Skip to main content

Full text of "Polnoe sobrane sochinen I.S. Turgeneva v 12 tomakh"

See other formats


»М0»»>3«*й»0»КЛ*'«»Ж ^\ Ц . Ш^ЧЦ ?1ХУ^ХчЧ\-р.ХЦ\ у |»уудзддуайХ^У\'''^ 



/••»Ч 



.'X' 



^^.-*^к.':т^"^>^~"''" '^ 







кЛ^-Ч'*.^** 



:^.^е^ч^'^^д-^.^^'^'|:;^ ^'^^-^>V'^^%^^^^^'Ш'^- ^ 




Рге8ешес1 Го Г/ге 

ЫВКАКУ о/1Не 

^NIVЕК5IТУ ОР ТОКОЫТО 

/гот 
гИе е5Га}е о/ 

М18НА АЬЬЕН 






ПОЛНОЕ С0БРАН1Е 

СОЧИНЕН1И 

И. С. ТУРГЕНЕВА 



въ 13 то»1ахъ. 



томъ четвертый. 



-»-<53>-«- 



Цтшт п щрщ „Н)1ВГ ш 1838 г. 



С.-ПЕТЕРБУРГЪ. 
ИзданХе А. Ф. МАРКСА. 

"^ 1898. 



Типографхя А. Ф. Маркса, Ср. Подьяч., Л!' 1. 



новь. 

РОМАН Ъ в Ъ ДВУХ Ъ ЧАСТЯХЪ. 



(написано въ 1876 году.) 




'^асть перва;=[. 



„Поднимать сл'Ьдуетъ новь не по- 
верхностно скольаящей сохой, но глу- 
боко забирающим ь илугоиь". 

Изъ заннсокъ хозяина-агронома. 



I. 



Весною 1868 года, часу въ периомъ дня, въ Петербурге, 
взбирался по черной лЬстницЬ пятиэтажпаго дома въ 
Офицерской улиц'Ь челов'Ькъ л'Ьтъ двадцати-семи, небреж- 
но и б'Ьдпо од'Ьтый. Тяжело шлёпая стоптанными кало- 
шами, медленно покачивая грузное, неуклюжее тЬло, че- 
лов'Ькъ этотъ достигнулъ наконедъ самаго верха л'Ьстницы, 
остановился передъ оборванной полураскрытой дверью — 
и, не позвонивъ въ колокольчикъ, а только шумно вздох- 
нувъ, ввалился въ неоольшую тёмную переднюю. 

— Нелсдановъ дома? — крикиулъ онъ густымъ и грои- 
кимъ голосомъ. 

— Его п'Ьтъ — я зд'Ьсь, войдите, — раздался въ сосЬдней 
компат'Ь другой, тоже довольно грубоватый жепск1Й голосъ. 

— МашурипаУ — переспросилъ иовоприбывипй. 

— Она самая и есть. — А вы — Остродумовъ? 

— Иименъ Остродумовъ, — ^отв'Ьчалъ тотъ, и старатель- 
но снявъ сперва калоши, а потомъ повЬсивъ на гвоздь 



— о — 
ветхую шинелишку, вошелъ въ комнату, откуда раздался 
женск1Й голосъ. 

Низкая, неопрятная, со стенами выкрашенными мутно- 
зеленой краской, комната эта едва осв'Ьп1,алась двумя за- 
пыленными окошками. Только и было въ ней мебели, что 
жел'Ьзная кроватка въ углу, да столъ по середине, да не- 
сколько стульевъ, да этажерка, заваленная книгами. — 
Возл^ стола сид'Ьла женщина л-Ьтъ тридцати, простоволо- 
сая, въ черномъ шерстяномъ плать'Ь, и курила папироску. 
Увид'Ьвъ вошедшаго Остродумова, она молча подала ему 
свою широкую красную руку. Тотъ такъ же молча пожалъ 
ее — и, опустившись на стулъ, досталъ изъ бокового кар- 
мана полусломанную сигару. Машурина дала ему огня — 
онъ закурилъ, и оба, не говоря ни слова и даже не мЬ- 
нлясь в:^глядами, принялись пускать струйки синеватаго 
дыма въ тусклый воздухъ комнаты, уже безъ того доста- 
точно пропитанный имъ. 

Въ обоихъ курильщикахъ было н'Ьчто обш;ее, хотя чер- 
тами лица они не походили другъ на друга. Въ этихъ 
неряшливыхъ фигурахъ съ крупными губами, зубами, но- 
сами (Остродумовъ къ тому же еще былъ рябъ), сказыва- 
лось что-то честное, и стойкое, и трудолюбивое. 

— Вид'Ьли вы Нежданова? — снросилъ наконецъ Остро- 
думовъ. 

— Вид'Ьла; онъ сейчасъ придетъ. Книги въ библютеку 
понесъ. 

Остродумовъ сплюнулъ въ сторону. 

— Что .это онъ все б'Ьгать сталъ? Никакъ его не поймаешь. 
Машурина достала другую папироску. 

— Скучаетъ, — промолвила она, тщательно ее разжигая. 

— Скучаетъ!— повторилъ съ укоризной Остродумовъ.— 
Вотъ баловство! Подумаешь, занят1Й у насъ съ нимъ нЬту. 
Тутъ, дай Богъ всЬ д'Ьла обломать какъ слЬдуетъ — а 
онъ скучаетъ! 

— Письмо изъ Москвы пришло? — спросила Машурина 
погодя немного. 

— Пришло... третьяго дня. 

— Вы читали? 



Остродумовъ только головой ЕаЧН}\1Ъ. 

— Ну... и что же? 

— Что?— скоро 'Ьхать надо будетъ. 

Мап1урина вынула папироску изо рта. — Это отчего же? 
Тамъ, слышно, идетъ все хорошо. 

— Идетъ, своимъ порядкомъ. Только челов'Ькъ одипъ 
подвернулся ненаделгный. Такъ вотъ... смЬстить его надо; 
а не то и вовсе устранить. Да и друг1я есть д'Ьла. — Васъ 
тоже зовутъ. 

— Въ письм-Ь? 

— Да; въ письмФ). 

Машурина встряхнула своими тялгелыми волосами. Не- 
брежно скрученные сзади въ небольшую косу, они спе- 
реди падали ей на лобъ и на брови. 

— Ну, что-жъ! — промолвила она: — коли выдетъ распо- 
ряжен1е — разсуждать тутъ нечего! 

— Известно, нечего. Только безъ депегъ никакъ не- 
льзя; а гд'Ь ихъ взять, самыя эти деньги? 

Маи1урипа задумалась. 

— Неждановъ долженъ достать, — проговорила она 
вполголоса, словно про себя. 

— Я заэтимъсамымъ и пришелъ, — замЬтилъОстродумовъ. 

— Письмо съ вами? — спросила вдругъ Машурина. 

— Со мной. Хотите прочесть? 

— Дайте... или н'Ьтъ,пе нужно. Вм'ЬстЬ прочтемъ... посл'1;. 

— В'1^рно говорю, — пробурчалъ Остродумовъ: — не со- 
мневайтесь. 

— Да я и не сомневаюсь. 

И оба затихли опять, и только струйки дыма попреж- 
пему б'Ьжали изъ ихъ безмолвиыхъ устъ и поднимались, 
слабо зм'Ьясь, надъ ихъ волосистыми головами. 

Въ передней раздался стукъ калошъ. 

— Вотъ онъ! — шепнула Мапприна. 

Дверь слегка пр1отворилась, и въ отверсие просунулась 
голова — но только пе голова Нелгданова. 



То была круглая головка съ черными, жесткими воло- 
сами, съ пигрокимъ, морш.инистымъ лбомъ, съ карими, 



— 8 — 
очень жипыми глазками подъ густыми бровями, съ ути- 
нымъ, кверху вздернутымъ посомъ и маленькимъ, ро:^о- 
вымъ, забавно -сложениымъ ртомъ. Головка эта осмотрЬ- 
лась, закивала, засм'Ьялась — причемъ выкааала множество 
крошечныхъ б'клыхъ зубкоиъ — и вошла въ комнату вм'Ь- 
ст'Ь со своимъ тщедушпымъ туловии1,емъ, короткими руч- 
ками и немного кривыми, немного хромыми ножками. И 
Мап1урина и Остродумовъ, какъ только увидали эту го- 
ловку, оба выразили на лицахъ своихъ нЬчто въ род'Ь 
снисходительнаго презрЬн1я, точно каждый изъ нихъ вну- 
тренне нроизнесъ: „А! этотьГ — и не проронили ни еди- 
наго слова, даже не пошевельнулись. Внрочемъ, оказан- 
ный ему пр1емъ не только не смутилъ новоиоявившагося 
гостя, но, калгется, доставилъ ему нЬкоторое удовлетворенхе. 

— Что с]е означаетъ? — нроизнесъ онъ пис]сливымъ го- 
лоскомъ. — Дуэтъ? Отчего лее не тр10? И гдЬ же главный 
теноръ? 

— Вы это о Неждаиов'Ь любопытствуете, г-нъ Паклинъ? — 
проговорилъ съ серьознымъ видомъ Остродумовъ. 

— Точно такъ, г-нъ Остродумовъ: о немъ. 

— Онъ вЬролтно скоро прибудетъ, г-пъ Паклинъ. 
• — Это очень пр1ятпо слышать, г-пъ Остродумовъ. 
Хроменьк1Й челов'Ькъ обратился къ Мап1уриной. Она 

сидЬла, насунивпшсь — и продолжала, не спЬша, попыхи- 
вать и:гь папироски. 

— Какъ вы поживаете, любезнейшая.., любезнейшая... 
В'Ьдь вотъ, какъ это досадно! Всегда я забываю, какъ 
васъ по имени и по отчеству! 

Машурина пожала плечами. 

— И совсЬмъ это не нужно знать! Вамъ моя фамил1я 
изв'Ьстна. Чего лее больше! — И что за вопросъ: какъ вы 
пожи1;аете? — Разв'Ь вы не видите, что я живу? 

— Совершенно, совершенно справедливо! — воскликпулъ 
Паклинъ, раздувая ноздри и подергивая бровями: — не 
были бы вы живы — вашъ покорный слуга не имЬлъ бы 
удовольств1я васъ здГхь вид'Ьть и бесЬдовать съ вами! — 
Припишите мой вопросъ застарЬло - дурной п])ивычк'Ь. 
Вотъ и насче']"ъ имени и отчества... Знаете: какъ-то не- 



— 9 — 
ловко говорить прямо: Машурина!— МнЬ, правда, изв-Ьстпо, 
что БЫ и подъ письмами вашими иначе пе подписывае- 
тесь, какъ: Бопапартъ! — то бишь: Машурина! — Но все- 
таки, въ ра:зговор'Ь... 

■ — Да кто васъ п1)оситъ со мной разговаривать? 

Паклинъ засм-Ьялся нервически, какъ бы захлебываясь. 

— Ну, полноте, милая, голубушка, дайте вашу руку, 
пе сердитесь, вЬдь я знаю: вы предобрая — и я тоже 
добрый... Ну?.. 

Паклинъ протянулъ руку... Машурина посмотрЬла на 
пего мрачно — однако подала ему свою. 

— Если вамъ пепрем'Ьнно нужно знать мое имя, — про- 
молвила она все съ т'Ьмъ же мрачнымъ видомъ — извольте: 
меня зовутъ веклой. 

— Л меня — Пименомъ, — прибавилъ басомъ Остродумовъ. 

— Ахъ! это очень... очень поучительно! Но въ такомъ 
случа'Ь скалсите мн'Ь, о, 0екла! и вы, о, Цименъ! скажите 
мн'Ь, отчего вы оба такъ недружелюбно, такъ постоянно- 
недружелюбно относитесь ко мн'Ь, между тЬмъ какъ я... 

— Машурина находитъ, — перебилъ Остродумовъ: — и 
не она одна это находитъ — что, такъ какъ вы на всЬ 
предметы смотрите съ ихъ смЬшной стороны, то и поло- 
житься па васъ нельзя. 

Паклинъ круто повернулся на каблукахъ. 

— Вотъ она, вотъ постоянная ошибка людей, которые 
обо МН'Ь судятъ, почтепн'Ьйппй Пименъ! Во-первыхъ: я не 
всегда см'Ьюсь; а во-вторыхъ — это ничему не мЬшаетъ и 
нололшться на меня молшо, что и доказывается лестнымъ 
дов'Ьр1емъ, которымъ я пе разъ пользовался въ вашихъ 
же рядахъ! Я честный челоь'Ькъ, иочтенн'Ьйш1Й Пименъ! 

Остродумовъ промычалъ что-то сквозь зубы, а Паклинъ 
покачалъ головою и повторилъ, уже безъ всякой улыбки: 

— Шл'ъ! я не всегда смЬюсь! Л вовсе не веселый че- 
ловЬкъ! 1*)Ы посмотрите-ка на меня! 

Остродумовъ посмотрЬлъ на него. — Д'Ьйствительпо, когда 
Паклинъ пе смЬялся, когда онъ молчалъ, лицо его при- 
нимало выражен1е почти унылое, почти запуганное: оно 
становилось забивнымъ и даже злымъ, какъ только онъ 



— 10 — 
раскрывалъ ротъ. Остродумовъ однако ничего не сказалъ. 
Паклинъ снова обратился къ Машурипой. 

— Ну, а учен1е какъ подвигается? ^1,'Ьлаете вы успЬхи 
въ вашемъ истинно- челов-Ьколюбивоагь искусств'Ь? Чай, 
штука трудная — помогать неопытному гражданину при 
его первомъ вступлении на св'Ьтъ Бож1й? 

— Ничего, труда нЬтъ, коли онъ не много больше васъ 
ростомъ, — ответила Машурина, только-что сдавшая экза- 
менъ на повивальную бабушку, — и самодовольно ухмыль- 
нулась. Года полтора тому назадъ, она, бросивъ свою род- 
ную, дворянскую, небогатую семью въ юлгпой Россш, при- 
была въ Нетербургъ съ шестью целковыми въ карма н'Ь; 
постуиила въ родовспомогательное заведен1е и безустан- 
нымъ трудомъ добилась желаннаго аттестата. Она была 
д-Ьвица... и очень целомудренная д-Ьвица. Д'Ьло не уди- 
вительное! скажетъ иной скептикъ, вспомнивъ то, что 
было сказано объ ея пару;кности. Д'Ьло удивительное и 
р'Ьдкое! позволимъ себЬ сказать мы. 

Услышавъ ея отповедь, Паклинъ снова разсмЬялся. 

— Вы молодецъ, моя милая! — воскликнулъ онъ. — Славно 
меня отбрили! По-д'Ьломъ мн'Ь! Зач'Ьмъ я такимъ карликомъ 
остался! Однако, гд'Ь же это пропадаетъ пашъ хозяинъ? 

Паклинъ не безъ умысла перем'Ьнилъ предметъ разго- 
вора. Онъ никакъ не могъ помириться съ крохотнымъ 
своимъ ростомъ, со всей своей невзрачной фигуркой. Это 
было ему т']>мъ чувствительн'Ье, что онъ страстно любилъ 
женщинъ. Чего бы онъ не далъ, чтобъ нравиться имъ! 
Сознан1е своей мизерной наружности гораздо больн'Ье грызло 
его, чЬмъ его низменное происхожденхе, ч'Ьмъ незавидное 
положен1е его въ обш,еств'1>. Отецъ Иаклина былъ простой 
м'1ш;апииъ, дослуживнцйся всякими неправдами до чина 
титулярнаго сов'Ьтпика, ходокъ по тялгебпымъ д'Ьламъ, 
аферистъ, Онъ управлялъ имЬн1ями, домами, и зашибъ- 
таки копейку; но сильно пилъ подъ конецъ жизни и ни- 
чего не оставилъ послЬ своей смерти. Молодой Паклинъ 
(звали его: Сила... Сила Самсонычъ, — что онъ также счи- 
талъ насм'Ьшкой надъ собою) — воспитывался въ коммерче- 
скомъ учнлищ'Ь, гд'Ь отлично выучился н'Ьмецкому языку. 



— 11 — 
Посл'Ь различныхъ, довольно тяжелыхъ передрягъ, онъ 
иопалъ, наконецъ, въ частную контору на 1,500 р. с. го- 
дового содержашя. Этими деньгами онъ кормилъ себя, 
больную тетку, да горбатую сестру. Во время нашего раз- 
сказа ему только-что пошелъ 28-й годъ. Цаклинъ знался 
со мнолсествомъ студептовъ, молодыхъ людей, которымъ онъ 
нравился своей цинической бойкостью, веселой лселчью 
самоуверенной р'Ьчи, односторонней, но несомн'Ьнной на- 
читанностью, безъ педантизма. Лишь изрЬдка ему доста- 
валось отъ нихъ. Разъ онъ какъ-то опоздалъ на политиче- 
скую сходку... Войдя, онъ тотчасъ началъ торопливо из- 
виняться... — „Трусоватъ былъ Паклинъ бЬдный" — запЬлъ 
кто-то въ углу — и вс'Ь расхохотались. Паклинъ наконецъ 
засмЬялся самъ, хоть и скребло у него на сердцЬ. „Прав- 
ду еказалъ, мошенникъ!" — подумалъ онъ про себя. Съ 
Междановымъ онъ познакомился въ греческой кухмистер- 
ской, куда ходилъ обЬдать, и гд-Ь вы ража лъ подчасъ 
весьма свободпыя и р'Ьзк1я мп'1ш1я. Онъ увЬрялъ, что 1'лав- 
ной причиной его демократическаго пастроенхя была сквер- 
ная греческая кухня, которая раздрал{ала его печень. 

— Да... именно... гд-Ь пропадаетъ нашъ хозлинъ? — 
повторилъ Паклинъ. — Я замечаю: онъ съ н'Ькоторыхъ поръ 
словно не въ дух'Ь. Ужъ не влюблень ли онъ, Боже сохрани? 

Машурина нахмурилась. 

— Онъ пошелъ въ библютеку за книгами, — а влюбляться 
ему некогда и не въ кого. 

„А въ васъ?" чуть-было не сорвалось съ губъ у Паклина. 

— Л потому желаю его вид'Ьть, — промолвилъ онъ гром- 
ко: — что мпЬ нулсно переговорить съ нимъ по одному 
валсному Д'Ьлу. 

— По какому это д'Ьлу? — вм'Ьшался Остродумовъ. — По 
нашему? 

— А можетъ быть и по вашему... т.-е., по нашему, общему. 
Остродумовъ хмыкнулъ. Въ душ'1> онъ усомнился, но 

тутъ же подумалъ: „А чортъ его знаетъ! Вишь онъ ка- 
кой пролазъ!" 

— Да вотъ онъ идетъ наконецъ, — проговорила вдругъ 
Машурина — и въ ея маленькихъ, некрасивыхъ глазахъ. 



— 12 — 
устремленныхъ на дверь передней, промелькнуло что-то 
теплое и н-Ьжное, какое-то свЬтлое, глубокое, пнутреп- 
нее пятнышко. 

Дверь отворилась, и на этотъ рпзъ, съ картузомъ на 
голов'Ь, со свл:зкой киигъ подъ ЫЫП1К0Й, вошелъ молодой 
челов'Ькъ лЪтъ двадцати-трехъ, самъ Пеждановъ. 

II. 

При вид'Ь гостей, находившихся въ его комнатЬ, оиъ 
остановился на порогЬ двери, обвелъ ихъ всЬхъ глазами, 
сбросилъ картуоь, уронилъ книги прямо на полъ — и мол- 
ча, добравшись до кровати, нрикорнулъ на ея кра-Ь. Его 
красивое б'Ьлое лицо, казавшееся еще бЬлЬе отъ темно- 
красна 1'0 цвЬта вол п исты хъ рыжихъ волосъ, выражало не- 
удовольств1е и досаду. 

Машурина слегка отвернулась и закусила губу; Остро- 
думовъ проворча.1ъ: 

• — Наконецъ-то! 

Баклинъ первый приблизился къ Нежданову. 

— Что съ тобой, Алекс'Ьй Дмитр1евичъ, росс1Йск1Й 
Гамлетъ? Огорчилъ кто тебя? Или такъ— безъ причины — 
взгрустнулось? 

— Перестань пожалуйста, росс1Йск1Й Мефистофель, — 
отв'Ьчалъ раздраженно Неждановъ. — МнЬ не до того, 
чтобы препираться съ тобою плоскими остротами. 

Баклинъ засм'Ьялся. 

— Ты неточно выражаешься: коли остро, такъ не пло- 
ско, коли плоско, такъ не остро. 

— Ну, хорошо, хоропю... Ты, известно, умница. 

— А ты въ нервозномъ состоя пьи, — произнесъ съ раз- 
стаповкою Паклипъ. — Али въ самомъ д'ЬлЬ что случилось? 

— Ничего не случилось особепнаго; — а случилось то, 
что нельзя носа па улицу высунуть, въ этомъ гадкомъ го- 
роде, въ Петербурге, чтобъ не наткнуться на какую-ни- 
будь пошлость, глупость, па безобразную несправедливость, 
на чеиуху! Жить здЬсь больше невозмолшо. 

— То-то ты въ газетахъ публиковалъ, что ип1.ешь конди- 
щи исогласенъ на отъ'Ьздъ, — проворчалъ опять Остродумовъ. 



__ 13 __ 

— И конечно; съ келичайшимъ удовольствхемъ уЬлу 
отсюда! Лишь бы нашелся дуракъ — мЬсто предложилъ! 

— Спериа надо здпхь свою обязанность исполнить, — 
значительно проговорила Машурина, не переставая гля- 
д'Ьть въ сто|)опу. 

— То-есть?— спросилъ Неждановъ, круто обернувшись 
къ ней, Машурина стиспула губы. 

— Вамъ Остродумовъ скалсетъ. 

Неждановъ обернулся къ Остродумову. Но тотъ только 
крякпулъ и откашлялся: — „погоди-молъ". 

— Н'Ьтъ, не шутя, въ самомъ дЬл Ь, — вмЬшался Пак- 
линъ: — ты узналъ что-нибудь, непр1ятность какую! 

Незкдаповъ подскочилъ на постели, словно его что под- 
бросило. 

— Какая теб-Ь еще непр1ятность нужна? — закричалъ 
онъ внезапно зазвенЬвшимъ голосомъ. — Полъ-Росс1и съ 
голода помираетъ. „Московская Ведомости" торжествуютъ, 
классицизмъ хотятъ ввести, студенческ1я кассы запре- 
щаются, везд'Ь ши1онство, прит1.снен1я, доносы, ложь и 
фальшь — шагу намъ ступить некуда... а ему все мало, онъ 
зкдетъ еп1.е новой непр1ятпости, опъ думаетъ, что я шучу... 
Басанова арестовали, — прибавилъ онъ, несколько понизипъ 
топъ: — мн'Ь въ биол1отекЬ сказывали. 

Остродумовъ и Машурина оба разомъ приподпяли головы. 

— Любезпый лругъ, АлексЬй Дмитр1евичъ, — началъ 
Паклинъ: — ты взволпованъ— дЬло попятное... Да разв11 ты 
забылъ, въ какое время и въ какой страп'Ь мы живемъ? — 
В'Ьдь у насъ утопаюпий самъ должепъ сочинить ту соло- 
минку, за которую ему приходится ухватиться! — Гд'Ь ужъ 
тутъ миндальничать?! Надо, братъ, черту въ глаза умЬть 
смотрЬть, а не раздражаться но-ребячьи... 

— Ахъ, полсалуйста, пожалуйста! — персбилъ тоскливо 
Неждановъ, и даже сморщился, словно отъ боли. — Ты, 
изв'Ьстное д'Ьло, энергическ1й мужчина, — ты ничего и ни- 
кого не боин1ься... 

— Я-то никого не боюсь?! — пачалъ-было Паклинъ... 

— Кто только могъ выдать Басанова? — продолжалъ 
Неждановъ: — не понимаю! 



— 14 — 

— А изв'Ьстное д'Ьло — пр1ятель. — Они на это молод- 
цы, — п1лятели-то. Съ ними держи ухо востро! Былъ у 
меня, наприм'Ьръ, пр1ятель — и, казалось, хороиий чело- 
в'Ькъ: такъ обо ын'й заботился, о моей репутащи! Быва- 
ло, смотришь: идетъ ко мнЬ... — „Представьте", кричитъ: 
„какую объ васъ глупую клевету распустили: увЪряютъ, 
что вы вашего родного дядюшку отравили, что васъ ввели 
въ одипъ домъ, а вы сейчасъ къ хозяйке сЬли спиной — 
и такъ весь вечеръ и просид'Ьли! И ужъ плакала она, 
плакала отъ обиды. — В-Ьдь этакая чепуха! этакая нел'Ь- 
пица! Как1е дураки могутъ этому пов'Ьрить!" — И что же? 
Годъ спустя, разссорился я съ этимъ самымъ пр1ятелемъ... 
И пишетъ онъ мн1> въ своемъ прощальномъ письмЬ: „Вы, 
который уморили своего дядю! — Вы, который не устыди- 
лись оскорбить почтенную даму, сЬвши къ ней спиной!.." 
и т. д., и т. д. — Вотъ каковы прхятели! 

Остродумовъ переглянулся съ Машуриной. 

— Алекс'Ьй Дмитр1евичъ! — брякнулъ онъ своимъ тяже- 
лымъ басомъ, — онъ явно желалъ прекратить возникавшее 
безполезпое словоизвержен1е: — отъ Васил1Я Николаевича 
письмо изъ Москвы пришло. 

Нелгдановъ слегка дрогнулъ и потупился. 

— Что онъ пишетъ? — спросилъ онъ наконецъ. 

— Да вотъ... намъ вотъ съ ней... - — Остродумовъ ука- 
залъ бровями на Машурииу: — -Ьхать надо. 

— Какъ? и ее зовутъ? 

— Зовутъ и ее. 

— Зач'Ьмъ же д'Ьло стало! 

— Да известно зач'Ьмъ... за деньгами. 

Неждановъ поднялся съ кровати и подошелъ къ окну. 

— Много нужно? 

— Пятьдесятъ рублей... Меньше нель.зя. 
Неждановъ помолчалъ. 

— У меня теперь ихъ н-Ьтб, — прошепталъ онъ нако- 
нецъ, постукивая пальцами по стеклу: — но... я могу до- 
стать. Я достану. Письмо у тебя? 

— Письмо-то? Оно... то-есть... конечно... 

— Да что вы все отъ меня хоронитесь? — воскликнулъ 



— 15 — 
Паклинъ. — Неужто я не заслужилъ вашего довЬр1я? ~ 
Если бы я даже не вполн'Ь сочувствовалъ... тому, что вы 
предпринимаете, — неужто же вы полагаете, что я въ со- 
стоян1и изм-Ьпить или разболтать? 

^гг- Безъ умысла... полсалуй! — пробасилъ Остродумовъ. 

• — Ни съ умысломъ, ни безъ умысла! — Вотъ, г-жа Ма- 
шурина глядитъ на меня и улыбается... а я скажу... 

— Я нисколглго не улыбаюсь, — окрысилась Машурина. 

— А я скажу, — продолжалъ Паклинъ: — что у васъ, 
господа, чутья н'Ьтъ; что вы не умЬете различить, кто 
ваши настояице друзья! ЧеловЬкъ см'Ьется, вы и думаете: 
онъ несерьёзный... 

— А то небось н'Ьтъ? — вторично окрысилась Машурина. 

— Вы, вотъ, наприм'Ьръ, — подхватилъ съ новой силой 
Паклинъ, на этотъ разъ даже не возражая Машуриной: — 
вы нуждаетесь въ депьгахъ... а у Нежданова ихъ теперь 
п'Ьтъ... Такъ я могу дать. 

Неждановъ быстро отвернулся отъ окна. 

— Н'Ьтъ... нЬтъ... это къ чему же? Я достану... Я возьму 
часть пенс1и впередъ... Помнится, они остались мн* должны. 
А вотъ что, Остродумовъ: покажи-ка письмо. 

Остродумовъ остался сперва нЬкоторое время непо- 
движнымь; потомъ осмотрЬлся кругомъ; потомъ всталъ, 
нагнулся всЬмъ гЬломъ, и, засучинъ панталоны, вытащилъ 
изъ-за голенип],а сапога тщательно сложенный клочокъ 
синей бумаги; вытап];ивъ этотъ клочокъ, неизвестно за- 
ч'Ьмъ подулъ на него и подалъ Нежданову. 

Тотъ взялъ бумажку, развернзмъ ее, прочелъ внима- 
тельно и передалъ Машуриной... Та сперва встала со 
стула, потомъ толю прочла и возвратила бумажку Нежда- 
нову, хотя Паклинъ нротягивалъ за нею руку. Нежда- 
новъ полеалъ плечомъ и передалъ таинственное письмо 
Паклину. Паклинъ въ свою очередь пробЬжалъ глазами 
бумажку и, многозначительно сжавъ губы, торжественно 
и тихо положилъ ее на столъ. Тогда Остродумовъ взялъ 
ее, зажегъ большую спичку, распространившую сильный 
запахъ сЬры, и сперва высоко поднявъ бумажку надъ 
головою, какъ бы показывая ее всЬмъ присутствующимъ. 



— 16 — 
сжегъ ее до тла на спипкЬ, пе щадя своихъ пальцевъ, 
и бросилъ пепелъ въ печку. Никто пе произнесъ слова, 
никто даже не пошевелился въ теченхе этой операц1И. 
Гла:за у всЬхъ были опущены. Остродумовъ имЬлъ видъ 
сосредоточенный и д'Ьльный, лицо Нежданова казалось 
злымъ, въ НаклинЬ проявилось папряжен1е; Машурина — 
священнод'Ьйствовала . 

Такъ прошло минуты двЬ... Потомъ всЬмъ стало не- 
много неловко. Паклинъ первый почувствовалъ необходи- 
мость нарушить безмолв1е. 

— Такъ что же? — началъ онъ. — Принимается моя 
жертва па алтарь отечества или н'Ьтъ? Нозволяется мнЬ 
поднести, если не всЬ пятьдесятъ, то хоть двадцать пять 
или тридцать рублей на обп1,ее д'Ьло? 

Нелгдановъ вдругъ вспыхпулъ весь. Казалось, въ немъ 
накип'Ьла досада... Торжественное сжигап1е письма ея не 
уменьшило, — она ждала только предлога, чтобы вырваться 
наружу. 

— Я у:ке сказалъ тебЬ, что это не нужно, не нужно... 
не нулшо! Я этого не допуп1,у и не приму. Я достану 
деньги, я сейчасъ лее ихъ достану. Я не нуждаюсь ни 
въ чьей помош;и! 

— Ну, братъ, — промолвилъ Паклинъ: — я вижу: ты хоть 
и революц1онеръ, а не демократъ! 

— Скалси прямо, что я аристократъ! 

— Да ты и точно аристократъ... до некоторой степени. 
Неждановъ припулгденно засмЬялся. 

— То-есть, ты хочешь намекнуть на то, что я не;за- 
конпый сыпъ. Напрасно трудишься, любезный... Я и безъ 
тебя этого не забываю. 

Паклинъ всплеснулъ руками. 

— Алёша, помилуй, что съ тобою! Какъ можно такъ 
понимать мои слова! Я не узнаю тебя сегодня. — Нелсда- 
новъ сд'Ьлалъ нетерпЬливое движеп1е головой и плечами. — 
Арестъ Басапова тебя разстроилъ, но вЬдь онъ самъ такъ 
неосторожно велъ себя... 

— Онъ пе скрывалъ своихъ убЬжден1Й, — сумрачно вмЬ- 
шалась Машурина: — не намь его осуждать! 



— 17 — 

— Да; только е1му сл'Ьдовало бы тоже подумать о дру- 
гихъ, которыхъ опъ теперь скомпрометировать можетъ. 

— Почему вы такъ о немъ полагаете?.. — загуд Ьлъ въ 
свою очередь Остродумовъ: — Басановъ человЬкъ съ харак- 
теромъ твсрдымъ; онъ никого не выдастъ. А что до осто- 
рожности... знаете что? Не всякому дано быть осторолг- 
нымъ, г-нъ Паклинъ! 

Пакли пъ обидЬлся и хот'Ьлъ-было возразить, но Нелгда- 
новъ остановилъ его. 

7— Господа! — воскликнулъ онъ: — сделайте одолжеп1е, 
бросимте на время политику! 

Наступило молчап1е. 

— Я сегодня встр'Ьтилъ Скоропихина, — заговорилъ на- 
конецъ Паклинъ: — напюго всеросс1йскаго критика и эсте- 
тика, и энту:^ласта. Что за несносное создан1е! ВЬчио за- 
кипаетъ и шипитъ, ни дать ни взять бутылка дряпныхъ 
кислыхъ щей... Половой на б'Ьгу заткнулъ ее пальцемъ 
вмЬсто пробки, въ горлышк'Ь застрялъ пухлый изюиъ — 
она все брызжетъ и свиститъ — а какъ вылетитъ изъ нея 
вся пЬпа — на днЬ остается всего несколько капель пре- 
скверной жидкости, которая не олько не утоляетъ ни- 
чьей жажды, но причиняетъ одну лишь рЬзь... Превред- 
ный для молодыхъ людей индивидуй! 

Сравнен1е, употребленное Паклинымъ, хотя вЬрпое и 
м'Ьткое, не вызвало улыбки пи на чьемъ лип,'Ь. Одипъ 
Остродумовъ замЬтилъ, что о молодыхъ людяхъ, которые 
способны интересоваться эстетикой, лсалЬть нечего, даже 
если Скоропихииъ и собьетъ ихъ съ толку. 

— Но помилуйте, постойте, — воскликнулъ съ жаромъ 
Паклинъ; опъ тЬмъ болЬе горячился, чЬмъ менЪе встрЪ- 
чалъ себЬ сочувст151я: — тутъ вопросъ, полозкимъ, не поли- 
тическ1й, по все-таки важный. Послушать Скоропихина, 
всякое старое худолгественное произведен1е ул{ъ по тому 
самому не годится никуда, что опо старо... Да въ такомъ 
случа'Ь, художество, искусство вообще — не что иное как*^ 
мода — и говорить серьезно о немъ не стоитъ! Если въ 
пемъ нЬтъ ничего незыблемаго, вЬчпаго — такъ чортъ съ 
нимъ! Въ наукЬ, въ математик'Ь, напримЬръ: не считаете 

Сочинен1я М. С. Тургенева. Т. IV. 2 



~ 18 — 
же вы Эйлера, .Лапласа, Гаусса за отжившихъ пошля- 
ковъ? Вы готовы признать ихъ авторитетъ, а Рафаэль 
или Моцартъ — дураки? И ваша гордость возмущается 
противъ ихъ авторитета? Законы искусства трудп'Г>е уло- 
вить, ч'11мъ законы науки... согласенъ; но они суще- 
ствуютъ — и кто пхъ не видитъ, тотъ сл'Ьиецъ; добро- 
вольный или недобровольный — все равно! 

Паклинъ умолкъ... и никто ничего не промолвилъ, точно 
вс'Ь въ ротъ воды набрали — точно всЬмъ было немножко 
сов'Ьстно за пего. Одипъ Остродумовъ проворчалъ: 

— И все-таки л тЬхъ молодыхъ людей, которыхъ сби- 
ваетъ Скоропихинъ, — нисколько не жалЬю. 

„А ну васъ съ Богомъ!" подумалъ Паклинъ. „Уйду!" 
Опъ прип1елъ-было къ Нежданову съ т'Ьмъ, чтобы со- 
общить ему свои соображешя насчетъ доставки „Поляр- 
ной Зв'Ь.зды" изъ-за границы („Колоколъ" уже не суще- 
ствовалъ) — но разговоръ принялъ такой оборотъ, что 
лучше было и не поднимать этого вопроса. Паклинъ уже 
взялся за шапку, какъ вдругъ, безъ всякаго предвари- 
тельнаго шума и стука, въ передней раздался удивительно 
пр1ятный, мужественный и сочный баритопъ, отъ самаго 
звука котораго вЬяло ч'1шъ-то необыкновенно-благород- 
нымъ, благовоспитанпымъ и даже благоуханнымъ. 

— Господинъ Неждановъ дома? 
ВсЬ переглянулись въ изумлен1и. 

— Дома господинъ Неждановъ? — повторилъ баритонъ. 

— Дома, — отв'Ьчалъ наконецъ Неждановъ. 

Дверь отворилась скромно и плавно, и медленно снимая 
вылощенную шляпу съ благообразной, коротко острижен- 
ной головы, въ комнату вошелъ мужчина лЬтъ подъ-со- 
рокъ, высокаго росту, стройный и величавый. Од-Ьтый 
въ прекрасн'Ьйшее драповое пальто съ превосходн^йшимъ 
бобровымъ воротникомъ, хотя апр'Ьль м'Ьсяцъ уже бли- 
зился къ концу — онъ поразилъ всЬхъ, Нежданова, Пак- 
лина, даже Машурину... даже Остродумова! — изящной 
самоуверенностью осанки и ласковымъ спокойствхемъ при- 
ь'Ьта. Вс^ невольно поднялись при его появленш. 



— 19 



III. 



Изящный мужчина подошелъ къ Нежданову и, благо- 
склонно осклабясь, проговорилъ: „Я ул^е имЬлъ удоволь- 
ств1е встр'Ьтиться и даже бесЬдовать съ вами, г-нъ Не- 
ждановъ, третьяго дня, если изволите прииомнить — въ 
театр'Ь. (Посетитель остановился, какъ бы выжидая; Не- 
ждановъ слегка кивпулъ головою и покрасн'Ьлъ.) — Да!., 
а сегодня я явился къ вамъ всл^дстше объявлен1я, по- 
м^Ьщеннаго вами въ газетахъ. Я бы желалъ переговорить 
съ вами, если только не сгЬсню гг. присутствующихъ... 
(ПосЬтитель поклонился Машурипой и повелъ рукой, обле- 
ченной въ сероватую шведскую перчатку, въ направленш 
Пакли на и Остродумова) — и не пом'Ьшаю имъ..." 

— Н'Ьтъ... отчего же... — отвЬчалъ не безъ н'Ькотораго 
труда Неждановъ. — Эти господа позволятъ... Не угодно ли 
вамъ присЬсть? 

Посетитель пр1ятно перегнулъ стапъ, и, любезно взяв- 
шись за спинку стула, приблизилъ его къ себ'Ь, но не 
с'Ьлъ — такъ какъ всЬ въ комнатЬ стояли, — а только повелъ 
кругомъ своими светлыми, хотя и полузакрытыми глазами. 

— Прощайте, АлексЬй Дмитричъ, — проговорила вдругъ 
Машурина: — я зайду посл'Ь. 

— И я, — прибавилъ Остродумовъ. — Я тоже... посл'Ь. 
Минуя носЬтителя, и какъ бы въ пику ему, Машурина 

взяла руку Нежданова, сильно тряхнула ее и пошла вонъ, 
никому не поклонившись. Остродумовъ отправился всл'Ьдъ 
за нею, безъ нужды стуча сапогами и даже фыркпувъ раза 
два: „вотъ-молъ тебЬ, бобровый воротникъ!" ПосЬтитель про- 
водилъ ихъ обоихъ учтивымъ, слегка любопытнымъ взо- 
ромъ. Онъ устремилъ его потомъ на Паклина, какъ бы 
ожидая, что и тотъ послЬдуетъ примеру двухъ удалившихся 
гостей; но Паклинъ, на лиц'Ь котораго, съ самаго появле- 
Н1я незнакомца, засветилась особенная сдержанная улыбка, 
отошелъ въ сторону и пр1ютился въ уголку. Тогда посе- 
титель опустился на стулъ. Неждановъ селъ тоже. 

— Моя фамил1я — Сипягинъ, можетъ-быть, слыхали, — 
съ горделивой скромностью началъ посетитель. 



— 20 — 

Но прежде сл'Ьдуетъ разсказать, какимъ образомъ Не- 
ждаповъ 1!стр4ти.1сл съ пимъ въ театр'Ь. 

По случаю пргЬзда Садопскаго изъ Москвы, давали 
пьесу Остро ВС каго: „Не въ свои сани не садись". Роль 
Русакова была, какъ извФ.стпо, одной изъ любимыхъ ро- 
лей знамепитаго актера. Передъ об'Ьдомъ Неждаповъ за- 
шелъ въ кассу, гд'Ь засталъ довольно много народу. Онъ 
собирался взять билетъ въ партеръ; — но въ ту минуту 
какъ онъ подходилъ къ отверстию кассы, стоявш1Й за нимъ 
офицеръ закричалъ кассиру, протягивая черезъ голову 
Нежданова три рублевыхъ ассигнац1и: „Имъ (т.-е. Не- 
жданову) вероятно придется получать сдачу — а ми*!! не 
надо; — такъ вы дайте мнЬ, пожалуйста, поскорЬй билетъ 
въ первомъ ряду... мп'Ь къ сп'Ьху!" — „Извините, г-нъ офи- 
церъ, — промолвилъ рГ.зкимъ голосомъ Неждаповъ: — я самъ 
желаю взять билетъ въ первомъ ряду", — и тутъ же бро- 
силъ въ 0К0Н1К0 три рубля — весь свой наличный капи- 
талъ. Еассиръ выдалъ ему билетъ — и вечеромъ Нежда- 
повъ очутился въ аристократическомъ отд'Ьлен1и Ллексан- 
дринскаго театра. 

Опъ былъ плохо од'Ьтъ, безъ перчатокъ, въ нечищен- 
пыхъ сапогахъ — чувствовалъ себя смущеннымъ и доса- 
довалъ на себя за самое это чувство. ВозлЬ него, съ пра- 
вой стороны, сид'Ьлъ ус'Ьяниый звездами гепералъ; — съ 
л'Ьвой — тотъ самый изящный мужчина, тайный сов'Ьтникъ 
Сиплгипъ, иоявлен1е котораго, два дня спустя, такъ 
взволновало Машурину и Остродумова. Генералъ изред- 
ка вз1'лядывалъ на Нежданова, какъ на нЬчто неприлич- 
ное, неожиданное и даже оскорбительное; Сипягинъ, на- 
противъ, бросалъ на него хотя косвенные, но не вралсдеб- 
яые взоры. — Вс'Ь лица, окружавш1я Нелгдапова, казались, 
во-первыхъ, бол'Ье особами, нежели лицами; во-вторыхъ, 
они всЪ очень хорошо знали другъ друга и м'Ьнялись ко- 
роткими разговорами, словами или далге простыми воскли- 
цан1ями и нрив'Ьтами — иные опять-таки черезъ голову 
Нежданова; а опъ сид'клъ неподвижно и неловко въ своемъ 
широкомъ, покойномъ кресл'Ь — точно пар1я какой. Горько 
и стыдно, и скверно было у него на душЬ; мало наела- 



— 21 — 
ждался онъ комед1ей Островскаго и игрою Садовскаго. И 
вдругъ — о, чудо! — во время одного аптракта, сосГ.дъ его 
съ л-Ьвой стороны — не зи'Ьадоносный гепералъ, а другой, 
безъ всякаго знака отлич1я на груди, — заговорилъ съ нимъ 
учтиво и мягко, съ какой-то заискивавшей снисходитель- 
ностью. Онъ заговорилъ о П1еси Островскаго, лгелая узнать 
отъ Нел{данова, какъ отъ „одного изъ п[)едставителей мо- 
лодого покол'Ьн1я'', — какое было его мн1.н1е о ней? Изу- 
мленный, чуть не испуганный, Иелсдановъ отвЬчалъ сперва 
отрывисто и однослолсно... даже сердце у него застучало; 
но потомъ ему стало досадно на себя: съ чего это онъ 
волнуется? Не такой же ли онъ челов'Ькъ, какъ всЬ? Н 
онъ пустился излагать свое мн'Ьп1е, не стесняясь, безъ 
утайки, иодъ-конецъ даже такъ громко и съ такимъ увле- 
чен1емъ, что явно обезпокоивалъ сосГ.да-звЬздоносца. Не- 
ждаповъ былъ горячимъ поклонникомъ Островскаго; — но 
при всемъ уважен1и къ таланту, выказанному авторомъ въ 
комед1и: „Не въ свои сани не садись", не могъ одобрить 
въ ней явное желан1е унизить цивилизац1ю въ карика- 
турномъ лиц'Ь Вихорева. — Учтивый сос1;дъ слушалъ его 
съ большимъ вниман1екъ, съ участ1емъ — и въ слЬдуюпцй 
антрактъ заговорилъ съ нимъ опять, но уже не о коме- 
Д1И Островскаго, а вообще о разныхъ житейскихъ, науч- 
ныхъ и даже политическихъ предметахъ. Онъ, очевидно, 
интересовался своимъ молодымъ и краснорЬчивымъ собе- 
С'Ьдпикомъ. Нел:дановъ, иопрелснему, не только не стЬс- 
нялся, но даже несколько наддавалъ, какъ говорится, 
пару. „Коли, моль, любопытствуешь, — такъ на же вотъ!" 
Въ сос'Ьд'Ь-геперал'Ь онъ возбулсдалъ улсе не простое без- 
покойство, а негодованхе и подозрительность. По окопча- 
Н1И и1есы, Сипягипъ весьма благосклонно распростился 
съ Неждаповымъ — но не пол^елалъ узнать его фамил1ю 
и самъ не назвалъ себя. Дожидаясь кареты па лЬстницЬ, 
онъ столкнулся съ хорошимъ своимъ пр1ятелемъ, фли- 
гель-адъютантомъ князе^^ Г. — Я смотрЬлъ на тебя изъ 
ло'лш, — сказалъ ему князь, посмЬинаясь сквозь разду- 
шенные усы: — знаешь ли ты, съ кЬмъ ты это бесЬдо- 
валъ? — Н'Ьтъ, не знаю; а ты? — Не глупый, небось, ма- 



— 22 — ■ 
лый, а? — Очень неглупый: кто онъ такой? — Тутъ князь 
наклонился ему на ухо и шепнулъ по-французски: — Мой 
братъ. Да; онъ мой братъ. Побочный сынъ моего отца... 
зовутъ его Неждановымъ. Я тебЬ когда-нибудь разскажу... 
Отецъ никакъ этого не ожидалъ, оттого онъ и Неждано- 
вымъ его прозвалъ. Однако устроилъ его судьбу... 11 1и1 а 
МЬ ип 80г1... Мы выдаемъ ему пенс1ю. Малый съ голо- 
вой... получилъ, опять-таки по милости отца, хорошее вос- 
питан1е. Только совсЬмъ съ толку сбился, республиканецъ 
какой-то... Мы его не принимаемъ... II еяЬ 1гар0881Ые! 
Однако прощай; мою карету кричатъ. — Князь удалился, 
а на сл'Ьдующ1й день Сипягинъ прочелъ въ „Полицей- 
скихъ Б'Ьдомостяхъ" объявлен1е, помещенное Неждано- 
вымъ — и по'Ьхалъ къ нему... 

— Моя фамил1я — Сипягинъ, — говорилъ онъ Нелсданову, 
сидя передъ нимъ на соломенномъ стул^ и озирая его 
своимъ внуиштельнымъ взглядомъ: — я узналъ изъ газетъ, 
что вы желаете 'Ьхать на кондиц1ю, и я пришелъ къ вамъ 
съ сл'Ьдующимъ предложешемъ. Л женатъ; у меня одинъ 
сынъ — девяти л^тъ; мальчикъ, скажу прямо, очень даро- 
витый. Большую часть л'Ьта и осени мы проводимъ въ 
деревне, въ С....ой губерп1и, въ пяти верстахъ отъ гу- 
бернскаго города. Такъ вотъ: не угодно ли вамъ будетъ 
'Ьхать туда съ нами на время вакац1и, учить моего сына 
росс1йскому языку и истор1И — т-Ьмъ предметамъ, о кото- 
рыхъ вы упоминаете въ вашемъ объявлеши? См'Ью ду- 
мать, что вы останетесь довольны мною, моимъ семей- 
ствомъ и самымъ м'Ьстоположен1емъ усадьбы. Прекрасный 
садъ, р'Ька, воздухъ хорошш, пом'1>стительный домъ... Со- 
гласны вы? Въ такомъ случа'Ь остается только узнать вапш 
услов1я, хотя я не полагаю, — прибавилъ Сипягинъ съ лег- 
кой ужимкой: — чтобы на этотъ счетъ могли возникнуть у 
насъ съ вами кашя-либо затруднен1я. 

Во все время, пока Сипягинъ говорилъ, Нелсдановъ не- 
отступно гллд-Ьлъ на него, на ^о небольшую, несколько 
назадъ закинутую головку, на его узк1й и низк1Й, но ум- 
ный лобъ, тонк1й римсюй носъ, пр1ятные глаза, правиль- 
ныя губы, съ которыхъ такъ и лилась умильная р'1'|Чь, на 



— 23 — 
его длинные, на англшскш манеръ висяч1е бакены — гля- 
д^лъ и недоум'Ьвалъ. — „Что это такое? думалъ онъ. За- 
ч^мъ этотъ челов'Ькъ словно заискиваетъ во мн'Ь? Этотъ 
аристократъ — и я?! — Какъ мы сошлись? И что его при- 
вело ко МН'Ь?" 

Ояъ до того погрузился въ свои думы, что не разинулъ 
рта далге тогда, когда Сипягинъ, окончивъ свою р'Ьчь, 
умолкъ, ожидая отв-Ьта. Сипягинъ скользпулъ взглядомъ 
въ уголъ, гд-Ь, пожирая его глазами не хуже Нежданова, 
пр1ютился Паклинъ. — Ужъ не присутствхе ли этого третья- 
го лица М'Ьшало Нежданову высказаться? — Сипягинъ воз- 
велъ брови гор'Ь, какъ бы подчиняясь странности той об- 
становки, въ которую попалъ, по собственной, впрочемъ, 
вол'Ь, — и, всл'Ьдъ за бровями возвысивъ голосъ, повторилъ 
свой вопросъ. 

Неждановъ встрепенулся. 

— Конечно, — заговорилъ онъ несколько уторопленнымъ 
образомъ: — я... согласенъ... съ охотой... хотя я долженъ 
признаться... что не могу не чувствовать н'Ькотораго уди- 
в.1ен1я... такъ какъ у меня н'Ьтъ никакой рекомендац1и... 
да и самыя мн'Ьн1я, которыя я высказалъ третьяго дня 
въ театр'Ь, доллшы были скорей отклонить васъ... 

— Въ этомъ вы совершенно ошибаетесь, любезный Але- 
кс'Ьй... Алекс'Ьй Дмитричъ! такъ, кажется? — промолви.1ъ, 
осклабясь, Сипягинъ. — Я, см'1>ю сказать, изв-Ьстенъ какъ 
челов'Ькъ уб'Ьжден1Й либеральныхъ, прогрессивныхъ; и на- 
противъ, ваши мн^Ьтя, за устранешемъ всего того, что 
въ нихъ свойственно молодости, склонной — не взыщите! — 
къ н-Ькоторому преувеличешю — эти ваши мнЬн1я нисколь- 
ко не противор'Ьчатъ моимъ — и даже нравятся мн'Ь своимъ 
юношескимъ жаромъ! 

Сипягинъ говорилъ безъ малЬйшей запинки: какъ мед'ь 
по маслу катилась его круглая, плавная рЬчь. 

— Жена моя разд'Ьляетъ мой образъ мыслей, — продол- 
жалъ онъ: — ея воззр'Ьн1я, быть-можетъ, дал:е ближе под- 
ходятъ къ пашимъ, ч'Ьмъ к'ь моим'ь; понятное д'Ьло: она 
мололсе! — Когда, на другой день посл'1) нашего свидап1я, 
я прочелъ въ газетахъ ваше имя, которое вы, замЬчу 



— 24 — 
кстати, противъ общаго обыкповен1я опубликовали вм'Ь- 
ст'Ь съ ватимъ адресомъ (а узпалъ я ваше имя у;ке въ 
театр'])), то... это... этотъ фактъ меня поразилъ. Л уви- 
далъ въ иемъ — въ .этомъ сопоставлеп1и — н'Ьк1Й... извините 
суев'Г.рпость выра5кен1я... н'Ьшй, такъ сказать, перстъ ро- 
ка! — Вы упомянули о рекомендац1и; но мнЬ никакой ре- 
комепдацщ не ну:кно. — Ванта нарулсность, ваша личность 
возбулхдаютъ мою симнатхю. Сего мнЬ довольно. Я при- 
выкъ в'Ьрить своему глазу. Итакъ — я могу над'Ьяться? Вы 
согласны? 

— Согласепъ... конечно... — отв'Ьчалъ Неждановъ: — и по- 
стараюсь оправдать ваше довЬрте. — Только объ одномъ по- 
звольте мп'Ь теперь л^е васъ предуведомить: быть учите- 
лемъ вашего сына я готовъ, но не гувернеромъ. Л на это 
неспособенъ — да и не хочу закабалиться, не хочу ли- 
шиться моей свободы. 

Сипягинъ легонько повелъ но воздуху рукою, какъ бы 
отгоняя муху. 

— Будьте спокойны, мой любезн'1шипй... Вы не изъ той 
муки, изъ которой пекутся гувернеры; — да мнЬ гувернера 
и не нулсно. Л ищу учителя— и нашелъ его. Ну, а какъ 
же услов1я? Денежныя услов1я? презр1шный металлъ. 

Неждановъ затруднялся, что сказать... 

— Послушайте, — промолвилъ Сипягинъ, нагнувшись 
впередъ всЬмъ корпусомъ и ласково тронувъ концами 
пальцевъ кол'Ьно Нежданова: — мел;ду порядочными людьми 
подобные вопросы разрешаются двумя словами. Предла- 
гаю вамъ сто рублей въ мЬсяцъ; путевыя издержйи туда 
и назадъ, конечно, на мой счетъ. — Вы согласны? 

Нелгдановъ опять покраснЪлъ. 

— Это гораздо больше, чЬмъ я нам^ронъ былъ запро- 
сить... потому что... я... 

— Прекрасно, прекрасно... - неребилъ Сипягинъ. — Л 
смотрю на это дЬло, какъ на р'Ьшенное... а на васъ — 
какъ па домочадца. — Онъ приподнялся со стула и вдругъ 
весь повесел'Ьлъ и распустился, словно подарокъ полу- 
чилъ. Во всЬхъ его двил:ен1яхъ проявилась н-Ькоторая 
пр1ятпая фамильярность и даже шутливость. — Мы уЛзжаемъ 



— 25 — 
еа-днлхъ,— -заговорилъ онъ развязпымъ топомъ: — я люблю 
вст|)'Ьчать весну въ деревн'Ь, хотя л, по роду свонхъ за- 
нят1й, прозаическ1Й челов']Ькъ и прикованъ къ городу... А 
потому ио:звольте считать первый вашъ мЬсяцъ, начиная 
съ иын'Ьшняго же дня. Жена моя съ сыпомъ теперь уже 
въ МосквЬ. Она отправилась впередъ. Мы ихъ найдемъ 
въ деревн'Ь... на лопЬ природы. Мы съ вами поЬдемъ вм'Ь- 
ст'Ь... холостяками... Хе, хе! — Сипягинъ кокетливо и ко- 
ротко посм'Ьялся въ носъ. — А теперь... 

Онъ досталъ изъ кармана пальто серебряный съ чернью 
иортфельчикъ и выпулъ оттуда карточку. 

— Вотъ мой зд'1ш1н1й адресъ. — Зайдите — хоть завтра. 
'Гакъ... часовъ въ двенадцать. Мы еще потолкуемъ. Я 
разовью вамъ кое-как1я свои мысли насчетъ воспитап1я... 
Ну — и день отъ'Ьзда мы рЬшимъ. — Сипягинъ взялъ руку 
Нежданова. — И знаете что? — прибавилъ онъ, попизивъ 
голосъ и искоса поставивъ голову: — если вы нуждаетесь 
въ задатк'Ь... Пожалуйста, не церемоньтесь! хоть мЬсяцъ 
впередъ. 

Неждановъ просто не зналъ, что отв'Ьчать — и съ гЬмъ 
же недоум'Ьньемъ гляд'Ьлъ на это свЬтлое, привЬтное — и 
въ то Л1е время столь чуждое лицо, которое такъ близко 
на него надвинулось и такъ снисходительно улыбалось ему. 

— Не нуждаетесь? — а? шепнулъ Сипягинъ. 

— Я, если позволите, вамъ это завтра скажу, — произ- 
песъ накопецъ Неасдановъ. 

— Отлично! Итакъ — до свиданья! До завтра! — Сипягинъ 
выпустилъ руку Нежданова — и хотЬлъ-было удалиться... 

— Позвольте васъ спросить, — промолвилъ вдругъ Не- 
ждановъ: — вы вотъ сейчасъ сказали мпЬ, что уже въ те- 
атуЪ узнали, какъ меня зовутъ? — Отъ кого вы это узнали? 

— Отъ кого? — Да отъ одного вашего хорошаго знако- 
маго — и, кажется, родственника, князя... князя Г. 

— Флигель-адъютанта? 

— Да; отъ него. 

Неждановъ покрасн'Ьлъ — сильн'Ье прежняго — и раскрылъ 
ротъ... но ничего не сказалъ. Сипягинъ снова пожалъ ему 
руку — только молча на этотъ ])азъ — и, поклонившись сперва 



— 26 — 
ему, а потомъ Паклину, над-Ьлъ шляпу передъ самой 
дверью, и вышелъ вонъ, унося на лиц"!', своемъ самодо- 
вольную улыбку; въ ней выражалось сознан1е глубокаго 
впечатл'Ьн1я, которое не могъ не произвести его визитъ. 

1У. 

Не усп'Ьлъ Сипягинъ перешагнуть порогъ двери, какь 
Паклинъ соскочилъ со стула и, бросившись къ Неждано- 
ву, принялся его поздравлять. 

— Вотъ какого ты осетра залучилъ! — твердилъ онъ, 
хихикая и топоча ногами. — ВЬдь это, ты знаешь ли, кто? 
Изв'Ьстный Сипягинъ, камергеръ, въ нЬкоторомъ род-Ь, 
общественный столбъ, будущ1Й министръ! 

— Мн4 онъ совершенно неизв'Ьстенъ, — угрюмо промол- 
вилъ Нелгдановъ. 

Паклинъ отчаянно взмахнулъ руками. 
' ■ — Въ томъ-то и наша бЬда, АлексЬй Дмитричъ, что 
мы никого не знаемъ! Хотнмъ действовать, хотимъ д'Ьлый 
м1ръ кверху дномъ перевернуть, а Л1ивемъ въ сторон'Ь отъ 
сама го этого М1ра, водимся только съ двумя-тремя пр1яте- 
лями, толчемся на м^^ст'Ь въ узенькомъ кружк'Ь... 

— Извини, перебилъ Неждановъ: это — неправда. Мы 
только съ врагами нашими знаться не хотимъ, а съ людь- 
ми нашего пошиба, съ народомъ, мы вступаемъ въ по- 
стоянныя сиошен1я. 

— Стой, стой, стой, стой! — въ свою очередь перебилъ 
Паклинъ. — Во-первыхъ, что касается враговъ, то позволь 
тебЬ припомнить стихъ Гёте: 

ЛУег с1еп В1сМег \\'111 уег81е11'11 
Ми88 1ш СюЫег'з Ьапйе ^еЬ'п... 

— а я говорю: 

ЛУег (11е Тешйе \уШ уег81е11"п 
Мизз т ^'егпйев Ьапйе дек'п... 

Чуждаться враговъ своихъ, не знать ихъ обычая и быта 
нел'Ьпо! — Не.,.л'Ь...по!.. Да! да! Коли я хочу подстрЬлить 
волка въ л'Ьсу — я долженъ знать всЬ его лазы... Во-вто- 
рыхъ, ты вотъ сейчасъ сказалъ: сближаться съ народомъ... 
Душа моя! — Въ 1862 году, поляки уходили „до ллсу" — 



— 27 — 
въ лГ.съ; — и мы уходимъ теперь въ тотъ же л'Ьсъ, сирЬчь 
въ народъ, который для насъ глухъ и тёменъ не хуже 
любого л'Ьса! 

— Такъ что жъ, по-твоему, д'Ьлать? 

— Инд1йцы бросаются подъ колесницу Джаггернаута, — 
лродол;калъ Паклинъ мрачно: — она ихъ давитъ, и они 
умираютъ — въ блаженстве. — У насъ есть тоже свой Джаг- 
гернаутъ... Давить-то онъ насъ давитъ, но блаженства 
не доставляетъ. 

— Такъ что жъ, по-твоему, д-Ьлать? — повторилъ чуть 
не съ крикомъ Неждаповъ. — Повести съ „направлешемъ" 
писать, что ли? 

Паклинъ ра:зставилъ руки и наклонилъ головку къ л'Ь- 
вому плечу. 

— Пов'Ьсти — во всякомъ случа'Ь — писать ты бы могъ, 
такъ какъ въ тебЬ есть литературная лсилка... Ну, не 
сердись, не буду! Я знаю, ты не любишь, чтобы на это 
намекали; но я съ тобою согласенъ: сочинять так1я штуч- 
ки съ „начинкой'', да еще съ новомодными оборотами: — 
„Ахъ! я васъ люблю! подскочила она..." „Мн'Ь все равно! 
почесался онъ" — д'Ьло куда не веселое! — Оттого-то я по- 
вторяю: сближайтесь со всЬми сослов1ями, начиная съ 
высшаго! Не все же полагаться на однихъ Остродумовыхъ! 
Честные они, хорош1е люди — зато глупы! глупы!! Ты по- 
смотри на нашего пр1ятеля. Самыя подошвы его сапо- 
говъ — и т'Ь не ташя, как1я бываютъ у умныхъ людей! 
В'Ьдь отчего онъ сейчасъ ушелъ отсюда? — Онъ не хотЬлъ 
остаться въ одной комнатЬ, дышать однимъ воздухомъ съ 
аристократомъ! 

— Прошу тебя не отзываться такъ объ Остродумов'Ь 
при инЪ, — съ запальчивостью подхватилъ Неждановъ. — 
Сапоги онъ носитъ толстые, потому что они дешевле, 

— Я не въ томъ смысл'Ь, — началъ-было Паклинъ... 

— Если онъ не хочеть остаться въ одной комнате съ 
аристократомъ, — продолжалъ, возвысивъ тонъ, Нежда- 
новъ: — то я его хвалю за это; — а главное: онъ собой по- 
жертвовать сумЬетъ — и, если нужно, на смерть пойдетъ, 
чего мы съ тобой никогда не сд1к'1аемъ! 



— 28 — 
Ипклинъ скорчилъ жалкую рожицу и указалъ на хро- 
меиьшя, то11епьк1Я спои ножки: 

— Гд'Ь же ъшЪ сряжаться, другъ мой, АлексЬй Дми- 
тричъ! — Помилуй! Но въ сторону все это... Повторяю: я 
душевно радъ твоему сближен1ю съ г-мъ Сипягинымъ — -и 
даже Н1)едвиж.у большую пользу огъ этого сближеп1я — 
для нашего дЬла. Ты попадешь въ высш1Й кругъ! Уви- 
дишь этихъ львицъ, этихъ лсепш,инъ съ бархатнымъ тЪ- 
ломъ на стальныхъ нрулсипахъ, какъ сказано въ „Пись- 
махъ объ Испап1и"; изучай ихъ, братъ, изучай! Если бъ 
ты быль эпикурейдемь, я бы даже боялся за тебя... пра- 
во! — Но вЬдь ты не съ этой дЬлью 'Ьдешь па кондиц,1ю? 

— Л 'Ьду па конди1/1[о, — подхватилъ Неждановъ: — что- 
бы зубовъ не положить па полку... „И чтобъ отъ васъ 
вс'Ьхъ на время удалиться", прибавилъ онъ про себя. 

— Ну, конечно! конечно! — Потому я и говорю тебЬ: 
изучай! Какой, однако, занахъ за собою этотъ барипъ 
оставилъ! — Иаклинъ потянулъ воздухъ носомъ. — Воть оно, 
настоящее-то „амбра", о которомъ мечтала городничиха 
въ „РеиизорЬ"! 

— Онъ обо мн'Ь князя Г. разспрашивалъ, — глухо заго- 
ворилъ Нелсдановъ, снова уткнувшись въ окно: — ему, долж- 
но-быть, теперь вся моя истор1я известна. 

— Не доллаю-быть, а — нав'Ьрное! — Что жъ такое? — 
Пари держу, что ему именно отъ этого и пришла въ го- 
лову мысль взять тебя въ учители. Что тамъ ни толкуй, 
а в'1)дь ты самъ аристократъ — по крови. Ну, и значить: 
свой челов'Ькъ! Однако, я у тебя засиделся; мпЬ пора въ 
мою контору къ эксилуататорамъ! До свидан1Я, братъ! 

Пакли нъ подошелъ-было къ двери, но остановился и 
вернулся. 

— Послушай, Алёша, — сказалъ опъ вкрадчивымъ то- 
номъ: — ты мн'Ь вотъ сейчасъ отказалъ — у тебя теперь 
деньги будутъ, я знаю, но все-таки позволь мнЬ полсер- 
твовать хотя малость на общее д'1)ло! — Нич'Ьмъ другимъ 
не могу, такъ хоть кармапомъ! Смотри: я кладу на столъ 
десяти])ублевую бумажку! Принимается? 

Неждановъ ничего не отв'Ьчалъ и не шевельнулся. 



— 29 — 

— Молчан1е — знакъ согласш! Спасибо! — весело восклик- 
пулъ Пакли нъ и исчезъ. 

Не:кдаповъ остался одипъ... Онъ продолжалъ гляд'Ьть 
черезъ стекло окпа на сумрачный узк1й дворъ, куда не 
западали лучи даже л'Ьтняго солнца — и сумрачно было и 
его лицо. . 

Не:кдаповъ родился, какъ мы уже знаемъ, отъ князя 
]\, богача, генералъ адъютанта, и отъ гупернанткиего 
дочерей, хорошенькой институтки, умершей въ самый день 
1)Одовъ. Первоначальное воснитан1е Иелгдановъ получилъ 
пъ папс10П'Ь одного швейцарца, дЬльнаго и строгаго пе- 
дагога, — а нотомъ постунилъ въ университетъ. Самъ онъ 
желалъ сдЬлаться юристомъ; по генералъ, отецъ его, не- 
навид'Ьвш1Й нигилистовъ, нустилъ его но „эстетик!'.", какъ 
съ горькой- усм'Ьшкой выралсался Нелгдановъ, т.-е. по 
историко-филологическому факультету. Отецъ Нелгдпнова 
вид'Ьлся съ пимъ всего три-четыре раза въ годъ, по инте- 
ресовался его судьбою — и, умирая, завЬщалъ ему — „въ 
память Настеньки" (его матери) — капиталъ въ С. обо р. с, 
проценты съ котораго, нодъ имепемъ „пенс1и", выдавались 
ему его братьями, князьями Г. Паклинъ не даромъ обзы- 
валъ его аристократомъ; все въ пемъ изобличало породу: 
малепьк1я уши, руки, ноги, несколько мелк1я, по тонк1я 
черты лица, п'Ьлсная колга, пушистые волосы, самый го- 
лосъ, слегка картавый, по пр1ят11ый. Опъ былъ ужасно 
нервенъ, улшсно самолюбивъ, впечатлителенъ, и даже ка- 
призепъ:' фальшивое положен1е, въ кот'орое онъ былъ по- 
ставленъ съ самаго д'Ьтства, развило въ пемъ обидчивость 
и раздралгительность; но нриролгденное великодуппе не 
давало ему сд'1',латься подозрительнымъ и педовГ.рчнвымъ. 
Т'Ьмъ асе самымъ фальшивымъ полол1еп1емъ Целгдапова 
объяснялись и иротиворЬч1я, которыя сталкивались въ его 
существ'Ь. Опрятный до щепетильности, брезгливый до 
]'адливости, онъ силился Сыть циничнымъ и грубымъ на 
словахъ; идеалистъ по натурЬ, страстный и целомудрен- 
ный, см'Ьлый и робк1й въ одно и то же время, онъ, какъ 
нозорнаго порока, стыдился и этой робости своей, и сво- 
его цЬломудр1я, и считалъ долгомъ смЬяться надъ идеа- 



— зо- 
лами. Сердце опъ им11лъ нЬлгное и чуждался людей; легко 
озлоблялся — и никогда не помнилъ зла. Онъ негодовалъ 
на своего отца за то, что тотъ пустилъ его „по эстетик'Ь"; 
онъ явно, на виду у всЬхъ, занимался одними иолитиче- 
скими и сощальными вопросами, испов'Ьдывалъ самыя 
крайн1я мп'Ьп1я — (въ немъ они не были фразой!) — и втай- 
н'Ь наслаждался художествомъ, поэз1ей, красотой во всЬхъ 
ея нроявлен1яхъ... даже самъ писалъ стихи. Онъ тщатель- 
но пряталъ тетрадку, въ которую онъ заносилъ ихъ — и 
изъ нетербургскихъ друзей только Паклинъ, и то по свой- 
ственному ему чутью, подозр'Ьвалъ ея сущест1юван1е. Ни- 
что такъ не обижало, не оскорбляло Нежданова, какъ 
мал'1>йш1й намекъ на его стихотворство, на эту его, какъ 
онъ полагалъ, непростительную слабость. По милости вос- 
питателя швейцарца, опъ зпалъ довольно много фактовъ 
и не боялся труда; онъ даже охотно работалъ — несколь- 
ко, правда, лихорадочно и непоследовательно. Товарищи 
его любили... ихъ привлекала его внутренняя правдивость 
и доброта и чистота; но не подъ счастливою звездою ро- 
дился Неждановъ; не легко ему жилось. — Онъ самъ глу- 
боко это чувствовалъ — и сознавалъ себя одинокимъ, не- 
смотря на привязанпость друзей. 

Онъ продолжалъ стоять передъ окномъ — и думалъ, 
грустно и тяжко думалъ о предстоявшей ему по^здк^, 
объ этомъ новомъ, неожиданномъ повороте его судьбы... 
Онъ не жал'Ьлъ о Петербурге; онъ не оставлялъ въ немъ 
ничего особенно ему дорогого; притомъ же онъ зна.1ъ, 
что вернется къ осени. А все-таки раздумье его брало 
опъ ощущалъ невольную унылость. 

„Какой я учитель!" приходило ему въ голову: — „какой 
педагогъ?!" — Онъ готовъ былъ упрекнуть себя въ томъ, 
что припялъ обязанность преподавателя. А между т^мъ— 
подобный упрекъ былъ бы несправедливъ. Неждановъ 
обладалъ достаточными св'Ьден1ями — и, несмотря на его 
неровный нравъ, дЬти шли къ нему безъ принужденья — 
и онъ самъ легко привязывался къ пимъ. Грусть, овла- 
девшая Неждановымъ, была то чувство, присущее всякой 
перемене местопребывашя, чувство, которое испытываютъ 



— 31 — 
всЬ меланхолики, всЬ задумчивые люди; людимъ харак- 
тера бойкаго, сангвиническаго, оно незнакомо: они скор-Ьй 
готовы радоваться, когда нарушается иовседпевный ходъ 
ИП13ПИ, когда м'Ьняется ея обычная обстановка. Нежда- 
новъ до того углубился въ свои думы, что ионемногу, 
почти бе:^сазнательно, пачалъ ихъ передавать словами; 
броди ВШ1Я въ немъ ощущения уже складывались въ мЬр- 
ныя созвуч1я... 

— Фу, ты, чортъ! — восклиЕнулъ онъ громко: — я, ка- 
жется, собираюсь стихи сочинять! — Онъ встрепенулся, 
отошелъ отъ окна; увидавъ лежащую на стол^^ десятируб- 
левую бума:кку Паклина, супулъ ее въ карманъ и при- 
нялся расхаживать по комнате. 

— Надо будетъ взять задатокъ, — размышлялъ онъ самъ 
съ собою: — благо этотъ баринъ предлагаетъ. — Сто рублей... 
да у братьевъ — у ихъ с1ятельствъ — сто рублей... Пять- 
десятъ на долги, пятьдесятъ или семьдесятъ на дорогу... 
а остальныя Остродумову. Да вотъ, что Паклинъ далъ — 
тоже ему... Да еще съ Меркулова надо будетъ что-нибудь 
получить... 

Пока онъ велъ въ голове эти расчеты — прелгН1Я созву- 
Ч1Я опять зашевелились въ немъ. Онъ остановился, заду- 
мался... и, устремивъ глаза въ сторону, замеръ на ы'ЬстЬ... 
Потомъ руки его, какъ бы ощупью, отыскали и открыли 
ящикъ стола, достали изъ самой его глубины исписанную 
тетрадку... 

Онъ опустился за стулъ, все не м'Ьняя направлен1я 
взгляда, взялъ перо и, мурлыча себЬ подъ носъ, изредка 
взмахивая волосами, перечеркивая, марая, принялся выво- 
дить строку за строкою... 

Дверь въ переднюю отворилась наполовину — и показа- 
лась голова Машуриной. Неждановъ не зам-Ьтилъ ея и 
продолжалъ свою работу. Машурина долго, пристально 
посмотрела на него — и, направо и налЬво покачавъ го- 
ловою, подалась назадъ... Но Неждановъ вдругъ выпря- 
мился, оглянулся и, промолвивъ съ досадой: 

— А! Вы! — швырнул ъ тетрадку въ ящикъ стола. 
Тогда Машурина твердой поступью вошла въ комнату. 



— 32 — 

— Остродумовъ прислалъ мепя къ вамъ, — проговорила 
она съ разстаноикой: — за тЬмъ, чтобы узнать, когда можно 
будетъ получить деньги. — Если вы сегодня достанете, 
такъ мы сегодня же вечеромъ уЬдемъ. 

— Сегодня нельси, — возразилъ Неждановъ и иахмурилъ 
брови: — приходите завтра. 

— Въ которомъ часу? 

— Въ два часа. 

— Хорошо. 

Машурина помолчала немного и вдругъ протянула руку 
Нежданову... 

— Я, кажется, вамъ пом'Ьшала; извините меня. Да при- 
томъ... я вотъ у'Ьззкаю. Кто знаетъ, увидимся ли мы? Л 
хот'Ьла проститься съ вами. 

Нелсдановъ пожалъ ея красные, холодные пальцы. 

— Вы вид'Ьли у мепя этого господина? — началъ онъ.- — 
Мы съ нимъ усло^в^лись. Л 'Ьду къ нему на копдии,1Ю. 
Его им'Ьн1е въ С....0Й губерн1и, возл'Ь самаго С*. 

Во лицу Машуриной мелькнула радостная улыбка. 

• — Возл'Ь С*1 Такъ мы, можетъ-быть, еще увидимся. 
Можетъ-бить,насъ туда пошлютъ.— Машурина вздохнула.' — 
Ахъ, Алекс'Ьй Дмитричъ... 

— Что? — спросилъ Неждановъ. 
Машурина приняла сосредоточенный видъ. 

— Ничего. — Врощайте! Ничего. 

Она еще разъ стиснула Нежданову руку и удалилась. 

„А во всемъ Петербурге никто ко мнЬ такъ не при- 
вя.занъ, какъ эта... чудачка!" подумалось Нежданову. „Но 
нужно-л:ъ ей было мнЪ пом'Ьшать... Впрочемъ, все къ 
лучшему!" 

Утромъ сл11дующаго дня Неждановъ отправился на го- 
родскую квартиру Сипягина, и тамъ въ великол'Ьппомъ 
кабинегЬ, наполпенномъ мебелью строгаго стиля, вполнЬ 
сообразной съ достоинствомъ либеральнаго государствен- 
наго мулга и длюнтльмена, сидя передъ громадпымъ бюро, 
на которомъ въ стройпомъ порядк'Ь лежали никому и ни 
на что не нужныя бумаги, рядомъ съ исполинскими но- 
жами изъ слоновой кости, никогда ничего не разрЬзывав- 



— 33 — 
"йгими— онъ, въ течен1е ц-благо часа, выслушивалъ свободо- 
мыслящаго хозяина, обдавался елеемъ его мудрыхъ, благо- 
склонпыхъ, снисходительныхъ рЬчей, получилъ, наконецъ, 
сто рублен задатка, а десять дней спустя, тотъ же Нежда- 
новъ, полулежа на бархатномъ диванЬ въ особомъ отдЬле- 
Н1И первокласснаго вагона, о-бокъ съ т-Ьмъ же мудрыгйъ, 
либеральнымъ государствеинымъ мужемъ и джентльме- 
номъ, мчался въ Москву по тряскимъ рельсамъ Николаев- 
ской дороги. 

У. 

Въ гостиной большого каменнаго дома съ колоннами 
и греческимъ фроптономъ, построеннаго въ двадцатыхъ 
годахъ нын'Ьшняго столЬт1я, извЬстнымъ агрономомъ и 
„дантистомъ" — отцомъ Сипягина, жена его, Валентина 
Михайловна, очень красивая дама, ждала съ часу на чась 
прибыт1Я мужа, возв'Ьщенпаго телеграммой. — Убранство 
гостиной носило отпечатокъ новЬйшаго, деликатнаго вку- 
са: все въ ней было мило и привЬтно, все, отъ пр1ятной 
пестроты кретонныхъ обоевъ и драпри до разнообраз- 
ныхъ очертан1Й фарфоровыхъ, бронзовыхъ, хрустальныхъ 
безд'Ьлушекъ, разсыпанныхъ по этажеркамъ и столамъ, 
все мягко и стройно выдавалось — и сливалось — въ весе- 
лыхъ лучахъ майскаго дня, свободно струившихся сквозь 
ВЫС0К1Я, настежь раскрытыя окна. Воздухъ гостиной, 
напоенный запахомъ ландышей (больш1е букеты этихъ 
чудесныхъ весенпнхъ цв'Ьтовъ бЬлЬли тамъ и сямъ) — по 
временамъ едва колыхался, возмуш,енный приливомъ лег- 
каго в'Ьтра, тихо кружившаго надъ пышно-раскинутымъ 
садомъ. 

Прелестная картина! И сама хозяйка дома, Валентина 
Михайловна Сипягина, довершала эту картину, придавала 
ей смыслъ и жизнь. Это была высокаго росту женш,ина, 
л-Ьтъ тридцати, съ темно-русыми волосами, смуглымъ, по 
св-Ьзкимъ, одноцвЬтнымъ лицомъ, напоминавшимъ обликъ 
Сикстинской Мадонны, съ удивительными, глубокими, бар- 
хатными глазами. — Ея губы были немножко широки и 
бл-Ьдвы, плечи немного высоки, руки немного велики... 

Соч1шеи1я И. С. Тургенева. Т. 1\'. 3 



— 34 — 
Но иа всЬмъ т'Ьмъ, ксяк1й, кто бы увидалъ, какъ она сво- 
бодно и гращозно двигалась по гостиной, то наклоняя къ 
цв'Ьтамъ свой тоншй, едва перетянутый станъ и съ улыб- 
кой нюхая ихъ, то переставляя какую-нибудь китайскую 
вазочку, то быстро поправляя передъ зеркаломъ свои 
лоснистые волосы и чуть-чуть прищуривая свои дивные 
глаза, — всяк1й, говоримъ мы, наверное воскликнулъ бы, 
про себя или даже громко, что онъ не встр'Ьчалъ болЬе 
пл'Ьнительнаго создан1я! 

Хорошеньшй, кудрявый мальчикъ л4тъ девяти, въ шот- 
ландскомъ костюм'Ь, съ голыми ножками, сильно напома- 
женный и завитой, вб^жаль стремительно въ гостиную и 
внезапно остановился при видЬ Валентины Михайловны. 

— Что теб'1), Коля? — спросила она. — Голосъ у ней былъ 
такой же мягшй и бархатный, какъ и глаза. 

— Вотъ что, мама, — началъ съ замЪшательствомъ маль- 
чикъ: — меня тетушка прислала сюда... велЬла, принести 
ландышей... для ея комнаты... у нея н'Ьту... 

Валентина Михайловна взяла своего сынишку за подбо- 
родокъ и приподняла его напомаженную головку. 

— Скажи тетушк'Ь, чтобы она послала за ландышами 
къ садовнику; — а эти ландыши — мои... Л не хочу, чтобы 
ихъ трогали. Скажи ей, что я не люблю, чтобы наруша- 
лись мои порядки. Сумеешь ли ты повторить мои снова? 

— Сум'Ью... — прошепталь мальчикъ. 

— Ну-ка — скажи. 

— Я скалсу... я скажу... что ты не хочешь. 
Валентина Михайловна засмЬялась. — И смЬхъ у нея 

былъ мягк1й. 

— Я вижу, теб-Ь еще нельзя давать никакихъ поруче- 
н1й. Ну, все равно, скажи, что вздумается. 

Мальчикъ быстро поц^Ьловалъ руку матери, всю укра- 
шенную кольцами, и стремглавъ бросился вонъ. 

Валентина Михайловна проводила его глазами, вздох- 
нула, подошла къ золоченой проволочной клЬтк-Ь, по стЬн- 
камъ которой, осторожно ц'Ьпляясь клювомъ и лапками, 
пробирался зе.1еный попугайчикъ, подразнила его концомъ 
пальца; потомъ опустилась на низк1й диванчикъ и, взявши 



— 35 — 
съ круглаго рЬзного столика посл-Ьдтий Л° „Кеуие (1е8 
Беих Мопйез", — принялась его перелистывать. 

Почтительный кашель заставилъ ее оглянуться. На по- 
рог-Ь двери стоялъ благообразный слуга въ ливрейномъ 
фрак'Ь и б'Ьломъ галстук-Ь. 

— Чего теб'Ь, — Агаеонъ? — спросила Валентина Михай- 
ловна все т'Ьмъ лее мягкимъ голосомъ. 

— Семенъ Петровичъ Каллом'Ьйцевъ цргЬхали-съ. При- 
кажете принять? 

— Проси; разумеется, проси. — Да вели сказать Мар1- 
анн^ ВикентьевнЬ, чтобы она по;ка.товала въ гостиную. 

Валентина Михайловна бросила на столикъ Л^ „Кеуие 
(1е8 Веих Мопйез" — и, прислонившись къ спинкЬ дивана, 
подняла глаза кверху и задумалась, — что очень къ ней ш.то. 

Уже по тому, какъ Семенъ Петровичъ КалломЬйцевъ, 
молодой мужчина лЬтъ 32-хъ, вошелъ въ комнату — раз- 
вязно, небрежно и томно; — какъ онъ вдругъ прхятно 
просв'Ьтл'Ьлъ, какъ поклонился немного въ бокъ — и какъ 
эластически выпрямился потомъ; какъ заговорилъ не то 
въ носъ, не то слаш,аво; — какъ почтительно взялъ, какъ 
внушительно поцЬловалъ руку Валентины Михайловны — 
уже по всему этому можно было догадаться, что новопри- 
6ывш1й гость не былъ житель провинц1и, не деревепсюй, 
влучайный, хоть и богатый сосЬдъ, а настояш,1й петер- 
бургск1й „гранжанръ" высшаго полета. — Къ тому же и 
од'Ьтъ онъ былъ на самый лучш1й англхйскш маперъ: 
цв-Ьтной кончикъ б'Ьлаго батистоваго платка торчалъ ма- 
ленькимъ треугольникомъ изъ плоскаго бокового кар- 
мана пёстренькой лсакетки; на довольно широкой черной 
ленточк'Ь болталась одноглазая лорнетка; бл'Ьдно-матовый 
тонъ шведскихъ перчатокъ соотп'ктствовалъ бл'Ьдно-сЬрому 
колеру клЬтчатыхъ панталонъ. Остриженъ былъ г-нъ Кал- 
лом'Ьйцевъ коротко, выбритъ гладко; лицо его, нЬсколько 
женоподобное, съ небольшими, близко другъ къ другу по- 
ставленными глазками, съ тонкимъ вогнутымъ носомъ, съ 
пухлыми красными губками, выражало пр1ятную вольность 
высокообразованнаго дворянина. Оно дышало привЬтомъ... 
и весьма легко станови.юсь злымъ, даже грубымъ; стоило 

3^ 



— 36 — 
кому-нибудь, чЬмъ-нибудь зад'Ьть Семена Петровича, за- 
дать его консерваторск1е, патр1отичес1ае и релипозные 
принципы, — о! тогда онъ д'Ьлался безлсалостнымъ! Все 
его изящество испарялось мгновенно; — неясные глазки 
зажигались недобрымъ огонькомъ; — красивый ротикъ вы- 
пускалъ некрасивыя слова — и взывалъ — съ пискомъ взы- 
валъ къ начальству! 

Фамил1я Семена Петровича происходила отъ простыхъ 
огородниковъ. Прад'Ьдъ его назывался, по м1>сту происхо- 
жден1я: Коломенцовъ... Но уже Д'Ьдъ его переименовалъ 
себя въ Коломейцева; отецъ писалъ: Калломейцевъ, на- 
конецъ Семенъ Петровичъ поставилъ букву п на м-Ьста 
е — и, не шутя, считалъ себя чистокровнымъ аристокра- 
томъ; даже намекалъ на то, что ихъ фамил1я происходит-ь 
собственно отъ бароновъ фонъ-Галленмейеръ, изъ коихъ 
одииъ былъ австр1йскимъ фельдмаршаломъ въ Тридцати- 
летнюю войну. Семенъ Петровичъ слулсилъ въ министер- 
ств'!-, двора, им'Ьлъ зван1е камеръ-юнкера; патр1отизмъ 
пом-Ьшалъ ему пойти по дипломатической части, куда, 
казалось, все его призывало: и воспитапхе, и привычка 
къ свЬту, и успЬхи у жепщинъ, и самая наружность.... 
та18 дшНег 1а Ки881е? — ]ата18! — У Каллом-Ьйцева было 
хорошее состоян1е, были связи; онъ слылъ за человека 
надежнаго и преданнаго — „ип реи кгор... Гёос1а1 йапз вез. 
ор111ЮП8", какъ выражался о немъ извЬстный князь В., 
одно изъ св'Ьтилъ петербургскаго чиповничьяго М1ра. Въ 
С....ую губернию Каллом'Ьйцевъ пргЬхалъ на двухм'Ьсячный 
отпускъ, чтобы хозяйствомъ позаняться, то-есть „кого пуг^ 
путь, кого поприжать".— ВЬдь безъ этого нево:шо;кно! 

— Л полагалъ, что найду уже зд'Ьсь Вориса Андреи- 
ча, — началъ онъ, любезно покачиваясь съ ноги на ногу — 
и внезапно глядя въ бокъ, въ подражан1е одному очень 
валяному лицу. 

Валентина Михайловна слегка прищурилась. 

— А то бы вы не пргЬхали? 

Каллом'Ьйцевъ далее назадъ запрокинулся, до того во- 
просъ г-жи Сипягиной показался ему несправедливыиъ и 
ни съ ч1>мъ несообразнымъ! 



— 37 — 

— Валентина Михайловна! — воскликнулъ онъ: — поми- 
луйте, возможно ли предполагать... 

— Ну, хорошо, хорошо, садитесь; Борись Андреичъ 
сейчасъ зд'Ьсь будетъ. Я за нимъ послала коляску на 
стан1Ц[о. Подождите немного... Вы увидите его. Который 
теперь часъ? 

— Половина третьяго, — промолвилъ КалломЬйцевъ, вы- 
нувъ изъ кармана жилета больш1е золотые часы, укра- 
шенные эмалью. Онъ показалъ ихъ Сипягиной. — Вы ви- 
дЬли мои часы? МнЛ! ихъ подарилъ Михаилъ, знаете... 
сербск1й князь... Обреновичъ. Вотъ его шифръ, — посмо- 
трите. Мы съ нимъ больш1е пр1ятели. ВмЬстЬ охотились. 
Прекрасный малый! И рука жел'Ьзная, какъ сл4дуетъ пра- 
вителю. О, онъ шутить не любитъ! НЬ-хЬ-хЬтъ! 

КалломЬйцевъ опустился на кресло, скрестилъ ноги и 
началъ медленно стаскивать свою л'Ьвую перчатку. 

— Вотъ намъ бы зд'Ьсь, въ нашей губерн1и, такого Михаила. 

— А что? Вы разв-Ь чЬмъ недовольны? 
Каллом'Ьйцевъ наморщилъ носъ. 

— Да все это земство! Это земство! Къ чему оно? Только 
ослабляетъ администрац1Ю и возбуждаетъ... лишн1я мысли... 
(Каллом'Ьйцевъ поболталъ въ воздухе обнаженной лЬвой 
рукой, освобожденной отъ давлен1я перчатки)... и несбы- 
точныя наделсды (КалломЬйцевъ подулъ себ'Ь на руку). Я 
говорилъ объ этомъ въ Петербурге... тахз, ЬаЬ! ВЬтеръ 
не туда т^^нетъ. Даже супругъ вашъ... представьте! Впро- 
чемъ, онъ изв'Ьстпый либералъ! 

Сипягина выпрямилась на диванчикЬ. 

— Какъ? И вы, мсьё Каллом'Ьйцевъ, вы дЬлаете оппо- 
ЗНЦ1Ю правительству? 

— Я? Оппозищю? Никогда! Ни за что! Ма18 ]'а1 топ 
1гапс 1)аг1ег. Я иногда критикую, но покоряюсь всегда! 

— А я такъ напротивъ: не критикую, и не покоряюсь. 

— АЬ! та18 с'еь! ип то!! Я, если позволите, сообщу 
ваше зам-Ьчанхе моему другу — Ьас1181а8, уои8 зауег, онъ 
собирается написать романъ изъ большого св'Ьта, и уже 
прочелъ мн'Ь н'Ьсколько главъ. Это будетъ прелесть! Коиз 
аигоп8 епйп 1е дгап! шопйе гиззе ре1п(; раг 1и1-теше. 



— 38 — 

— Гд-Ь это появится? 

— Конечно, иъ „Русскомъ В-ЬстникЬ". Это наша „Ке- 
уне (1е8 Беих Мопйез". Я вотъ вижу,^вы ее читаете. 

— Да; но, знаете ли, она очень скучна становится. 

— Можетъ-быть... можетъ-быть... И „Руссюй ВЬстникъ", 
пожалуй, тоже съ н'Ькоторыхъ норъ — говоря современнымъ 
языкомъ, — крошечку подгулялъ. 

Каллом'Ьйцевъ засмЬялся во весь ротъ; ему показалось, 
что это очень забавно сказать: „подгулялъ" да еще „кро- 
шечку^. — Ма18 с'езЬ ип ^оигпа!, ^и^ зе гевресю, — продол- 
жалъ онъ. — А это главное. Я, доложу вамъ, я... русской 
литературой интересуюсь мало; въ ней теперь все как1е- 
то разночинцы фигурируютъ. Дошли, наконецъ, до того, 
что героиня романа — кухарка, простая кухарка, раго1е 
(1'Ьоппеиг! Но романъ Ладисласа я прочту непремЬнно. 
11 у аига 1е реШ то! роиг'г1ге... и направленхе! напра- 
влен1е. Нигилисты будутъ посрамлены — въ этомъ мнЬ по- 
рукой образъ мыслей Ладисласа, — ди! е8(; 1гё8 соггесЬ. 

— Но не его прошедшее, — заметила Синягина. 

— ЛЬ! ]е1оп8 ип У011е 8иг 1е8 еггеиг8 (1е за ]еипе88е! — 
воскликнулъ Каллом'Ьйцевъ и стащилъ правую перчатку. 

Г-жа Сипягина опять слегка прищурилась. Она немного 
кокетничала своими удивительными глазами. 

— Семенъ Петровичъ, — промолвила она: — позвольте 
васъ спросить, зачЬмъ вы это, говоря по-русски, употре- 
бляете такъ много французскихъ словъ? Мн-Ь калются, 
что... извините меня... это устарЬлая манера. 

— Зач'Ьмъ? зачЬмъ? Не всЬ же такъ отлично влад-Ьютъ 
роднымъ нарЬч1емъ, какъ, наприм'Ьръ, вы. Что касается 
до меня, то я признаю языкъ росс1йск1й, языкъ указовъ 
и ностановлен1Й правительствепныхъ; я дорожу его чи- 
стотою! Передъ Карамзинымъ я склоняюсь!.. Но русск1Й, 
такъ сказать, ежедневный языкъ... развЬ онъ существуетъ? 
Ну, наприм'Ьръ, какъ бы вы перевели мое восклицан1е — 
|1е 1ои1; а ГЬеиге: „С'ез^ип тоН" — Это — с.юво!?. Помилуйте! 

— Я бы сказала: это — удачное слово. 
Каллом'Ьйцевъ засмЬялся. 

— „Удачное стово"! Валентина Михайловна! Да разв'Ь 



— 39 — 
вы не чувствуете, что тутъ... семинар1ей сейчасъ запахло... 
Всякая соль исчезла... 

— Ну, вы меня не переуб-Ьдите. — Да что же это Ма- 
р1анна!? Она позвонила въ колокольчикъ; вошелъ казачокъ. 

— Я вел^Ьла попросить Мар1анну Викентьевпу сойти 
въ гостиную. РазвЬ ей не доложили? 

Казачокъ не усп'Ьлъ отвЬтить, какъ за его спиной, на 
пороге двери, появилась молодая д-Ьвушка, въ широкой 
темной блуз'Ь, остриженная въ кружокъ, Мар1анна Ви- 
кентьевна Синедкая, племянница Сииягина по матери. 

У1. 

— Извините меня, Валентина Михайловна, ~ сказала 
она, приблизившись къ Сипягиной: — я была занята и за- 
м-Ьшкалась. 

Потомъ она поклонилась КалломЬйцеву, и отойдя не- 
много въ сторону, с'Ьла на маленькое патэ, въ сосЬдствЬ 
нопугайчика, который, какъ только увид'Ьлъ ее, захло- 
палъ крыльями и потянулся къ ней. 

— Зач-Ьмъ же это ты такь далеко сЬла, Мар1анна, — ■ 
зам'Ьтила Сииягина, проводивъ ее глазами до самаго па- 
тэ. — Теб'Ь хочется быть поближе къ твоему маленькому 
другу? Представьте, Семепь Петровичъ, — обратилась она 
къ КалломЬйцеву: — попугайчикъ этотъ просто влюблень 
въ нашу Мар1анну... 

— Это меня не удивллетъ! 

— А меня терн'Ьть не молсетъ. 

— Вотъ это удивительно! Вы его, должно-быть, дразните. 

— Никогда; напротивъ. Я его сахаромъ кормлю. Только 
онъ изъ рукъ моихъ ничего не беретъ. Н'Ьтъ... это сим- 
иат1я... и антипат1я... 

Мар1анна исподлобья глянула на Сипягину... и Сиия- 
гина глянула па нее. 

Эти дв'Ь женш.ины не любили другъ друга 

Въ сравнен1И съ теткой, Мар1апна могла казаться почти 

„дурнушкой". Лицо она им'Ьла круглое, посъ большой, 

орлиный,— сЬрые, тоже больш1е и очень свЬтлые глаза, — 

тонк1я брови, Т0НК1Я губы. Она стригла свои русые и гу- 



— 40 — 
стые волосы и смотр'Ьла букой. Но отъ всего ея существа 
Б'Ьяло ч1^мъ-то сильнымъ и см'Ьлымъ, ч'Ьмъ-то стремитель- 
нымъ и страстнымъ. Ноги и руки у ней были крошечныя; 
ея крепко и гибко сложенное маленькое тЬло напоминало 
флорент1йск1Л статуэтки ХУ1 в'Ька; двигалась она строй- 
но и легко. 

11оложен1е Синецкой въ дом'Ь Сииягипыхъ было до- 
вольно тяжелое. Ея отецъ, очень умный и бойк1й чело- 
в'Ькъ полу-польскаго происхол;ден1я, дослужился генераль- 
скаго чина, но сорвался вдругъ, уличенный въ громадной 
казенной кралгЬ; его судили... осудили, лишили чиновъ, 
дворянства, сослали въ Сибирь. Нотомъ простили... вер- 
нули; но онъ не усп'Ьлъ выкарабкаться вновь и умеръ въ 
крайней бедности. Его жена, родная сестра Синягина, 
мать Мар1анны (кромЬ ея у нея не было дЛтей) — не 
перенесла удара, ]1азгромившаго все ея благосостоян1е, и 
умерла вскор'Ь посл-Ь мужа. Дядя Сипягинъ пр1[отилъ 
Л1ар1анну у себя въ домЬ. — Но жить въ зависимости 
было ей тошно; она рвалась на волю всЬми силами не- 
податливой души — и между ея теткою и ею кип'Ьла по- 
стоянная, хотя скрытая борьба. Синягина считала ее ни- 
гилисткой и безбожницей; съ своей стороны, Мар1анна 
ненавидЬла въ Сипягиной свою невольную притеснитель- 
ницу. Дяди она чуждалась, какъ и всЬхъ другихъ лю- 
дей. — Она именно чуждалась ихъ, а не боялась; нравъ 
у нея былъ не роок1Й. 

— Антипат1я, — повторилъ КалломЬйцевъ: — да, это 
странная вещь. ВсЬмъ, напримЬръ, известно, что л глу- 
боко- религшзный человЬкъ, православный въ полномъ 
смысле слова; а поповскую косичку, пучокъ — видеть не 
могу равнодушно: такъ и закипаетъ во мнЬ что-то, такъ 
и закипаетъ. 

КалломЬйцевъ при этомъ даже прздставилъ, поднявши 
раза два с:катую руку, какъ у него въ груди закипаетъ. 

— Васъ вообще волосы безнокоятъ, Семенъ Петро- 
вичъ, — зам-Ьтила Мар1анна: — л увЬрена, что вы тоже не 
моа;ете вид'Ьть равнодушно, если у кого они острижены, 
какъ у меня. 



— 41 — 
Сипягина медленно приподняла брови и преклонила 
ГОЛОВ}', какъ бы удивляясь той развязности, съ которой 
нын^шн1Я молодыя д'Ьвушки вступаютъ въ разговоръ, — 
а Каллом-Ьйцевъ снисходительно осклабился. 

— Конечно, — промолвилъ онъ: — я не могу не сожал'Ьть 
о тЪхъ прекраспыхъ кудряхъ, подобныхъ вашимъ, Ма- 
р1анна Викентьевна, которыя падаютъ подъ безжалост- 
нымъ лезв1емъ ножницъ; но антипатхи во мн'Ь нЪтъ; и 
во всякомъ случа'Ь... вашъ примЬръ могъ бы меня... ме- 
ня... конвертировать! 

Каллом-Ьйцевь не нашелъ русскаго слова, — а по-фран- 
цузски не хотЬлъ говорить, послЬ замЬчанхя хозяйки. 

— Слава Богу, Мар1ан'ла у меня еще очковъ не носитъ, — 
вмешалась Сипягина: — и съ воротничками, и съ рукавчиками 
пока еще не разсталась: — за то естественными науками, къ 
искреннему моему сожал'Ьн1ю, занимается; и лсенскимъ 
вопросомъ интересуется тоже... Не правда ли, Мар1анна? 

Все это было сказано съ цЬл1ю смутить Мар1лнну; но 
она не смутилась. 

— Да, тетушка, — отвечала она: — я читаю все, что объ 
этомъ написано; я стараюсь понять, въ чемъ состоитъ 
утотъ воиросъ. 

— Что значитъ молодость! — обратилась Сипягина къ 
КалломЪйцеву: — вотъ мы съ вами уже этимъ не зани- 
маемся — а? 

Каллом'Ьйцевъ сочувственно улыбнулся: надо-жъ было 
поддержать веселую шутку любезной дамы. 

— Мар1анна Викентьевна, — началъ онъ: — исполнена еще 
тЬмъ идеал измомъ... т1>мъ романтизмомъ юности... кото- 
рый... со временемъ... 

— Впрочемъ, я клевещу на себя, — перебила его Сипя- 
гина: — вопросы эти меня инте11есуютъ тоже. Л в'Ьдь не 
совс4мъ еще состарЬлась. 

— И я вс'Ьмъэтимъ интересуюсь, — посп'Ьшно воскликнулъ 
Каллом'Ьйцевъ; — только я .занретилъ бы объ этомъ говорить! 

— Запретили бы объ этомъ говорить? — переспросила 
Мар1анна. 

— Да!— Я бы ска;1алъ публикЬ: интересоваться не м-Ь- 



— 42 — 
шаю... но говорить... тсссъ! — Онъ поднесъ палецъ къ гу- 
бамъ. — Во всякомъ случае, печатно говорить — запре- 
тилъ бы! — безусловно! 
Сипягина засм-Ьялась. 

— Что-:къ? По-вашему, не комисс1ю ли назначить при 
министерств'Ь для разр'Ьшен1Я этого вопроса? 

— А хоть бы и К0МИСС1Ю. Вы думаете, мы бы разр-Ь- 
шили этотъ вопросъ хуже, ч'Ьмъ всЬ эти голодные щелко- 
пёры, которые дальше своего носа ничего не видятъ и 
воображаютъ, что они... первые ген1и? — Мы бы назначили 
Бориса Андреевича предсЬдателемъ. 

Сипягина еще пуще засм-Ьялась. 

— Смотрите, берегитесь; Борисъ Андреичъ иногда та- 
кимъ бываетъ якобинцемъ... 

— Жако, зкако, жако, — затрещалъ попугай. 
Валентина Михайловна махнула на него платкомъ. 

— Не м-Ьшай умнымъ людямъ разговаривать!.. Мар!- 
анна, уйми его. 

Мар1анна обернулась къ кл'ЬткЬ и принялась чесать 
ногтемъ попугайчика по шеЬ, кот'орую тотъ ей тотчасъ 
подставилъ. 

— Да, — продолжала Сипягина: — Борисъ Андреичъ 
иногда меня самоё удивляетъ. Въ немъ есть жилка... 
жилка... трибуна. 

— С'ез!; рагсе ди'11 ез!: огаЬеиг! — сгоряча подхватилъ 
по-французски Каллом-Ьйцевъ. — Вашъ мужъ обладаетъ 
даромъ слова, какъ никто, ну, и блестеть привыкъ... зеа 
ргоргез раго1е8 1е »г18еп1... а къ тому же и желан1е по- 
пулярности... Впрочемъ, онъ теперь несколько разсер- 
лсенъ, не правда ли? II Ьоиг1е? ЕЬ? 

Сипягина повела гла.зами на Марханну. 

— Л ничего не зам'11тила, — промолвила она посл'Ь не- 
большого молчан1я. 

— Да, — продолжалъ задумчивимъ тономъ Каллом4й- 
цевъ: — его немножко обошли на Святой. 

Сипягина опять указала ему глазами на Мар1анну. 
КалломЬйцевъ улыбнулся и прищурился: — „я, молъ, 
понялъ". 



— 43 — 

— • Мар1*анна Викентьевна! — воскликнулъ онъ вдругъ, 
безъ нужды громко: — вы въ нын-Ьшнемь году опять на- 
мерены давать уроки въ школЬ? 

Мар1анна отвернулась отъ кл'Ьткя. 

— И это васъ интересуетъ, Семенъ Петровичъ? 

— Конечно; очень даже интересуетъ. 

— Вы бы этою не запретили? 

• — Нигилистамъ запретилъ бы даже думать о школахъ; 
а подъ руководствомъ духовенства — и съ надзоромъ за ду- 
ховенствомъ — самъ бы заводилъ! 

— Вотъ какъ! А я не знаю, что буду д-Ьлать въ ны- 
н-Ьшнемъ году. Въ прошломъ все такъ дурно шло. — Да и 
какая школа л-Ьтомъ! 

Когда Мар1анна говорила, она постепенно краснела, 
какъ будто ея рЪчь ей стоила усил1я, какъ будто она за- 
ставляла себя ее продолжать. Много еще въ ней было 
самол1об1я. 

— Ты не довольно подготовлена? — спросила Сипягина 
съ ироническимъ трепетан1емъ въ голосЬ. 

— Можетъ-быть. 

— Какъ! — снова воскликнулъ Каллом^йцоБЪ. — Что я 
слышу!! О, боги! Для того, чтобы учить крестьлнскихъ 
д-Ьвочекъ азбук-Ь — нужна подготовка? 

Но въ эту минуту въ гостиную съ крикомъ: „Мама, 
мама! папа 'Ьдетъ!" — вб-Ьжалъ Коля, а всл'Ьдъ за нимъ, 
переваливаясь на толстыхъ ножкахъ, появилась седовла- 
сая дама въ чепдЬ и желтой шали — и тоже объявила, 
что Боринька сейчасъ будетъ! 

Эта дама была тётка Сипягина, Анна Захаровна по 
имени. — Вс'Ь находивш1яся въ гостиной лица повскакали 
съ своихъ м'Ьстъ и устремились въ переднюю, а оттуда 
спустились по лестнице на главное крыльцо. Длинная 
аллея стриженыхъ ёлокъ вела отъ большой дороги прямо 
къ этому крыльцу: по ней уже скакала коляска, запря- 
женная четверней. — Валентина Михайловна, стоявшая впе- 
реди всЬхъ, замахала платкомъ, Коля запищалъ пронзи- 
тельно; кучеръ лихо осадилъ разгоряченпыхъ лошадей, 
лакей слет'Ьлъ кубаремъ съ козелъ, да чуть пе вырвалъ 



— 44 — 
дверецъ коляски вм'Ьст'Ь съ петлями и замкомъ — и вотъ, 
съ снисходительной улыбкой на устахъ, въ глазахъ, на 
всемъ лицЬ, однимъ ловкимъ движеп1емъ плечъ сбросивъ 
съ себя шинель, Борись Андреевичъ спустился на землю. 
Валентина Михайловна красиво и быстро вскинула ему 
об'Ь руки вокругъ шеи — и трижды съ нимъ под'Ьловалась. 
Коля топалъ йогами и дергалъ отца сзади за полы сюр- 
тука... но тотъ сперва облобызался съ Анной Захаровной, 
предварительно снявъ съ головы пренеудобный и безобраз- 
ный шотландск1й дорожный картузъ, потомъ поздоровался 
съ Мар1анной и КалломЬйцевымъ, которые то;ке вышли 
на крыльцо — (КалломЬйцеву онъ далъ сильный англхйсшй 
8Ьаке11ап(18,„въ раскачку" — словно въколоколъ позвонилъ) — 
и только тогда обратился къ сыну; взялъ его подъ мышки, 
поднялъ и ириблизилъ къ своему лицу. 

Пока все это происходило, изъ коляски тихонько, словно 
]шноватый, вылЬзъ Не:кдаповъ и остановился близъ пе- 
редня го колеса, не снимая шапки и посматривая испод- 
лобья... Валентина Михайловна, обнимаясь съ мужемъ, 
зорко глянула черезъ его плечо на эту новую фигуру;— 
Сипягинъ предупредилъ ее, что привезетъ съ собою учителя. 

Все общество, продолжая меняться приватами и руко- 
пожат1ями съ прибывшимъ хозяиномъ, двинулось вверхъ 
по л'Ьстниц'Ь, уставленной съ об'Ьихъ сторонъ главными 
слугами и слул;анками. — Къ ручк'Ь они не подходили ^ — 
эта „аз1ятш.ина'' была давно отм-Ьнена — и только кланя- 
лись почтительно; а Сипягинъ отвЬчалъ ихъ поклонамъ — 
больше бровями и носомъ, чЬмъ головою. 

Неждановъ тоже поплелся вверхъ по широкимъ ступе- 
нямъ. Какъ только онъ вошелъ въ переднюю, Сипягинъ, 
который уже искалъ его глазами, представилъ его женЬ, 
Анн'Ь Захаровне, Мар1анн'Ь; а КолЬ сказалъ: „Это твой 
учитель, прошу его слушаться! Подай ему руку!" — Коля 
робко протяпулъ руку Нежданову, потомъ уставился на 
него; но, видно, не найдя въ немъ ничего особеннаго или 
пр1ятпаго, снова ухватился за своего „папу". — Нелсдановъ 
чувствовалъ себя неловко, такъ :ке, какъ тогда въ теагрЬ. 
На немъ было старое, довольно невзрачное пальто; до- 



— 45 — 
рожная пыль насЬла ему на все лицо и на руки. — Ва- 
лентина Михайловна сказала ему что-то любезное; но онъ 
хорошенько не разелышалъ ея словъ и не отвЬчалъ, а 
только зам'Ьтилъ, что она особенно св'Ьтло и ласково взи- 
рала на своего мунса и жалась къ нему. — Въ Кол'Ь ему 
не поправился его завитой, напомаженный хохолъ; при 
вид'Ь Каллом'Ьйцева онъ подумалъ: „экая облизанная мор- 
дочка!" — а на друпя лица онъ вовсе не обратилъ впима- 
Н1Я. Сипягинъ раза два съ достоинствомъ повергЬлъ го- 
ловою, какъ бы осматривая свои пенаты, при чемъ удиви- 
тельно отчеканивались его длинныя висяч1я бакенбарды 
и н'Ьсколько крутой, маленьк1й .затылокъ. — Потомъ онъ 
сильпымъ, вкуснымъ, отъ дороги нисколько не охрипшимъ 
голосомъ крикнулъ одному изъ лакеевъ: „Иванъ! проводи 
г-на учителя въ зеленую комнату; да чемоданъ ихъ туда 
снеси" — и объявилъ Нежданову, что онъ молсетъ теперь 
отдохнуть и разобраться и почиститься — а обЬдъ у нихъ 
въ дом'Ь подаютъ ровно въ пять часовъ. Неждановъ по- 
клонился и отправился вслЬдъ за Иваномъ въ „зеленую" 
комнату, находившуюся во второмъ этажЬ. 

Все обп1,ество перешло въ гостиную. Тамъ еще разъ 
повторились прив'Ьтств1я; — полусл'Ьпая старушка-няня яви- 
лась съ поклономъ. — Этой, изъ увал:ен1я къ ея лЬтамъ 
Сипягинъ далъ поцЬловать свою руку, и, извинившие! 
передъ Каллом'Ьйцевымъ, удалился въ спальню, сопрово 
ждаемый своей супругой. 

VII. 

Обширная и опрятная комната, въ которую слуга ввелъ 
Нежданова, выходила окнами въ садъ. Они были раскры- 
ты, и легк1Й в'Ьтеръ слабо надувалъ бЬлыя шторы: он-Ь 
округлялись какъ паруса, приподнимались и падали сно- 
ва. По потолку тихо скользили золотистые отблески; во 
всей комнат'Ь стоялъ весенн1й, св'Ьж1й, немного сырой за-г 
пахъ. — Иеледановъ началъ съ того, что услалъ слугу, вы- 
ложилъ вещи изъ чемодана, умылся и переодЬлся. Ыу- 
тешеств1е его уморило; двухдневное постоянное присут- 
ств1е • человека незнакомаго, — съ которымъ онъ говорилъ 



— 46 — 
много, разнообразно— и безплодно, раздражило его нервы: 
что-то горькое, не то скука, не то злость, тайно забралось 
въ самую глубь его существа; онъ негодовалъ на свое ма- 
лодуи11е— а сердце все ныло! 

Онъ подошелъ къ окну — и сталъ гляд-Ьть на садъ. То 
былъ прад-Ьдовскхй черноземный садъ, какого не увидишь 
по-сю сторону Москвы. — Расположенный по длинному 
скату пологаго холма, онъ состоялъ изъ четырехъ ясно 
обозначенныхъ отд'Ьлен1й. Передъ домомъ, шаговъ на 
дв'Ьсти, разстилался цв'Ьтникъ, съ песчаными прямыми до- 
рожками, группами акац1Й и сиреней и круглыми „клум- 
бами"; нал'Ьво, минуя конный дворъ, до самаго гумна тя- 
нулся фруктовый садъ, густо насаженный яблонями, гру- 
шами, сливами, смородиной и малиной; прямо напротивъ 
дома возвышались большимъ сплошнымъ четырехуголь- 
никомъ линовыя скрещенныя аллеи. Направо видъ прегра- 
ждался дорогой, заслоненной двойнымъ рядомъ серебри- 
стыхъ тополей; изъ-за купы плакучихъ березъ виднГ.лась 
крутая крыша оранжереи. Весь садъ н-Ьжио зелен4лъ пер- 
вой красою весенняго расцвЬтанш; не было еш;е слышно 
л'Ьтняго, сильнаго гуд'Ьнья насЬкомыхъ; молодые листья 
лепетали — да зяблики кое-гдЬ п'Ьли, да дв'1> горлинки 
ворковали все на одпомъ и томъ же дереве, да куковала 
одна кукушка, перем'Ьш,аясь всяк1й разъ, — да издалека, 
изъ-за мельничнаго пруда, приносился друл^ный гамъ гра- 
чиный, подобный скрипу множества тел1'.жныхъ колесъ. 
И надо всей этой молодою, уединенной, тихой жизнью, 
округляя свои груди, какъ больш1я, лГ.нивыя птицы, тихо 
плыли свЬтлыя облака. — Неждановъ глядЬлъ, слушалъ, 
втягивалъ воздухъ сквозь раскрытые, похолод'Ьвпия губы... 

И ему словно легче становилось; тишина находила и 
на него. 

А между т'Ьмъ внизу, въ спальн-Ь, р-Ьчь шла тоже о 
немъ. Сипягипъ разсказывалъ женЬ, какъ онъ съ нимъ 
познакомился, и что ему сказалъ князь Г., и как1е раз- 
говоры они вели во время путешеств1я. 

— Умная голова! — повторилъ онъ: — и съ свЬд-Ьнхями; 
правда, онъ красный, да вЬдь у меня, ты знаешь, это ни- 



— 47 — 
чего не значитъ; по крайней м'Ьр'Ь у этихъ людей есть 
амбицхя. Да и Коля слишкомъ молодъ; никакихъ глупостей 
онъ отъ него не перейметъ. 

Валентина Михайловна слушала своего мужа съ ласко- 
вой и въ то же время насм'Ьпгливой улыбкой, точно онъ 
каялся ей въ немного странной, но забавной выходк'Ь; ей 
даже какъ будто приятно было, что ея „йе18пеиг е1 таНге", 
такой солидный челов'Ькъ и важный чиновникъ, все еще 
въ состоян1и вдругъ взять да выкинуть шалость, не хуже 
двадцатил'^^тняго. Стоя передъ зеркаломъ въ б'Ьлой какъ 
сн'Ьгъ рубашк'Ь, въ голубыхъ шелковыхъ помочахъ, Сипя- 
гинъ принялся причесывать свою голову на англ1йск1й фа- 
сонъ, въ дв'Ь щетки; — а Валентина Михайловна, взобрав- 
шись съ ботинками на турецкую низкую кушетку, начала 
сообщать ему разныя св'Ьд'Ьн1я о хозяйств-Ь, о бумажной 
фабрик'к, которая — увы! — не шла такъ хорошо, какъ бы 
сл'Ьдовало, о поварЬ, котораго надо будетъ перем'Ьнить, 
о церкви, съ которой свалилась штукатурка, о Мар1анн'Ь, 
о Каллом'1;йцев']Ь... 

Мел1ду обоими супругами существовало нелицемерное 
дов'Ьрхе и соглас1е; они д'Ьйствительно жили въ „любви и 
сов^тЬ", какъ говаривалось въ старину; и когда Сипягинъ, 
окончивъ свой туалетъ, рыцарски попросилъ у Валентины 
Михайловны „ручку", когда она подала ему обЬ, и съ 
Н'Ьжной гордостью гляд'Ьла, какъ онъ иоперем'1'.нно цЬ- 
ловалъ ихъ, — то чувство, которое выразилось на лицахъ 
у обоихъ, было чувство хорошее и правдивое, хотя у ней 
оно св-Ьтилось въ очахъ, достойныхъ Рафаэля, а у него 
въ простыхъ генеральскихъ „гляд'Ьлкахъ". 

Ровно въ пять часовъ Иеждановъ сошелъ внизъ къ оби- 
ду, возвЬщенному даже не звукомъ колокола, а протяжнымъ 
завываньемъ китайскаго „гонга". Все общество уже собра- 
лось въ столовой. Сипягинъ снова его прив11тствовалъ съ 
высоты своего галстука, и указалъ ему м^Ьсто за столомъ 
между Анной Захаровной и Колей. Анна Захаровна была 
перезр'Ьлая д'Ьва, сестра покойнаго старика Сиаягина; отъ 
нея попахивало камфарой, какъ отъ залежалаго платья, 
и видъ она им'Ьла безпокойный и унылый. Она исполня- 



— 48 — 
ла Бъ дом'Ь роль Колинаго дядьки или гувернёра; ея смор- 
щенное лицо выказало неудовольств1е, когда Нежданова 
посадили между ею и ея питомцемъ. Коля сбоку погля- 
дывалъ на своего новаго сосЬда; умный мальчикъ скоро 
догадался, что учителю неловко, что онъ конфузился: онъ 
же не поднималъ глазъ и почти ничего не 'Ьлъ. Кол-Ь это 
понравилось: онъ до гЬхъ поръ боялся, какъ бы учитель 
не оказался строгимъ и сердитымъ. Валентина Михайлов- 
на тоже поглядывала на Нежданова. 

„Онъ смотритъ студентомъ, — думалось ей; — и въ св-Ьт'Ь 
онъ не живалъ, но лицо у него интересное, и оригиналь- 
ный цв'Ьтъ волосъ, какъ у того апостола, котораго старые 
итальянск1е мастера всегда писали рыжимъ, — и руки чи- 
стыя". Впрочемъ, всЬ за столомъ поглядывали на Нежда- 
нова, и какъ бы щадили его, оставляя его въ покоЬ, на 
первыхъ порахъ; онъ это чувствовалъ, и былъ этимъ до- 
воленъ, и въ то же время почему-то злился. Разговоръ за 
столомъ вели КалломЬйцевъ и Сипягипъ. РЪчь шла о зем- 
ств'Ь, о губернатор'Ь, о дорожной повинности, о выкупныхъ 
сд'Ьлкахъ, объ общихъ петербургскихъ и московскихъ зна- 
комыхъ, о только-что входившемъ въ силу лицеЬ г-на 
Каткова, о трудности достать рабочихъ, о штрафахъ и по- 
травахъ, а таклсе о БисмаркЬ, о войн'Ь 66-го года и о 
Наполеон'Ь Ш, котораго Каллом'Ьйцевъ величалъ молод- 
цомъ. Юный камеръ-юнкеръ высказывалъ мн'Ьшя весьма 
ретроградныя: онъ договорился наконецъ до того, что 
привелъ, — правда, въ вид'Ь шутки, — тостъ одного знакома- 
го ему барина, за н'Ькоторымъ имениннымъ банкетомъ: 
„Пью за единственные принципы, которые признаю", — вос- 
кликпулъ этотъ разгоряченный помЬщикъ: — „за кнутъ и 
за Рёдереръ!" 

Валентина Михайловна наморщила брови и заметила, 
что эта цитата — йе й'ёз таиуа1з ^ои!. — Синягинъ выра- 
жалъ, напротивъ, мн1ш1я весьма либеральныя; в'Ьжливо и 
н'Ьсколько небрежно опровергалъ Каллом'Ьйцева; даже под- 
трунивалъ надъ нимъ. 

— • Ваши страхи насчетъ эмансипащи, любезный Се- 
менъ Петровичъ, — сказалъ онъ ему, между прочимъ: — 



— 49 — 
напоминсяютъ мн'Ь записку, которую нашъ почтенн'Ьйш1Й 
и добр'Ьйипй Алексей Иванычъ Тверитиновъ подалъ въ 
1860 году, и которую онъ всюду читалъ по петербург- 
скимъ салонамъ. Особенно хороша была тамъ одна фраза 
о томъ, какъ нашъ освобожденный мужикъ непремЬнно 
пойдетъ, съ факеломъ въ рук'Ь, по лицу всего отечества. 
Надо было вид'Ьть, какъ нашъ милый АлексЬй Ивано- 
вичъ, надувая щёчки и тараща глазёнки, произносилъ 
своимъ младенческимъ ротикомъ: „ффакелъ! ффакелъ! 
пойдетъ съ ффакеломъ!" Ну, вотъ совершилась эманси- 
пащя... Гд'Ь н;е мужикъ съ факеломъ? 

— Тверитиновъ, — возразилъ сумрачнымъ топомъ Еал- 
лом'Ьйцевъ: — ошибся только въ томъ, что не мужики 
пойдутъ съ факелами, а друг1е. 

При этихъ словахъ Неждановъ, который до того мгно- 
вен1я почти не зам'Ьчалъ Марханны — она сид'Ьла отъ не1Ч) 
наискось — вдругъ переглянулся съ нею, и тотчасъ по- 
чуиствовалъ, что они оба, эта угрюмая д'Ьвушка и онъ, — 
однихъ уб'Ьжден1Й и одного пошиба. Она не произвела 
никакого впечатл'Ьн1я на него, когда Сипягинъ предста- 
вилъ его ей; почему л^е онъ теперь переглянулся именно съ 
нею? Онъ тутъ же поста вилъ себЪ вопросъ: не стыдно ли, 
не позорно ли сид'Ьть и слушать подобныя мн'Ьн1я, и не 
протестовать, и давать своимъ молчан1емъ поводъ думать, 
что самъ ихъ разд'Ьляешь? Неждановъ вторично глянулъ 
на Мар1анну, и ему показалось, что онъ въ ея 1'лазахъ 
прочелъ отв'Ьтъ на свой вопросъ: „погоди-молъ; теперь» 
«ще не время... не стоитъ... посл'Ь; всегда усп'Ьешь..." 

Ему пр1ятно было думать, что она его понимаетъ. Онъ 
опять прислушался къ разговору... Валентина Михайловна 
см'Ьнила своего мужа, и высказывалась еще свободн'Ье, 
€ще радикальнее, нежели онъ. Она не постигала „ре- 
шительно не пос...ти...га...ла", какъ человЬкъ образо- 
ванный и молодой можетъ придерживаться такой заста- 
релой рутины! 

— Впрочемъ, — прибавила она: — я увЬрена, что вы это 
говорите только такъ, для краснаго словца! Что же ка- 
сается до васъ, Алекс'Ьй Дмитричъ, — обратилась она съ 

Сочипен1я И. С. Тургенева. Т. IV'. 4 



— 50 — 

любезной улыбкой къ Нелсданову (онъ внутренно изумился 
тому, что его имя и отчество были ей известны): — я знаю, 
вы не разд'1'>ляете опасен1Й Семена Петровича: мнЬ Бо-' 
рисъ передалъ ваши беседы съ пимъ во время дороги. 

Неждановъ покрасн'Ьлъ, склонился надъ тарелкой и 
пробормоталъ что-то невнятное; оно не то, чтобы ороб'Ьлъ, 
а не привыкъ онъ перекидываться рЬчами съ такими 
блестящими особами. Сипягина продолжала улыбаться ему; 
мужъ покровительственно поддакивалъ ей... Зато Калло- 
м'Ьйцевъ воткнулъ, не спЬша, свое круглое стеклышко 
между бровью и носомъ и уставился на студентика, ко- 
торый осмеливается не разд-Ьлять его „опасен1й". — Ну, — 
этимъ смутить Нежданова было трудно; напротивъ: онъ 
тотчасъ выпрямился и уставился въ свою очередь на ве- 
ликосв-Ьтскаго чиновника: — и такъ же внезапно, какъ 
ночувствовалъ въ Мар1аннЬ товарища, онъ въ Каллом'Ьй- 
цев'Ь ночувствовалъ врага! И КалломЬйцевъ это почув- 
ствовалъ; выронилъ стеклышко, отвернулся и попытался 
усм'Ьхиуться... но ничего не вышло; одна Анна Захаровна, 
тайно благогов'Ьвигая передъ нимъ, мысленно стала на 
его сторону, и еще бол'Ье вознегодовала на непрощеннаго 
сос'Ьда, отд^лившаго ее отъ Коли. 

Вскоре зат'Ьмъ обЬдъ кончился. Общество перешло па 
террасу нить кофе; Сипягинъ и КалломЬйцевъ закурили 
сигары. Сипягинъ предложилъ-было одну настоящую ре- 
гал1ю Нежданову, но тотъ отказался. 
. — Ахъ, да! — воскликнулъ Сипягинъ: — я и забылъ: 
вы курите только свои папиросы! 

— Странный вкусъ, — зам^тилъ сквозь зубы Калло- 
м'Ьйцевъ. 

Неждановъ чуть не вспылилъ. — „Разницу между рега- 
л1ей и папиросой я очень хорошо знаю, но я одолжаться 
не хочу", — чуть не сорвалось у него съ языка... Однако 
онъ удержался; но тутъ же занесъ эту вторую дерзость 
своему врагу въ „дебетъ". 

— Мар1аииа! — вдругъ громкимъ голосомъ промолвила 
Сипягина: — ты не церемонься передъ новымъ лицомъ... 
кури съ Богомъ свою пахитоску. Т'1>мъ болЬе, — приба- 



— 51 — 
1шла она, обращаясь къ Нежданову: — что, я слышала, 
въ вашемъ обществ']^ всЬ барышни курятъ? 

— Точно такъ-съ, — отв'Ьчалъ сухо Неждановъ. То было 
первое слово, сказанное нмъ Сипягиной. 

— А я вотъ не курю, — продолжала она, ласково при- 
щуривъ свои бархатные глаза. — Отстала отъ вЬка. 

Мар1анна медлительно и обстоятельно, словно на зло 
тёткЬ, достала пахитоску, коробочку со спичками, и на- 
чала курить. Неждановъ тоже закурилъ папиросу, позаим- 
ствовавъ огня у Марханны. 

Вечеръ стоялъ чудесный. Коля съ Анной Захаровной 
отправились въ садъ; остальное общество оставалось еще 
около часа на террасе, наслаждаясь воздухомъ. БесЬда 
шла довольно оживленная... КалломЬйцевъ нападалъ на 
литературу; Сипягинъ и тутъ явился либераломъ, отстаи- 
валъ ея независимость, доказывалъ ея пользу, упомянулъ 
даже о 111атобр1ан'Ь и о томъ, что императоръ Александръ 
Павловичъ пожаловалъ ему орденъ св. Андрея Первозван- 
наго! Е1еждановъ не вмЬшивался въ это словопрен1е; Си- 
пягина посматривала на него съ такимъ выражен1емъ, 
какъ будто, съ одной стороны, она одобряла его скромную 
воздержность, а съ другой — немного удив.1ялась ей. 

Къ чаю вс'Ь перешли въ гостиную. 

— У насъ, Алекс'Ьй Дмитричъ, — сказалъ Сипягинъ 
Нежданову: — такая скверная привычка: по вечерамъ мы 
играемъ въ карты, да еще въ запрещенную игру — въ сту- 
колку... представьте! — Л васъ не приглашаю... но, впро- 
чемъ, Мар1анна будетъ такъ добра, сыграетъ намъ что- 
нибудь на фортеп1ано. Вы в'Ьдь, над'Ьюсь, любите, музыку — 
а? И, не дожидаясь отв'Ьта, Сипягинъ взялъ въ руку ко- 
лоду картъ. Мар1анна сЬла за фортеп1ано и сыграла, ни 
хорошо, ни худо, несколько „п'Ьсенъ безъ словъ" Мен- 
дельсона. — СЬагтапИ СЬагтапИ ^ие1 ^оисЬё! — закричалъ 
издали, словно ошпаренный, Каллом-Ьйцевъ; по воскли- 
цан1е это было имъ пущено болЬе изъ вежливости; да и 
Неждановъ, несмотря на надежду, выраженную Сипяги- 
нымъ, никакого пристраспя къ музыке не им'Ьлъ. 

Между тЬмъ Сипягинъ съ женой, Каллом'Ьйцевъ, Анна 

4* 



— 52 — 
Захаровна усЬлись за карты... Коля пришелъ проститься 
и, получивъ благословев1е отъ родителей да большой ста- 
канъ молока вм1>сто чаю, отправился спать; отецъ крик- 
пулъ ему всл1>дъ, что завтра же онъ начпетъ свои уроки 
съ АлексЬемъ Дмитричемъ. Немного спустя, увидавъ, что 
Иеждановъ торчитъ бе.зъ д'Ьла посреди комнаты и напря- 
женно переворачиваетъ листы фотографическаго альбома, 
Сипягинъ сказалъ ем}', чтобъ онъ не стЬсиялся и шелъ бы 
Еъ себЬ отдохнуть, такъ какъ онъ в'Ьроятно усталъ посл'Ь 
дороги; что у нихъ въ домЬ главный девизъ: свобода. 

Неигдановъ воспользовался дапнымъ позволен1емъ и, рас- 
кланявшись со всЬми, пошелъ вонъ: въ дверяхъ онъ столк- 
нулся съ Мар1анной и, снова заглянувъ ей въ глаза, снова 
уб'Ьдился, что будетъ съ ней какъ товарищъ, хотя она не 
только не улыбнулась ему, но даже нахмурила брови. 

Онъ нашелъ комнату свою всю наполненною душистой 
св'Ьжестью: окна оставались открытыми ц11лый день. Въ 
саду, прямо нротивъ его окна, коротко и звучно щелкалъ 
соловей; ночное небо тускло и тепло краснело надъ округ- 
ленными верхушками липъ: то готовилась выплыть луна. 
Иеждановъ зажегъ св1>чку; ночныя сЬрыя бабочки такъ 
и посыпались изъ темнаго сада и пошли на огонь, кру- 
лсась и толкаясь, а вЬтеръ ихъ отдувалъ, и колебалъ 
сине- желтое пламя св-Ьчи. 

„Странное д'Ьло!'" думалъ Иеждановъ, уже лежа въ 
постели... „Хозяева — люди, кажется, хорош1е, либераль- 
ные, даже гуманные... а томно что-то на душЬ. Камер- 
геръ... камеръ-юнкеръ... Ну, утро вечера мудрен'Ье... Сен- 
тиментальничать нечего". 

Но въ это мгновенье въ саду сторожъ настойчиво и 
громко застучалъ въ доску — и раздался протяжный крикъ: 
„Слуша...а...ай!" 

— 11рим'Ьча...а...й! — отозвался другой заунывный голосъ. 

— Фу ты, Боже мой! — точно въ кр']Ьпости! 

УП1. 

Иеждановъ проснулся рано и, не дожидаясь появлен1я 
слуги, од'Ьлся и сошелъ въ садъ. Очень онъ бы.1ъ великъ 



— 53 — 
и красивъ, этотъ садъ, н содержался въ отличномъ по- 
рядке: нанятые работники скребли лопатами дорожки; 
въ яркой зелени кустовъ мелькали красные платки па 
голопахъ крестьянскихъ д'Ьвушекъ, вооруженныхъ граб- 
лями. Неждановъ добрался до пруда: утренн1й туманъ 
съ него слет'1'>лъ — но онъ еп1.е дымился местами, въ гЪ- 
нистыхъ излучинахъ береговъ. Невысокое солнце било 
розовымъ св1]томъ по шелковистому свинцу его широкой 
глади. Челов'Ькъ пять плотниковъ возилось около плота: 
тутъ же колыхалась, слабо переваливаясь съ-бо::у-на-бокъ 
и пуская отъ себя легкую рябь по вод'Ь, новая, рас1;ря- 
шенпая лодка. Л[одск1е голоса звучали рЬдко и сдер- 
жанно: ото всего в'Ьяло утромъ, тишиной и споростью 
утренней работы, в']Ьяло порядкомъ и правильностью уста- 
новленной жизни. И вотъ, на поворот'Ь аллеи, Нежданову 
предстало само олицетворенхе порядка и правильности — 
предсталъ Сипягинъ. 

На немъ былъ сюртукъ гороховаго цвЬта, въ родЬ 
шлафрока, и пестрый картузъ; онъ опирался на апгл1й- 
скую бамбуковую трость, и только-что выбритое лицо его 
дышало довольствомъ; онъ шелъ осматривать свое хозяй- 
ство. Сипягинъ прив']1Тливо поздоровался съ Неждановымъ. 

— Ага! — воскликнулъ онъ:— я вижу, вы изъ молодыхъ, 
да ранп1й! (Онъ, в'1'.роятно, хотЬлъ этой не совсЬмъ 
ум-Ьстной поговоркой выразить свое одоирен1е Не^кданову 
за то, что тотъ такъ же, ка^ъ и онъ самъ, недолго оста- 
вался въ постели.) — Мы въ восемь часовъ пьемъ обш;1Й 
чай въ столовой, а въ двенадцать завтракаемъ; въ десять 
часовъ вы дадите Кол'Ь вашъ первый урокъ въ русскомъ 
лзык'Ь, а въ два — въ истор1и. Завтра, 9-го мая, онъ име- 
ниниикъ, и уроковъ не будетъ; но сегодня прошу начать! 

Неждановъ наклонилъ голову, а Сипягинъ простился 
съ нимъ на французск1Й манеръ, несколько разъ сряду 
быстро поднеся руку къ собственпымъ губамъ и носу — 
и пошелъ дал'Ье, бойко размахивая тростью и посвисты- 
вая — вовсе не какъ важный чиновникъ или сановникъ— 
а какъ добрый русск1Й соип1;гу «епНетап. 

До 8-ми часовъ Неждановъ оставался въ саду, наела- 



— 54 — 
ждаясь т^нью старыхъ деревьевъ, свЪжестыо воздуха, 
П'Ьньемъ итицъ; завыванш гонга призвали его въ домъ — 
и онъ нашелъ все общество въ столовой. Валентина Ми- 
хайловна очень ласково обошлась съ нимъ; въ утренпемъ 
туалетЪ она показалась ему совершенной красавицей. 
Лицо Мар1анны выражало обычную сосредоточенность и 
суровость. Ровно въ десять часовъ произошелъ первый 
урокъ въ присутств1и Валентины Михайловны: она спер- 
ва осв'Ьдомилась у Нежданова, не будетъ ли она м'ЬшатьУ 
и все время очень скромно держала себя. Коля оказался 
мальчикомъ понятливымъ; посл"!! неизбЬжныхъ первыхъ 
колебатй и неловкостей, урокъ сошелъ благополучно. Ва- 
лентина Михайловна осталась, невидимому, весьма до- 
вольна Неждановымъ, и несколько разъ приветливо заго- 
варивала съ нимъ. — Онъ упирался... но не слишкомъ. 
Валентина Михайловна присутствовала также на второмъ 
урок^Ь — изъ русской истор1и. Она съ улыбкой объявила, 
что по этому предмету нуждается въ наставник-Ь не хуже 
самого Коли — и такъ же чинно и тихо держала себя, какъ 
въ течен1е перваго урока. Отъ 2-хъ до 5-ти Неждановъ 
сид'Ьлъ у себя въ комнат!;, писалъ письма въ Петербургъ — 
и чувствовалъ себя... такъ себЬ: скуки не было, не было 
и тоски; натянутые нервы понемножку смягчались. Они 
напряглись снова во время обЬда, хотя Каллом'Ьйцевъ 
отсутствовалъ и ласковая предупредительность хозяйки не 
изменялась; но самая эта предупредительность несколько 
сердила Нежданова. — Къ тому же, его сосЬдка, старая 
д'Ьвица Анна Захаровна, явно враждовала и дулась, а 
Марханна продолжала серьезничать, и самый Коля уже 
слишкомъ безцеремонно толкалъ его ногами. Сипягинъ 
также казался не въ дух'Ь. Онъ былъ очень недоволенъ 
управляющимъ своей писчебумалшой фабрики, н1шцемъ, 
котораго напялъ за больш1я деньги. Сипягинъ принялся 
бранить вс'Ьхъ вообще немцевъ, при чемъ объявилъ, ^что 
онъ до некоторой степени славяпофилъ, хоть и не фапа- 
тикъ, и упомянулъ объ одпомъ молодомъ русскомъ, н^- 
коемъ Соломин!;, который, по слухамъ, на отличную ногу 
лоставилъ фабрику сосЬда-купца; очень ему хотелось по- 



— 55 — 
знакомиться съ этимъ Соломинымъ. Къ вечеру 11р1'1>халъ 
Каллом'Ьйцевъ, имГ.н1е котораго находилось всего въ де- 
сяти верстахъ отъ „Аржаного"; такъ называлась деревня 
Сипягина. ПргЬхалъ таклсе мировой посредникъ, помЬ- 
щикъ изъ числа т'Ьхъ, которыхъ столь мЬтко охарактери- 
зовалъ Лермонтовъ двумя известными стихами: 

Весь сирлтанъ въ галстукъ, фраиъ до иягь... 
Усы, дискаптъ—н мутиыГг взгллдъ. 

Пр1'Ьхалъ другой сосЬдъ съ унылымъ, беззубымъ лицомъ, 
но чрезвычайно чисто од'Ьтый; прх-Ьхалъ уЬздный докторъ, 
весьма плохой врачъ, любивппй щеголять учеными тер- 
минами: онъ ув'Ьрялъ, наприм'Ьръ, что предпочИтаетъ Ку- 
кольника Пушкину, потому что въ Кукольник'Ь много „про- 
топлазмы". С-Ьли играть въ стуколку. Неждановъ удалился 
къ себЪ въ комнату —и за полночь читалъ и писалъ. 

На сл'Ьдуюпцй день, 9-го мая, были Колины именины. 
Ц'Ьлымъ домомъ, въ трехъ открытыхъ коляскахъ, съ ла- 
кеями на запяткахъ, отправились „господа" къ об'Ьд.н'Ь, а 
до нея "и четверти версты не было. Все произошло очень 
парадно и пышно. Синягинъ возложилъ на себя ленту; 
Валентина Михайловна оделась въ прелестное парижское 
платье бл'Ьдпо-спреневаго цвЬта — и въ церкви, во время 
об'Ьдни, молилась по крошечной книжечкЬ, переплетенной 
въ малиновый бархатъ; книжечка эта смуш.ала иныхъ ста- 
риковъ; одинъ изъ пихъ не воздержался и спросилъ у сво- 
его сос'Ьда: „Что это опа, прости Господи, колдуетъ, что 
ли?" — Благовоше цв'Ьтовъ, наполпявшихъ церковь, сли- 
валось съ сильнымъ запахомъ новыхъ насЬренныхъ армя- 
ковъ, дегтярныхъ сапогов ь и котовъ — и надъ тЬми и 
другими испарен1ями удушливо-пр1ятно царилъ .1аданъ. 
Дьячки и попамари на клиросахъ пЬли удивительно-ста- 
рательно. Съ помощью присоединившихся къ пимъ фаб- 
ричныхъ, они покусились даже на концертъ! Была минута, 
когда вс'Ьмъ присутствовавшимъ стало н'Ьсколько... ;кутко. 
Теноровый голосъ (онъ принадлежалъ фабричному Климу, 
человеку въ зл'Ьйшей чахоткЬ) выводилъ одинъ, безъ 
всякой поддержки, хроматическ1е, минорные и бемольные 
тоны;— они были улсасны, эти тоны! — но оборвись они — 



— 56 — 
и весь концсртъ немедленно бы провалился... Однако, 
д4.110... ничего... обошлось. Отецъ Кипр1анъ, священникъ 
самой почтенной наружности, съ набедренникомъ и ками- 
лавкой, нроизнесъ пропов'Ьдь весьма поучительную, по 
тетрадке; къ сожал'1ш1ю, старательный батюшка сче.гь за 
нужное привести имена какихъ-то премудрёныхъ ассир1Й- 
скихъ царей, ч'Ьмъ весьма себя затруднилъ въ прононсЬ — 
и хотя выказалъ некоторую ученость, однако вспогЬлъ 
же сильно! Неждановъ, давно не бывавш1й въ церкви, за- 
бился въ уголокъ между бабами: он'Ь только изредка ко- 
сились на него, истово крестясь, низко кланяясь и сте- 
пенно утирая носы своихъ малютокъ; зато крестьянск1я 
д11вочки въ новыхъ армячонкахъ, съ поднизями на лбахъ, 
и мальчики въ подноясанныхъ рубашонкахъ, съ расшиты- 
ми оплечьями и красными ластовицами, внимательно огля- 
дывали новаго богомольца, повернувшись прямо къ нему 
лицомъ... И Неждановъ смотр'Ьлъ на нихъ и думалъ — 
разныя думы. . 

Посл^ об'Ьдни, длившейся весьма долго, — молебенъ Ни- 
колаю Чудотворцу, какъ известно, едва ли не самый про- 
должительный изъ всЬхъ молебповъ православной церкви, — 
все духовенство, по приглашешю Сниягина, двинулось къ 
господскому дому и, совершивъ еще несколько прилич- 
ныхъ случаю обрядовъ, окропивъ даже комнаты святой 
водой, — получило обильный завтракъ, въ теченхе котораго 
велись обычные, благонадежные, но н'Ьсколько утомитель- 
ные разговоры. И хозяинъ, и хозяйка — хотя въ этотъ часъ 
дня никогда не завтракали — однако тутъ и прикусили, и 
пригубили. Сипягинъ дал1е разсказалъ анекдотъ, вполн'1> 
пристойный, но смехотворный, — что, при его красной 
лепт'Ь и сановитости, произвело впечатлЬп1е, можно ска- 
зать, отрадное, — а въ отц'Ь Кипр1ан'Ь возбудило чувство и 
благодарности, и удивлен1я. Въ „отместку", а также для 
того, чтобъ показать, что и онъ при случа'Ь можетъ со- 
общить н^что любознательное, — отецъ Кипр1анъ разска- 
залъ о своемъ разговор'Ь съ „арх1ереемъ'', когда тотъ, 
объезжая епарххю, вызвалъ всЬхъ священниковъ уЬзда 
къ себ'Ь въ городъ, въ монастырь.' — Онъ у насъ строг1й, 



— 57 — 
престропй, — ув'Ьрялъ отецъ Кипр]'анъ: — сперва разспро- 
ситъ о приход'Ь, о порядкахъ, а потомъ экзаменъ д'Ьлаетъ..» 
Обратился онъ тоже ко мнЬ. — Твой какой храмовой иразд- 
никъ? — Сиаса Преображен1я, говорю. — А тропарь на этотъ 
день знаешь? — Еще бы не знать! — Пой! — Ну, я сейчасъ: 
„Преобразился еси на горЬ, Христе Боже нашъ..." — Стой! 
Что есть преображенхе и какъ надо его понимать? — Одно 
слово, говорю: хотЬлъ Христосъ ученикамъ славу Свою 
показать! — Хорошо, говорить; вотъ теб-Ь отъ меня обра- 
зокъ на память. — Я ему въ ноги. — Благодарю, молъ, вла- 
дыко!.. Такъ я отъ него пе тощъ вышелъ. 

— Я им'Ью честь лично знать преосвященнаго, — съ 
важностью замЬтилъ Сипягинъ. — Достойн'Ьйш1й пастырь! 

— ДостойнГ.йш1й, — подтвердилъ и отецъ Кипрханъ. — 
Благочиннымъ напрасно только слишкомъ доверяется... 

Валентина Михайловна упомянула о крестьянской шко- 
л'Ь и указала нри этомъ на Мар1анну, какъ на будущую 
учительницу; дьлконъ — (ему былъ порученъ надзоръ надъ 
школой) — челов'Ькъ атлетическаго сложен1я и съ длинной 
волнистой косою, смутно напоминавшей расчесанный хвостъ 
орловскаго рысака, хотЬлъ-было выразить свое одобрен1е; 
но, не сообразивъ силы своей гортани, такъ густо кряк- 
пулъ, что и самъ оробЬлъ, и другихъ испугалъ. — Посл'Ь 
этого духовенство скоро удалилось. 

Коля, въ своей новой курточкЬ съ золотыми пуговками, 
былъ героемъ дня: ему д-Ьлали подарки, его поздравляли, 
целовали ему руки п съ передняго крыльца, и съ зад- 
няго: фабричные, дворовые, старухи и дЬвки; мужики — 
т-Ь больше по старой крЬпостной памяти, гуд-^ли передъ 
домомъ вокругъ столовъ, уставленныхъ пирогами и што- 
(()ами съ водкой. — Коля и стыдился, и радовался, и гор- 
дился, и роб'Ьлъ, и ластился къ родителямъ, и выб'Ьгалъ 
нзъ комнаты; а за обЬдомъ Сипягинъ вел'Ьлъ подать шам- 
панскаго, — и прежде чЬмъ выпить за здоровье сына, про- 
изнесъ спичъ. Онъ говорилъ о томъ, что значитъ: „слу- 
жить земл'Ь", — и по какой дороге опъ желалъ бы, чтобы 
ношелъ его Николай!., (онъ именно такъ его назвалъ) — 
и чего въ прав'Ь ожидать отъ него: во-первыхъ — семья. 



— 58 — 
во-вторыхъ, ('ослов1е, общество; иъ-третьихъ, пародъ — да, 
милостивые государи, пародъ, — и въ-чет1зертыхъ — прави- 
тельство! Постепенно возвышаясь, Сипягинъ достигъ, на- 
конецъ, истиннаго краснор'Ьч1я, причемъ, на подобхе Ро- 
берта Пиля, закладывалъ руку за фалду фрака; пришелъ 
въ умилен1е отъ словъ „наука" и кончилъ свой спичъ 
латинскимъ восклицан1емъ: ЬаЬогетив! которое тутъ же 
перевелъ на русск1Й языкъ. Коля съ бокаломъ въ рук'Ь 
отправился вдоль стола благодарить отца и цЬловаться 
со вс'Ьми. 

Нежданову опять пришлось помЬняться взглядами съ 
Мар1анпоГг... Оба они, в'Ьроятпо, ощущали одно и то же... 
Но другъ съ другомъ они не говорили. 

Бпрочемъ, Нежданову все, что онъ вид'Ьлъ, казалось 
бол'Ье см'Ьшпымъ и даже занимательнымъ, нежели досад- 
пымъ или противпыыъ, а любезная хозяйка, Валентина 
Михайловна, яв.1ялась ему умной женщиной, которая 
знаеть, что разыгрываетъ роль, и въ то же время тайно 
радуется, что есть дру1'ое лицо, тоже умное и догадли- 
вое, которое ее постигаетъ... Неждановъ, вероятно, самъ 
не подозрЬвалъ, до какой степени его самолюб1е было 
по;1ьщепо ея обхождешемъ съ нимъ. 

На сл'Ьдующ1й день уроки возобновились, и жизнь по- 
б'Ьжала обычной колеей. 

Нед'Ьля прошла незамЬтпо... О томъ, что испыталъ, что 
иередумалъ Неждановъ, лучше всего можетъ дать поня- 
Т1е отрывокъ изъ его письма къ некоему Силину, быв- 
шему его товарищу по гимназ1и и лучшему его другу. 
Силипъ этотъ жилъ не въ НетербургЬ, а въ отдаленномъ 
губернскомъ городе, у залгиточнаго родственника, отъ 
котораго завис'Ьлъ вполне. иоложен1е его опред'Ьлилось 
такъ, что ему нечего было и думать когда-нибудь вы- 
рваться оттуда; челов'11къ онъ былъ немощный, робк1й и 
недальшй, но замечательно чистой души. Политикой онъ 
не занимался, почитывалъ кое-Ьашя книжки, игралъ отъ 
скуки на флейт'Ь и боялся барышень. Силинъ страстно 
любилъ Нежданова — сердце у него было вообще привяз- 
чивое. Ни передъ кЬмъ Неждановъ такъ беззаветно не 



— 59 — 
высказывался, какъ передъ Владим1ромъ Силинымъ; когда 
онъ писалъ къ нему, ему всегда казалось, что онъ бесЬ- 
дуетъ съ существомъ близкимъ и знакомымъ, — но жиль- 
домъ другого М1ра, или съ собственной совестью. Нежда- 
новъ не могъ даже представить себ'Ь, какъ бы онъ снова 
зажилъ съ Силинымъ, по-товарищески, въ одномъ горо- 
д'Ь... Онъ, в'Ьроятно, тотчасъ охлад'Ьлъ бы къ нему: очень 
мало было у нихъ общаго; но писалъ онъ къ нему охот- 
но и много — и внолн'Ь откровенно. Съ другими онъ — на 
бумаг-Ь, по крайней м'Ьр^!, — все какъ будто фалыпилъ или 
рисовался; съ Силинымъ — никогда! Плохо влад'Ья перомъ, 
Силинъ отв'Ьчалъ мало, короткими, неловкими фразами; 
но Неждановъ и не нуждался въ пространныхъ отв-Ьтахъ: 
онъ зналъ и безъ того, что другъ его поглощаетъ каждое 
его слово, какъ дорожная пыль брызги дождя, хранитъ 
его тайны, какъ святыню — и, затерянный въ глухомъ и 
безвыходпомъ уединеши, только и живетъ, что его 
жизнью. Никому въ св'Ьт'Ь Неждановъ не говорилъ о сво- 
ихъ сношен1яхъ съ нимъ и дорожилъ ими чрезвычайно. 

„Ну, дружище, — чистый Владим1ръ!'' — такъ писалъ онъ 
ему: онъ всегда называлъ его чистымъ, и не даромъ! — 
„поздравь 1^еня: попалъ я на подножный кормъ и могу те- 
перь отдохнуть и собраться съ силами. Л ;киву на кон- 
диши у богатаго сановника Сипягина, учу его сынишку, 
'Ьмъ чудесно (я въ жизни такъ не 'Ьдалъ!), сплю кр-Ьпко, 
]'уляю всласть по прекраснымъ окрестностямъ — а главное: 
вышелъ на время изъ-нодъ опеки петербургскихъ друзей; 
и хоть сначала скука грызла лихо, но теперь какъ будто 
легче стало. Въ скорости придется над-Ьть изв'Ьстную тебЬ 
лямку, т. е. пол'Ьзть въ кузовъ, такъ какъ я назвался 
груздемъ (меня собственно затЬмъ и отпустили сюда); но, 
пока, я могу жить драгоц'Ьнной животной жизнью, расти 
въ брюхо — и, пожалуй, стихи сочинять, коли приспичить 
охота. Такъ-называемыя наблюден1я отлагаются до дру- 
гого времени: им'Ьн1е мн'Ь кажется благоустроеннымъ, вотъ 
только разв'Ь фабрика подгуляла; отд'Ьленные по выкупу 
мужики — как1е-то нед^^ртупные; нанятые дво1)Овые — ужъ 
очень вс'1) пристойныя (}»из1опом1и. Но мы это разберемъ 



— 60 — 
впосл'Ьдствш. Хозяева — учтивые, либеральные; баринъ все 
снисходитъ, все снисходитъ — а то вдругъ возьметъ и вос- 
паритъ: иреобразованный мужчина! Нарыня — писанная кра- 
савица и очень, должно-быть, себ'Ь на умЬ: такъ и ка- 
раулить тебя, — а ужъ какъ мягка! — СовсЬмъ бескостная! 
Я ея нобаиваюсь; ты вЬдь знаешь, какой я дамск1й ка- 
валеръ! — СосЬди есть — скверные; старуха одна меня при- 
т'Ьсняетъ... Но больше всЬхъ меня занимаетъ одна де- 
вушка, родственница ли, компаньонка ли, — Господь ее 
знаетъ! — съ которой я почти двухъ словъ не сказалъ, но 
въ которой я чувствую своего поля ягоду..." 

Тутъ следовало описаше наружности Мар1анны — всей 
ея повадки; а потомъ онъ продолжалъ: 

„Что она несчастна, горда, самолюбива, скрытна, а 
главное, несчастна, — это для меня не подлежитъ сомн'Ь- 
Н1Ю. Почему она несчастна, — этого я до сихъ поръ еш;е 
не знаю. Что она натура честная, — это мнЬ ясно; добра 
ли она, — это еще вопросъ. Да и существу ютъ ли вполнЬ 
добрыя жен1цины — если он'Ь не глупы? И нужно ли это? 
Впрочемъ, я женщинъ вообще мало знаю. Хозяйка ее не 
любить... И она ей платить т'Ьмь же... Но кто изь нихъ 
правь, — неизвестно. Я полагаю, что скорей хозяйка не 
права... такъ какь ужъ очень она в']Ьл{лива съ нею; а у 
той даже брови нервически подергиваются, когда она 
говорить съ своей патроншей. Да; очень она нервиче- 
ское существо; это тоже по моей части. И вывихнута она 
такъ же, какъ я, — хотя вероятно пе однимъ н тЬмъ же 
манеромь. 

„Когда все это немножко распутается, — напншу тебЬ... 

„Она со мной почти никогда не бес1'.дуетъ, какь я уже 
сказалъ теб-Ь; но въ немногихь ея словахъ, ко мнЬ обра- 
щенныхь— (всегда внезапно и неожиданно) — звучитъ ка- 
кая-то жесткая откровенность... Мн4 это пр1ятпо. 

„Кстати, что, родственникъ твой все еще держитъ тебя 
на сухояденхи — и не собирается умирать? 

„Чита ль ли ты въ „ВЬстникЬ Европы" статью о послЬд- 
нихь самозванцахь въ Оренбургской губерн1и? Въ 34-мъ 
году это происходило, брать! Журналь я этотъ не люблю^ 



— 61 — 
и авторъ — консерваторъ; но вещь интересная, и можетъ 
навести на мысли..." 

IX. 

Май уже перевалился за вторую половину; стояли пер- 
вые жарые л'Ьтн1е дни. — Окончивъ урокъ исторхи, Ые- 
ждаповъ отправился въ садъ, а изъ сада перешелъ въ 
березовую рощу, которая примыкала къ нему съ одной 
стороны.— Часть этой рощи свели купцы л-Ьтъ пятнадцать 
тому назадъ; по всЬмъ вырубленнымъ мГ.стамъ засЬлъ 
сплошной березнякъ. НЬжно-матовыми серебряными стол- 
биками, съ сероватыми поперечными кольцами, стояли 
частые стволы деревьевъ; мелк1е листья ярко и дружно 
зелен'Ьли, словно кто ихъ вымылъ и лакъ на нихъ на- 
велъ; весенняя травка пробивалась острыми язычками 
сквозь ровный слой прошлогодней темнопалевой листвы. 
Всю рощу прорЬзали у:5К1я дорожки; желтоносые черные 
дрозды съ внезапнымъ крикомъ, словно испуганные, пе- 
релетывали черезъ эти дорожки, низко, надъ самой зем- 
лей, — и бросались въ чащу, сломя голову. Погулявши съ 
полчаса, Неждановъ присЬлъ, наконецъ, на срубленный 
пень, окруженньЙ! сЬрыми, старыми щепками: онЬ лелгали 
кучкой такъ, какъ упали, отбитыя когда-то топоромъ. 
Много разъ ихъ покрывалъ зимн1Й сн'Ьгъ — и сходилъ съ 
нихъ весною, — и никто ихъ не трогалъ. Неждановъ си- 
д'Ьлъ спиною къ сплошной ст'Ьн'Ь молодыхъ березъ, въ 
густой, но короткой т'Ьни; опъ не думалъ ни о чемъ, 
онъ отдавался весь тому особенному весеннему ощущен1Ю, 
къ которому — и въ молодомъ, и въ старомъ сердц'Ь — 
всегда примешивается грусть... взволнованная грусть ожи- 
дан1я — въ молодомъ, неподвижная грусть сожал'Ьн1я — въ 
старомъ... 

Нежданову вдругъ послышался шумъ приближавшихся 
шаговъ. 

То шелъ не одинъ челов'Ькъ — и не мужикъ въ лаптяхъ 
или тяжелыхъ сапогахъ — и не босоногая баба. Казалось, 
двое шли не спЬша, мЬрно... Женское платье прошуршало 
слегка... 



— 62 — 
Вдругъ раздался глухой голосъ, голосъ мужчины: 

— И такъ, это ваше посл'Ьднее слово? Никогда? 

— Никогда! — иовторилъ другой, женскш голосъ, пока- 
завш1йсл Нежданову знаколымъ, — и мгновен1е спустя, изъ- 
за угла дорожки, огибавшей въ этомъ м'Ьст'Ь молодой бе- 
резнякъ, — выступила Мархапна въ сопровождеи1и человека 
смуглаго, черноглазаго, котораго Неждановъ до того мгно- 
вен1я не видалъ. 

Оба остановились, какъ вкопанные, при вид'11 Нежда- 
нова; — а онъ до того удивился, что даже не поднялся 
съ пня, на которомъ сидЬлъ... Марганна покраснела до 
корней волосъ, но тотчасъ же презрительно усмехну- 
лась..^ Къ кому относилась эта усм'Ьшка — къ ней самой 
за то, что она покраснАла — или къ Нежданову?.. А спут- 
никъ ея нахмурилъ свои густыя брови — и сверкнулъ 
желтоватыми бЬлками безпокойпыхъ глазъ. Потомъ онъ 
переглянулся съ Мар1анной — и оба, повернувшись спи- 
ною къ Нежданову, пошли прочь, молча, не прибавляя 
шагу, между т^мъ какъ онъ провожалъ ихъ изумленнымъ 
взоромъ. 

Полчаса спустя, онъ вернулся домой, въ свою комнату, — 
и когда, призванный завываньями гонга* вошелъ въ го- 
стиную, онъ увидалъ въ ней того самаго черномазаго не- 
знакомца, который наткнулся на него въ рощЬ. Сипягинъ 
подвелъ къ нему Нежданова и представилъ его, какъ сво- 
его Ъеаи-й'ёге'а, брата Валентины Михайловны — СергЬя 
Михайловича Маркелова. 

— Прошу васъ, господа, любить другъ друга и жало- 
вать! — воскликнулъ Сипягинъ съ столь свойственной ему 
величественно-прив'Ьтной и въ то же время разс'Ьяпной 
улыбкой. 

Маркеловъ отвЬсилъ безмолвный поклонъ; Неждановъ 
отв'Ьчалъ таковымъ же... а Сипягинъ, слегка закидывая 
назадъ свою небольшую головку и подергивая плечами, 
отошелъ въ сторону. — „Я, молъ, васъ свелъ^ а будете ли 
вы точно лв)бить и жаловать другъ друга — это для меня 
довольно индифферентно!" 

Тогда Валентина Михай.ювна приблизилась къ непо- 



— 63 — 
двилшо-стояншей четЬ, снова представила ихъдругъ другу — 
и съ особенной, ласковой св'Ьтлостыо взгляда, которая, 
словно но команд'Ь, приливала къ ея чудеснымъ глазамъ» 
заговорила съ братомъ. 

— Что это, сЬег 8е1'§е, ты насъ совс^'.мъ забываешь? 
даже на именины Коли не пргЬхалъ. Или занят1й у тебя 
такъ много накопилось? — Онъ со своими крестьянами ка- 
ше-то новые норядки заводитъ, — обратилась она къ Не- 
жданову: — преоригинальные: имъ три четверти всего — а 
себ'I^ одну четверть; и то онъ еще находитъ, что много 
ему достается. 

— Сестра любитъ шутить,— обратился въ свою очередь 
Маркеловъ къ Нежданову: — но я готовъ съ ней согласиться, 
что одному челов'Ьку взять четверть того, что принадле- 
лситъ ц'Ьлой еопгюъ, — д'Ьйствительно много. 

— А вы, Алексей Дмитр1евичъ, зам'Ьтили, что я люблю 
шутить? — спросила Сипягина все съ тою же ласковой 
мягкостью и в:зора, и голоса. 

Неждановъ не нашелся, что ответить; — а тутъ доло- 
жили о прх'Ьзд'Ь Каллом-Ьйцева. Хозяйка пошла къ нему 
найстр1".чу, — и несколько минутъ спустя, дворецк1Й по- 
явился и п-Ьвучимъ голосомъ провозгласилъ, что — кушанье 
готово. 

За об15домъ Неждановъ невольно все посматривалъ на 
Мар1анну и на Маркелова. — Они сидЬли рядомъ, оба съ 
опуш;енными глазами, со стиснутыми губами, сумрачнымъ 
и строгимъ, почти озлобленпымъ выражен1емъ лица. Не- 
ждановъ особенно дивился тому, какимъ образомъ могъ 
Маркеловъ быть братомъ Сипягиной? Такъ мало сходства 
замечалось мелсду ними. — Одно разв'Ь: у обоихъ кожа 
была смуглая; но у Валентины Михайловны матовый 
цв'Ьтъ лица, рукъ и плечъ составлялъ одну изъ ея пре- 
лестей... у ея брата онъ переходилъ въ ту черноту, ко- 
торую в'кжливые люди величаютъ бронзой, но которая 
русскому глазу наноминаетъ — голенище. Волосы Марке- 
ловъ им'Ьлъ курчавые, посъ несколько крючковатый, губы 
крупныя, впалыя щеки, втянутый животъ и жилистыя 
руки. Весь онъ былъ жилистый, сухой, — и говорилъ м'Ьд- 



— 64 - 
нымъ, р^зкимъ, отрывистымъ голосомъ. Сонный взглядъ— 
угрюмый видъ, — какъ есть желчевикъ! Онъ 'Ьлъ мало, 
больше каталъ шарики изъ хл'Ьба — и лишь изр-Ьдка вски- 
дывалъ глазами на КалломЬйцева, который только-что 
вернулся изъ города, гд'1> вид'Ьлъ губернатора — ноне совсЬмъ 
вр1ятному для него, Каллом'Ьйцева, дЬлу, о которомъ онъ 
впрочемъ тщательно умалчивалъ, — и заливался соловьемъ. 

Сипягинъ, попрежпему, осалсивалъ его, когда онъ че- 
резчуръ заносился, но много смЬялся его анекдотамъ и 
бон-МО, хотя и находилъ — „^и'^1 ей!; ип аШ-еих геас110п- 
па1ге". Каллом'Ьйцевъ ув-Ьрялъ между прочимъ, что при- 
шелъ въ совершенный восторгъ отъ назван1я, которое 
мулсики — ош, ош! 1е8 81тр1е8 шои^гкз! — даютъ адвока- 
тамъ. „Брехупцы! брехунцы!" — новторялъ онъ съ восхи- 
щеп1емъ: — се реир1е гиззе езЬ (1ёИс1еих! — Цотомъ онъ 
разсказалъ, какъ, посЬтивъ однажды народную школу, 
онъ поставилъ ученикамъ вонросъ: Что есть строфока- 
милъ?— И такъ какъ никто не ум'Ьлъ ответить, ни даже 
самъ учитель, — то онъ, КалломЬйцевъ, поставилъ другой 
вонросъ: Что есть пиеикъ? — нричемъ привелъ стихъ 
Хемницера: „И ниепкъ слабоумъ, снисатель зв'Ьрскихъ 
лицъ!" — И на это ему никто не отв^угилъ. — Вотъ вамъ и 
народныя школы! 

• — Но позвольте, — заметила Валентина Михайловна: — 
я сама не знаю, что это за зв-Ьри таюе? 

— Сударыня! — воскликнулъ КалломЬйцевъ: — вамъ этого 
л не нужно знать! 

— А для чего же это народу нужно? 

— А для того, что ему лучше знать пиоика или стро- 
фокамила, — чЬмъ какого-нибудь Ирудона— или даже Адама 
Смита! 

Но тутъ Сипягинъ снова осадилъ Каллом'Ьйцева,объявивъ, 
что Адамъ Смитъ — одно изъ св'Ьтилъ человеческой мысли, 
и что было бы полезно всасывать его принципы... (онъ 
налилъ себ-Ь рюмку шато д'икему...) вм^стЪ съ молокомъ... 
(онъ провелъ у себя подъ носомъ и понюхалъ вино...) 
матери!-— Онъ проглотилъ рюмку, Каллом-Ьйцевъ тоже вы- 
Билъ и похвали.гъ вино. 



— 65 — 

Маркеловъ не обращалъ особенеаго внимапш на раз- 
глагольствован1Я петербургскаго камеръ-юнкера, но раза 
два вопросительно посмотр'Ьлъ на Нежданова и, подбро- 
сивъ хлебный шарикъ, чуть было не попалъ имъ прямо 
въ носъ красноречивому гостю... 

Сипягинъ оставлялъ своего зятя въ поко'11; Валентина 
Михайловна также не заговаривала съ нимъ; — видно бы.ю, 
что они оба, и мужъ и жена, привыкли считать Марке- 
лова за чудака, котораго лучше не задирать. 

Посл'Ь об'Ьда Маркеловъ отправился въ бильярдную 
курить трубку, — а Ыеждановъ пошелъ въ свою комнату. — 
Въ коридор'Ь онъ наткнулся па Марханну. Онъ хотЬлъ- 
было пройти мимо... она остановила его р-Ьзкимъ движе- 
шемъ руки. 

— Г-нъ Неждановъ, — заговорила она не совсЬмъ твер- 
дымъ голосомъ: — мнЬ, по настоящему, должно быть все 
равно, что вы обо мн^ ни думаете; но я все-таки пола- 
гаю... я полагаю... (она не находила слова...) Я полагаю 
ум^стнымъ сказать вамъ, что когда вы встрЬтили сегодня 
въ рощ-Ь меня съ г-мъ Маркеловымь... Скажите, вы, ве- 
роятно, подумали: отчего это они оба смутились и за- 
ч'Ьмъ это они пришли сюда, — словно на свидаше? 

— Мн!! действительно показалось немного страннымъ... 
началъ-было Неждановъ. 

— Г-нъ Маркеловъ, — подхватила Марханна: — сд'Ьлалъ 
мн'Ь предложеше; — и я ему отказала. Вотъ все, что я 
им^ла сказать вамъ; засимъ — прощайте. И думайте обо 
мне, что хотите. 

Она быстро отвернулась и пошла скорыми шагами по 
коридору. 

Неждановъ вернулся къ себе въ комнату и, присевъ 
передъ окномъ, задумался. — Что за странная девушка — - 
и къ чему эта дикая выходка, эта непрошенная откро- 
венность? Что это такое *— желаше пооригинальничать — 
или просто фразерство — или гордость? Вернее всего, что 
гордость. Ей не въ терпежъ малейшее подозрЬнхе... Она 
не выносшгъ мысли, что другой ложно судитъ о ней. — 
Странная девушка! 

Сочинения II. С. Тургенева. Т. IV'. •^ 



— 66 — 

Тикъ размышлялъ Неждавовъ; а внизу на террасЬ шелъ 
разгопоръ о немъ; и онъ очень хорошо все слышалъ. 

— Чуетъ мой носъ, — ув-Ьряль Каллом'Ьйцевъ: — чуетъ, 
что это — красный. Л, еще въ бытность мою чиновником!, 
по особы мъ порученЬшъ у московскаго генералъ-губерна- 
тора — ауес Ьа{1181а8 — навострился на этихъ 1'осподъ — на 
красныхъ, да вотъ еще на раскольниковъ. Чутьемъ, бы- 
вало, беру, верхнимъ. — Тутъ КалломЬйцевъ „кстати" раз- 
сказалъ, какъ онъ однажды, въ окрестностяхъ Москвы, 
поймалъ за каблукь старика-раскольника, на котораго на- 
грянулъ съ полиц1ей и который едва-было не выскочилъ 
изъ окна избы... „И такъ до той минуты смирно сид'Ьлъ 
на лавк'Ь, безд'Ьльникъ!" 

Каллом'Ьйдевъ забылъ прибавить, что этотъ самый ста- 
рикъ, посаженный въ тюрьму, отказался отъ всякой пи- 
щи — и уморилъ себя голодомъ. 

— А вашъ новый учитель, — продолжалъ ретивый ка- 
меръ-юнкеръ: — красный, непременно! Обратили ли вы 
вниман1е на то, что онъ никогда первый не кланяется? 

— Да зач'Ьмъ же онъ станетъ первый кланяться? — за- 
метила Сипягина: — мнЬ это, напротивъ, въ немъ нравится. 

— Л гость въ дом'Ь, гдк онъ служитъ, — воскликнулъ 
КалломЬйцевъ: — да, да служитъ, за деньги, сотше ип 8а- 
1аг1ё... Стало-быть, я ему старшой. — И онъ долженъ мн^ 
кланяться первый. 

— Вы очень взыскательны, мой любвзн1>йш1Й, — вме- 
шался Сипягинъ, съ ударен1емъ на пй: — все это пахнетъ, 
извините, ч'Ьмъ-то весьма отсталы мъ. Я купилъ его услуги, 
его работу, но онъ остался человЬкомъ свободнымъ. 

— Узды онъ не чувствуетъ, — продоллеалъ КалломЬй- 
цевъ: — узды: 1е 1гет! ВсЬ эти красные — таковы. Говорю 
вамъ: у меня на нихъ носъ чудный! — Вотъ разв'Ь ЬаЛ- 
81а8 со мной — въ этомъ отношеши — потягаться можетъ. — 
Бопадись онъ мнЬ, этотъ учитель, въ руки, — я бы его 
подтянулъ! Л бы его вотъ какъ подтянулъ! Онъ бы у меня 
зап^лъ другимъ голосомъ; — и какъ бы шапку ломать пе- 
редо мной сталъ... прелесть! 

— Дрянь, хвастунишка! — чуть-было не закричалъ свер- 



, .„ 67 — 
ху Неждановъ... Но въ это мгновен1е дверь его комнаты 
растворилась — и въ нее, къ немалому изумлению Нежда- 
нова,— вошелъ Маркеловъ. 

Неждановъ приподнялся съ своего м'Ьста ему навстр^^чу, 
а Маркеловъ прямо подошелъ къ нему и, безъ поклона и 
безъ улыбки, спросилъ его: точно ли онъ х^лексЬй Дмитр1евъ 
Неждановъ, студентъ С.-Петербургскаго университета? 

— Да... точно, — отв'Ьчалъ Неждановъ. 

Маркеловъ досталъ изъ бокового кармана распечатан- 
ное письмо. — Въ такомъ случаЬ — прочтите это. Отъ Ва- 
сил1я Николаевича, — прибавилъ онъ, значительно пони- 
зивъ голосъ. 

Неждановъ развернулъ и прочелъ письмо. Это было 
н'Ьчто въ род-Ь полу-офип,1альнаго циркуляра, въ которомъ 
податель, СергЬй Маркеловъ, рекомендовался, какъ одинъ 
изъ „нашихъ", вполн'Ь заслуживавшихъ довЬр1я; дал-Ье 
сл-Ьдовало наставлен1е о безотлагательной необходимости 
взаимнод-Ьйствхя, о распространен1и изв-Ьстныхъ правилъ. 
Циркуляръ былъ между прочимъ адресованъ и Нежда- 
нову, толсе какъ в'1фному человЬку. 

Неждановъ протянулъ руку Маркелову, попросилъ его 
сЬсть и самъ опустился на стулъ. Маркеловъ началъ съ 
того, что, ни слова не говоря, закурилъ папиросу. Не- 
лгдановъ посл'Ьдовалъ его прим'Ьру. 

— Вы съ зд'Ьшними крестьянами уже усп'Ьли сблизить- 
ся? — спросилъ, наконецъ, Маркеловъ. 

— Н'Ьтъ; пока еще не усп'Ьлъ. 

■— Да вы давно ли сюда прибыли? 

— Скоро дв'Ь нед'1>ли будетъ. 

— Занят1Й много? 

— Не слишкомъ. 
Маркеловъ угрюмо кашлянулъ. 

— Гмъ! Народъ зд'Ьсь довольно пустой, — продолжалъ 
онъ: — -темный народъ. Поучать надо. Бедность большая, 
а растолковать некому, отчего эта самая бЬдность про- 
исходитъ. 

ГУ' 



— 68 — 

— Бывппе мужики вашего зятя, сколько можно судить, 
не б'Ьдствуютъ,— зам-Ьтиль Неждановъ. 

— Зять мой — хитрецъ; глаза отводить — мастеръ. Кре- 
стьяне зд'Ьшн1е— точно, ничего; но у него есть фабрика. 
Вотъ гд-Ь нужно старан1е приложить. Тутъ только копни: 
что въ муравьиной кучкЬ, сейчасъ заворошатся. — Книжки 
у васъ съ собою есть? 

— Есть... да не много. 

— Я. вамъ доставлю. Какъ же это вы такъ? 
Неждановъ ничего не отв-Ьчадъ. — Маркеловъ тоже 

умолкъ и только дымъ пускалъ ноздрями. 

— Какой, однако, мерзавецъ этотъ КалломЬйцевъ, — про- 
молвилъ онъ вдругъ.— Я за обЬдомъ думалъ: встать, по- 
дойти къ этому барину — и расшибить въ прахъ всю его 
нахальную физ10ном1ю, чтобы другимъ повадно не было. 
Да н'Ьтъ! Теперь есть дЬла поважн'Ье, чЬмъ бить камеръ- 
юнкеровъ. — Теперь не время сердиться на дураковъ за 
то, что они говорятъ глупил слова; теперь время м-Ьшать 
имъ глупыя д-Ьла д-Ьлать. 

Неждановъ качнулъ головой утвердительно, — а Мар- 
келовъ опять принялся за папироску. 

— Тутъ, между ^сей этой дворовой челядью, есть одинъ 
малый д'Ьльный — началъ онъ сншш:— не слуга вашъ Иванъ... 
это — рыба какая-то, а другой... ему имя Кириллъ, онъ 
при буфет'}^. (Кириллъ этотъ былъ изв'Ьстенъ, какъ горь- 
кш пьяница.) — Вы обратите на него вниман1е. Забубён- 
ная голова... да в-Ьдь намъ деликатничать не приходится. 
А что объ моей сестр'Ь скажете? — прибавилъ онъ, вне- 
запно поднявъ голову и уставивъ свои желтые глаза на 
Нежданова. — Эта еще похитр'Г.е будетъ, чЬмъ мой зятёкъ. 
Какъ вы объ ней полагаете? 

- Я полагаю, что она очень прхятная и любезная дама... 
И къ тому же она очень красива. 

— Гмъ! 1\акъ это вы, господа, въ Петербурге тонко 
выражаетесь... Удив.тяюсь! • — Ну... а насчетъ... — началъ- 
было онъ, но вдру1ъ насупился, потемнЬлъ въ лид-Ь и 
не докончилъ начатой фразы. — Намъ, я вижу, надо съ 
вами хорошенько потолковать,- — заговори.1ъ онъ опять.-— 



— 69 — 
Зд'Ьсь невозможно. Чортъ ихъ знаетъ! Подъ дверьми, по- 
жалуй, подслушиваютъ. Знаете ли, что я вамъ предла- 
гаю? Сегодня суббота; завтра вы, чай,'''моему племяннику 
уроковъ не даете?.. Не правда ли? 

— У меня завтра съ нимъ репетиция въ три часа. 

— Репетиц1я! Точно въ театре. Это, должно-быть, моя 
сестрица так1я слова выдумываетъ. Ну, все равно. Хо- 
тите? ПоЬдемте сейчасъ ко мнЬ. Моя деревня отсюда въ 
десяти верстахъ. Лошади у меня хорош1я: сомчатъ ду- 
хомъ — вы у меня переночуете, проведете утро, — а завтра 
къ тремъ часамъ я васъ обратно доставлю. Согласны? 

- — Извольте,— промолвилъ Неждановъ.. Съ самаго при- 
хода Маркелова онъ находился въ возбужденномъ и ст'Ьс- 
ненномъ состоян1и. — Внезапное сближен1е съ нимъ его 
смущало; и въ то же время его влекло къ нему. — Онъ 
чувствовалъ, онъ понималъ,, что передъ нимъ существо, 
вероятно тупое, но несомненно честное — и сильное. — Къ 
тому же эта крепкая встрЬча въ рои1,']>, это неожиданное 
объяснеше Мар1анны... 

— Ну, и прекрасно! — воскликнулъ Маркеловъ. — Вы, 
пока, приготовьтесь; а я пойду, велю заложить таран- 
тасъ. В'Ьдь вамъ, я над'Ьюсь, нечего спрашиваться у зд^ш- 
нихъ хозяевъ? 

— Я ихъ предув'Ьдомлю. Безъ этого, я полагаю, мн-Ь 
отлучиться нельзя. 

— Я имъ скажу, — подхватилъ Маркеловъ. — Вы не 
безпокойтесь. — Они теперь дуются въ карты — и не замЬ- 
тятъ вашего атсутств1я. Мой зять все въ государственные 
люди М'Ьтитъ, а только за нимъ и есть, что въ карты отлично 
играетъ. Ну, и то сказать: черезъ этотъ фортель мног1е 
выходятъ!.. Такъ будьте готовы. Я сейчасъ распоряжусь. 

Маркеловъ удалился; а часъ спустя, Неждановъ сид'Ьлъ 
рядомъ съ нимъ на большой кожаной подушк'Ь, въ ши- 
рокомъ, развалистомъ, очень старомъ и очень покойномъ 
тарантасЬ; приземистый кучерокъ на облучк)! непрестанно 
свисталъ какимъ-то удивительно -пр1ятнымъ, птичьимъ 
свистомъ; тройка П'Ьгихъ лошадокъ съ заплетенными чер- 
ными гривами и хвостами быстро неслась по ровной до- 



— 70 — 
рог'Ь; и уже застланные первою ночною т^вью (въ минуту 
отъ'Ьзда пробило десять часовъ) плавно проносились — 
иные взадъ, друпе впередъ, смотря по отдалешю — отд^Ьль- 
ныя деревья, кусты, поля, луга и овраги. 

Небольшая деревенька Маркелова (въ ней было всего 
дв'Ьсти десятинъ и приносила она около 700 р. дохода — 
звали ее Борзёнкоио) находилась въ трехъ верстахъ отъ 
губернскаго города, отъ котораго им-Ьихе Сипягина от- 
стояло въ семи верстахъ. Чтобы попасть въ Борзёпково, 
надо было про-Ьхать черезъ городъ. — Не усп'Ьли новые 
знакомцы обменяться и полусотней словъ, — какъ уже за- 
мелькали передъ ними дрянные подгородные м'Ьп1,анск1е 
домишки съ продавленными тесовыми крышами, съ туск- 
лыми пятнами св^та въ перекривленныхъ окошкахъ, а 
тамъ загрем-Ьли подъ колесами камни губернской мосто- 
вой, тарантасъ запрыгалъ, заметался изъ стороны въ сто- 
рону... и, подпрыгивая при каждомъ толчк"!!, поплыли мимо 
глупые каменные двухъэтажные купеческ1е дома, съ фрон- 
тонами, церкви съ колоннами, трактирныя заведен1я... Д'Ь- 
ло было подъ воскресенье; на улицахъ уже не было про- 
хожихъ, но въ кабакахъ еп1,е толпился народъ. Хриплые 
голоса вырывались оттуда, пьяныя пЬсни, гнусливые звуки 
гармоникъ; изъ внезапно раскрытыхъ дверей било гряз- 
нымъ тепломъ, ^дкимъ запахомъ спирта, краснымъ отбле- 
скомъ ночниковъ. Почти передъ каждымъ кабакомъ стояли 
крестьянск1Я тел'][>жёнки, запрялсенныя мохнатыми, пуза- 
тыми клячами; покорно понури1!ъ кудластыя головы, он'Ь, 
казалось, спали; растерзанный, распоясанный мужикъ въ 
пухлой зимней шапк^, свесившейся м-Ьшкомъ на затылокъ, 
выходилъ изъ кабака — и, прислонившись грудью къ оглоб- 
лямъ, пребывалъ недвижимъ, что-то слабо ощупывая и 
разводя и шаря руками; или худощавый (|^абричный въ 
картузе набекрень, съ выпущенной китайчатой рубахой 
и босой — сапоги-то остались въ заведен1и — д4лалъ не- 
сколько нере.шительныхъ шаговъ, останавливался, чесалъ 
спину — и, внезапно ахнувъ, возвращался вспять... 

— Одолеваетъ вино русскаго человека! сумрачно за- 
М'Ьтилъ Маркеловъ. 



— 71 — 

— Съ горя, батюшка Сергей Михайловичъ! — промол- 
вилъ, не оборачиваясь, кучеръ, который передъ каждымъ 
кабакомъ переставалъ свистать и словно въ себя углу- 
блялся. 

— Ношелъ! пошелъ! — отвЬтилъ Маркелопъ, съ сердцемъ 
потрясая воротникомъ шинели. Тарантасъ перебрался че- 
резъ обширную базарную площадь, всю провонявшую ка- 
пустой и рогожей, миновалъ губернаторсхай домъ съ пе- 
стрыми будками^ у воротъ, частный домъ съ башней, буль- 
варъ съ только что посаженными и улсе умиравшими де- 
ревцами, гостиный дворъ, наполненный собачьимъ лаемъ 
и лязгомъ ц'Ьпей и, понемногу выбравшись за заставу, 
обогнавъ длинный, длинный обозъ, выступивппй въ путь 
по холодку, снова очутился въ вольномъ загородномъ воз- 
дух'Ь, на большой, вербами обнаженной дорогЬ — и снова 
покатилъ шибче и ровнЬй. 

Маркеловъ— надо же сказать о немъ н'Ьсколько словъ — 
былъ шестью годами старше своей сестры, Сипягиной- 
Воспитывался онъ въ артиллер1йскомъ училищ'Ь, откуда 
вышелъ офицеромъ; но ун{е въ чин'Ь поручика онъ подалъ 
въ отставку, по непр1ятности съ комапдиромъ — пЬмцемъ. 
Съ т'1">хъ поръ онъ возненавид'Ьлъ нЬмцевъ, особенЕю рус- 
скихъ н'Ьмцевъ. Отставка разссорила его съ отцомъ, съ ко. 
торымъ онъ такъ и не вид'Ьлся до самой его смерти; а 
унасл'Ьдовавъ отъ него деревеньку, поселился въ ней. Въ 
Петербург'!} онъ часто сходился съ разными умными, пе- 
редовыми людьми, передъ которыми благоговЬлъ; они окон- 
чательно определили его образъ мыслей. Читалъ Марке- 
ловъ немного — и больше все книги, идущ1я къ д'Ьлу: — 
Герцена въ особенности. Онъ сохранилъ военную выправ- 
ку, жилъ снартапцемъ и монахомъ. Н'Ьсколько лЬть тому 
назадъ, онъ страстно влюбился в'ь одну д'Ьвушку; но та 
изм'1'.пила ему самымъ безцеремопнымъ манеромъ и вышла 
за адъютанта — тоже изъ н'Ьмцевъ. Маркеловъ нозненави- 
д'Ьлъ так'.ке и адъютантовъ. Онъ нробовалъ писать спе- 
ц1альныя статьи о недостаткахъ наиюй артиллер1И, но у 
него не было никакого таланта изложен1я: — пи одной 
статьи онъ не могъ даже довести до конца — и все хаки 



__ 72 — 
продолжалъ исписывать больш1е листы с^рой бумаги сво- 
имъ крупнымъ, неуклюжимъ, истинно-д'Ьтскимъ почеркомъ. 
Маркеловъ былъ челов'1',къ упрямый, неустрашимый до 
отчаянности, не ум'Ьвшхй ни прощать, ни забывать, по- 
стоянно оскорбляемый за себя, за всЬхъ угнетенныхъ — 
и на все готовый. Его ограниченный умъ билъ въ одну 
и ту же точку: чего онъ не понималъ, то для него не су- 
ществовало; но презиралъ онъ и ненавид-Ьлъ фальшь и 
ложь. Съ людьми высшаго полета, „съ реаками", какъ 
онъ выражался, онъ былъ крутъ и даже грубъ; съ на- 
родомъ — простъ; съ мужикомъ обходителенъ, какъ съ сво- 
имъ братомъ. Хозяинъ онъ былъ посредственный; у него 
въ голов'Ь верт-Ьлись разные соп,1алистическ1е планы, ко- 
торые онъ такъ же не могъ осуществить, какъ не ум'Ьлъ 
закончить начатыхъ статей о недостаткахъ артиллер1и. 
Ему вообще не везло — никогда и ни въ чемъ: въ корпусе 
онъ носилъ назван1е „неудачника". ЧеловЬкъ искренн1Й, 
прямой, натура страстная и несчастная, онъ могъ, въ дан- 
номъ случае, оказаться безжалостнымъ, кровожаднымъ, 
заслужить назван1е изверга — и могъ также пожертвовать 
собою, безъ колебан1я и безъ возврата. 

Тарантасъ, на третьей верстЬ отъ города, внезапно 
въ^'.халъ въ мягк1й мракъ осиновой рощи, съ шорохомъ и 
трепетан1емъ незримыхъ листьевъ, съ свЬжей горечью лес- 
ного запаха, съ неясными просв-Ьтами вверху, съ перепу- 
танными тЬнями внизу. Луна уже встала на небосклонЬ^ 
красная и широкая, какъ медный щитъ. Вынырнувъ изъ- 
подъ деревьевъ, тарантасъ очутился передъ небольшой 
пом'Ьщичьей усадьбой. Три осв'Ьщенныхъ окна яркими че- 
тырехугольниками выступали на переднемъ фасЬ низепь- 
каго дома, заслонившаго собою дискъ луны: настежь рас- 
крытыя ворота, казалось, не запирались никогда. На дво- 
р'Ь, въ полумраке, видн'Ьлась высокая кибитка, съ при- 
вязанными сзади къ балчуку двумя б'Ьлыми ямскими ло- 
шадьми; два щенка, тоже б-Ьлыхъ, выскочили откуда-то и 
залились пронзительнымъ, но не злобнымъ лаемъ. Въ дом-Ь 
зашевелились люди — тарантасъ подкатилъ къ крыльцу — 
и съ трудомъ вылезая и отыскивая ногою жел'Ьзную под- 



ножку, приделанную, какъ водится, доморощеннымъ куз- 
нецомъ на самомъ неудобномъ м'йст'Ь,— Маркеловъ сказалъ 
Нежданову: 

— Вотъ, мы и дома — и вы найдете зд^Ьсь гостей, ко- 
торыхъ знаете хорошо, но никакъ не ожидаете встр'Ь- 
тить. — Пожалуйте! 

XI. 

Этими гостями оказались наши старинные знакомые, 
Остродумовъ и Машурина. Оба сид-Ьли въ небольшой, 
крайне-плохо убранной гостиной Маркеловскаго дома — и 
при св'Ьт'Ь керосиновой лампы пили пиво и курили табакъ. 
Они не удивились прибытию Нежданова; они знали, что 
Маркеловъ намеревался привезти его съ собою; но Нежда- 
новъ очень удивился имъ. Когда онъ вошелъ, Остроду- 
мовъ промолвилъ: „здравствуй, братъ!" — и только; Машу- 
рина сперва побагровела вся, потомъ протянула руку. 
Маркеловъ объяснилъ Нежданову, что Остродумовъ и Ма- 
шурина присланы по „общему д^лу", которое теперь ско- 
ро должно осуш;ествиться; что они съ неделю тому назадъ 
выехали изъ Петербурга; что Остродумовъ остается въ 
С — й губернш Д.1Я пропаганды, — а Машурина "Ьдетъ въ 
К. для свидан1я съ однимъ человекомъ. 

Маркеловъ внезапно раздражился, хотя никто ему не 
противоречилъ; — сверкая глазами, кусая усы, онъ началъ 
говорить взволнованнымъ, глухимъ, но отчетливымъ голо- 
сомъ о совершаемыхъ безобраз1яхъ, о необходимости без- 
отлагательнаго действ1я, о томъ, что въ сущности все го- 
тово и мЬшкать могутъ одни трусы; что некоторая на- 
сильственность необходима, какъ ударъ ланцета по на- 
рыву, какъ бы зрелъ этотъ нарывъ ни былъ! Онъ не- 
сколько разъ повторилъ это сравнен1е съ ланцетомъ: оно 
ему, очевидно, нравилось, онъ его не придумалъ, а вычи- 
талъ где-то. — Казалось, что, потеря въ всякую надежду на 
взаимность со стороны Мар1анны, онъ уже ничего не жа- 
лелъ, а только думалъ о томъ, какъ бы приняться по- 
скорей „за дело". Онъ говорилъ, точно топоромъ рубилъ, 
безо всякой хитрости, резко, просто и злобно; слова одно- 



""" 74 "^ 
образно й в^ско выскакинали одно за другимъ изъ по« 
бл^дн'Ьпшихъ его губъ, напоминая отрывистый лай стро- 
гой и старой дворовой собаки. Онъ говорилъ о томъ, что 
хорошо знаетъ окрестныхъ мужиковъ, фабричныхъ — и что 
есть между ними д-бльные люди, — какъ напр. голоплёц- 
К1Й Ерем'Ьй — которые С1Ю минуту пойдутъ на что угодно, 
Этотъ голоплёцк1й Ерем-Ьй, Ерем-Ьй изъ деревни Голо- 
плёкъ, безпрестанно приходилъ ему на языкъ. Черезъ каж- 
дыя десять словъ онъ ударялъ правой рукою — не ладонью, 
а ребромъ руки — по столу; а лЬвой тыкалъ въ воздухъ, 
отд'Ьливъ указательный палецъ. — Эти волосатыя, сух1я ру- 
ки, этотъ палецъ, этотъ гуд'1>вш1й голосъ, эти пылавш1е глаза 
производили впечатл'Ьн1е сильное. Въ течете дороги Мар- 
келовъ съ Неждановымъ говорилъ мало; въ немъ желчь 
накоплялась... но тутъ его прорвало. — Машурипа и Остро- 
думовъ одобряли его улыбкой, взоромъ, иногда короткимъ 
восклип,ан1емъ; а съ Неждановымъ произошло н^что стран- 
ное. Сперва онъ пытался возражать; упомянулъ о вред-!; 
поспешности, преждевременныхъ, необдуманныхъ поступ- 
ковъ; главное — онъ дивился тому, что какъ это ужъ такъ 
все р'Ьшено — и сомн'Ьн1й н'Ьтъ — и не для чего ни спра- 
в.1яться съ обстоятельствами, пи даже стараться узнать, 
чего собственно хочетъ народъ?.. Но потомъ всЬ нервы 
его натянулись какъ струны — затрепетали — и онъ съ ка- 
кимъ-то отчаян1емъ, чуть не со слезами ярости на гла- 
захъ, съ прорывавшимся крикомъ въ голосЬ, принялся го- 
ворить въ томъ же дух'Ь, какъ и Маркеловъ, пошелъ даже 
дальше, чЬмъ тотъ. — Что побудило его къ этому — сказать 
трудно: раскаян1е ли въ томъ, что онъ какъ будто осла- 
6'Ълъ въ последнее время, досада ли на себя и на дру- 
гихъ, потребность ли заглушить какой-то внутрене1й червь, 
желаше ли, наконецъ, показать себя передъ новоприбыв- 
П1ИМИ эмиссарами... — или слова Маркелова точно подей- 
ствовали на него, зажгли въ немъ кровь? До самой зари 
продолжалась бесЬда; Остродумовъ и Машурипа не вста- 
вали съ своихъ стульевъ, а Маркеловъ и Неждановъ не 
садились. Маркеловъ столлъ на одномъ и томъ же м'ЬсгЬ, 
ни дать, ни взять часовой; а Неждаповъ все расхаживалъ 



по комнагЬ — неропными шагами, то медленйо, то торо- 
пливо. Говорили о предстоящихъ м'Ьрахъ и средствахъ, 
о роли, которую каждый долженъ былъ взять на себя, раз- 
бирали и связывали въ пачки разныя книжонки и отд'Ьль- 
ные листы; упомянули о куиц'Ь изъ раскольниковъ, н'Ь- 
коемъ ГолушкинЬ, весьма надежномъ, хотя и необразо- 
ванномъ челов^к^, о молодомъ пропагандистЬ Кисляков-Ь, 
который очень-молъ знающъ, но уже черезчуръ юрокъ и 
слишкомъ высокаго мн-Ьн^я о собственныхъ талантахъ» 
произнесли также имя Соломина... 

— Это тотъ, что бумагопрядильной фабрикой завЬды- 
ваетъ? спросилъ Неждановъ, вспомнивъ сказанное о немъ 
за столомъ у Сипягиныхъ. 

— Онъ самый и есть, — промолвилъ Маркеловъ: — надо 
вамъ съ нимъ познакомиться; мы его еще не раскусили, 
но дельный, дельный челов^къ. 

Ерем-Ьй изъ Голоплёкъ опять явился на сцену. Къ не- 
му присоединился сипягинсшй Кирило — и еще какой-то 
Менделей, по прозвищу Дутикъ; только на этого Дутика 
положиться было трудно: въ трезвомъ вид'Ь храбръ, а въ 
пьяномъ трусливъ; и почти всегда пьянъ бываетъ. 

— Ну, а собственно изъ вашихъ людей, — спросилъ Не- 
ждановъ Маркелова: — есть на кого положиться? 

Маркеловъ отвЬчалъ, что есть; однако ни одного изъ 
нихъ не назвалъ по имени — и пустился толковать о го- 
родскихъ м'Ьщанахъ и семипаристахъ, которые были, впро- 
чемъ, бол-Ье полезны тЬмъ, что очень крепки тЬлесной 
силой — и ужъ какъ примутся действовать кулаками, — 
такъ ужъ ну! — Неждановъ полюбопытствовалъ насчетъ 
дворянъ. Маркеловъ отв-Ьчалъ ему, что есть человЬкъ 
пять-шесть изъ молодыхъ — одинъ изъ нихъ даже нЬмецъ — 
и самый радикальный; только извЬстное дЬло: на н^мца 
разсчитывать нечего... какъ разъ надуетъ или продастъ! — 
Да вотъ, надо подождать, как1я св'Ьд'Ьшя доставитъ Кис- 
ляковъ. — Неждановъ полюбопытствовалъ также насчетъ 
военныхъ. Тутъ Маркеловъ запнулся, подергалъ свои длин- 
ный бакенбарды и объявилъ, наконецъ, что ничего — пока — 
р'Ьшительнаго н'Ьтъ... вотъ разв-Ь что Кисляковъ откроетъ. 



— 76 — 

— Да кто такой этотъ Кисляковъ? — нетерггЬливо вос- 
кликнулъ Неждановъ. 

Маркеловъ значительно усмехнулся и сказалъ, что это 
челов'Ькъ... такой челов'Ькъ... 

— Я его, впрочемъ, знаю мало, — прибавилъ онъ: — 
всего два раза съ нимъ вид'Ьлся; но кашя письма этотъ 
челов'Ькъ пишетъ, как1я письма!! Я вам,ъ покажу... Вы 
удивитесь! просто — огонь! И какая деятельность! Разъ 
пять или шесть всю Россхю вдоль и поперекъ проска- 
калъ... и съ каждой станщи письмо въ десять — двенад- 
цать страницъ!! 

Неждановъ вопросительно посмотр-Ьлъ на Остродумова; 
но тотъ сид'Ьлъ какъ истуканъ и даже бровью не шевель- 
нулъ; а Машурина сложила губы въ горькую усмешку — 
и тоже — хоть бы чукнула! Неждановъ вздумалъ-было по- 
разспросить Маркелова насчетъ его преобразован1й въ 
соц1альномъ духе, — по хозяйству... но тутъ Остродумовъ 
вмешался. 

— Къ чему объ этомъ толковать теперь, — заметилъ 
онъ: — все равно — надо будетъ все потомъ переделать. 

Разговоръ возвратился опять на политическую почву. 
Тайный внутренн1й червь продолжалъ точить и грызть 
Нежданова; но чемъ эта грызь была сильней, темъ громче 
и безповоротнЬе говори.1ъ онъ. — Онъ выпилъ всего одинъ 
стаканъ пива; но ему отъ времени до времени казалось, 
что онъ совсЬмъ опьянелъ — и голова его кружилась, и 
сердце стучало съ болезненной потяготой. Когда же, на- 
конецъ, въ четвертомъ часу ночи, прен1я прекратились, и 
собеседники, минуя спавшаго въ передней казачка, раз- 
брелись по своимъ угламъ, Неждановъ, прежде чемъ легъ 
въ постель, долго стоялъ неподвижно, вперивъ глаза пе- 
редъ собою въ полъ. Ему чудился постоянный, горест- 
ный, душу щемивш1й звукъ во всемъ, что произносилъ 
Маркеловъ: самолюбхе этого человека не могло не быть 
оскорбленнымъ, онъ долженъ былъ страдать, его надежды 
на личное счаст1е рушились, — и, однако, какъ онъ себя 
забывалъ, какъ отдавался тому, что признавалъ за исти- 
ну! Ограниченный субъектъ, думалось Нежданову... Но не 



— 77 — 
во сто ли разъ лучше быть такимъ ограниченнымъ субъ- 
ектомъ, ч-Ьмъ такимъ... такимъ, какимъ я, наприм^фъ, 
чувствую себя?! 

Но тутъ онъ возмутился противъ собственнаго уничижен1я. 

я Почему же такъ? Разв'Ь я тоже не сум'Ью собой по- 
жертвовать? Погодите, господа... И ты, Пакли нъ, уб'Ь- 
дишься со временемъ, что я, хоть и эстетикъ, хоть и 
пишу стихи..." 

Онъ сердито вскинулъ волосы рукою, скрипнулъ зуба- 
ми и, торопливо сдернувъ съ себя одежду, бросился въ 
холодную и сырую постель. 

— Спокойной ночи! — раздался за дверью голосъ Ма- 
шуриной: — я ваша сосЬдка. 

— Прощайте, — отв'11чалъ Неждановъ, и тутъ же вспо- 
мнилъ, что она въ течен1е вечера не спускала съ него глазъ* 

— Чего ей нужно? — шепнулъ онъ про себя — и стыдно 
ему стало. „Ахъ, хоть бы поскорее заснуть!" 

Но съ нервами сладить трудно... и солнце стояло уже 
довольно высоко на неб'Ь, когда онъ, наконецъ, заснулъ 
тяжелымъ и безотраднымъ сномъ. 

На другое утро онъ всталъ поздно, съ головною болью. 
Онъ од'Ьлся, подошелъ къ окну мезонина, въ которомъ на- 
ходилась его комната — и увидалъ, что у Маркелова соб- 
ственно и усадьбы не было никакой: флигелекъ его стоялъ 
на юру, недалеко отъ рощи. Амбарчикъ, конюшня, погре- 
бокъ, избушка съ полуобвалившейся соломенной крышей — 
съ одной стороны; съ другой — крохотный прудъ, огоро- 
децъ, коноплянникъ и другая избушка съ такою же кры- 
шей; вдали рига, молотильный сарай чикъ и пустое гум- 
но — вотъ и вся „благодать", представлявшаяся взорамъ. 
Все казалось бЬднымъ, утлымъ — и не то, чтобы заброшен- 
нымъ или одичалымъ — а такъ-таки никогда не расцв-Ьт- 
шимъ, какъ плохо принявшееся деревцо. Неждановъ со- 
шелъ внизъ. Машурина сид'Ьла въ столовой за самова- 
ромъ, — и, повидимому, его дожидалась. Онъ узналъ отъ 
нея, что Остродумовъ, уЬхалъ по д'Ьлу — и раньше двухъ 
нед'Ьль не вернется; а хозяинъ пошелъ возиться съ батра- 
ками. Такъ какъ 1май уже близился къ концу, и сп Г.шныхъ 



— (О — 

работъ никакихъ не было, — то Маркеловъ вздумллъ соб- 
ственными средствами свести небольшую березовую ро- 
щу — и отправился туда съ утра. 

Неждановъ чувствовалъ странную усталость на душ'Ь. 
Наканун'Ь такъ много было говорено о невозможности до- 
л-Ье медлить, о томъ, что оставалось только „приступить". 
Но какъ приступить, къ чему — да еще безотлагательно? — 
У Машуриной нечего было спрашивать: она не в-Ьдала ко- 
лебан1й; она не сомневалась въ томъ, что ей нужно было 
д-Ьлать, а именно: -Ьхать въ К. Дальше она не загляды- 
вала. Неждановъ не зналъ, что сказать ей — и, напивпхись 
чаю, над'Ьлъ шапку и пошелъ по направлен! ю березовой 
рощи. На дороге ему попались мужики, ']1хавш1е съ на- 
возницы, бывипе крестьяне Маркелова. Онъ заговорилъ 
съ ними... толку большого онъ отъ нихъ не добился. Они 
тоже казались усталыми — но физической, обыкновенной 
усталостью, нисколько не похожею на то чувство, кото- 
рое испытывалъ онъ. — Црежн1й ихъ пом'Ьщикъ, по ихъ 
словамъ, былъ баринъ простой, только чудаковатый; они 
пророчили ему разорен1е — потому: порядковъ не знаетъ 
и все на свой салтыкъ норовитъ, не такъ, какъ отцы. И 
мудренъ тозке бываетъ-^не поймешь его, хоть ты что! — 
а добре добръ! — Неждановъ отправился дальше и наткнул- 
ся на самого Маркелова. 

Онъ шелъ, окруженный ц-блой толпою работниковъ; из- 
дали можно было вид'Ьть, какъ онъ имъ что-то пояснялъ, 
толковалъ — а потомъ махнулъ рукой... значить: бросилъ! 
Рядомъ съ нимъ выступалъ его приказчикъ, малый моло- 
дой и подсл'Ьноватый, безъ всякой представительности въ 
осанк'Ь. Приказчикъ этотъ безпрестанно повторялъ: „Это 
какъ будетъ вамъ угодно-съ" — къ великой досад'Ь его на- 
чальника, который ожидалъ отъ него больше самостоя- 
тельности. Неждановъ подошелъ къ Маркелову — и уви- 
далъ на лиц^ его выраженхе такой же душевной уста- 
лости, какую ощущалъ онъ самъ. — Они поздоровались; 
Маркеловъ тотчасъ заговорилъ — правда, вкратц-Ь — о вче- 
рашнихъ „вопросахъ", о близости переворота; но выра- 
жен1е усталости не покидало его лица: Онъ былъ весь 



— 79 — 
въ цыли, въ поту; дреьесныя стружки, зеленыя нити моху 
прицепились къ его платью, голосъ его охрипъ... Окру- 
жавш1е его люди помалчивали: они не то трусили, не то 
посмеивались... Неждановъ глядЬлъ на Маркелова — и 
слова Остродумона снова зазвучали въ его голове: „Къ 
чему этоУ Все равно — надо будетъ потомъ все переде- 
лать!" Одипъ ировинивш1Йся работникъ началъ упраши- 
вать Маркелова, чтобы тотъ снялъ съ него штрафъ... 
Маркеловъ сначала разсердился — и закричалъ неистово — 
а потомъ простилъ... „Все равно, надо будетъ потомъ все 
перед'Ьлать..." Неждановъ попросилъ у него лошадей и 
экипажа, чтобы вернуться домой; Маркеловъ словно уди- 
вился его желан1ю, однако отвечалъ, что все тотчасъ бу- 
детъ готово. 

Онъ вернулся домой вместе съ Неждановымъ... Онъ на 
ходу шатался отъ изнеможен1я. 

— Что съ вами? — спросилъ Неждановъ. 

— Измучился!! — свирепо проговорилъ Маркеловъ. — 
Какъ ты съ этими людьми ни толкуй, сообразить они 
ничего не могутъ — и приказан1Й не исполняютъ... Да:ке 
по-русски не понимаютъ. — Слово: „участокъ" имъ хоро- 
шо известно... а „участ1е"... Что такое участхе? Не по- 
нимаютъ! А ведь тоже русское слово, чортъ возьми. — 
Воображаютъ, что я хочу имъ участокъ дать! (Маркеловъ 
вздумалъ разъяснить крестьянамъ припципъ ассоц1ац1и и 
ввести ее у себя — а они упирались. — Одинъ изъ нихъ 
даже сказалъ по этому поводу: „Выла яма глубока... а 
теперь и дна не видать...", а все проч1е крестьяне ис- 
пустили глубошй, дружный вздохъ, что совсемъ уничто- 
жило Маркелова.) 

Вошедши въ домъ, онъ отпустилъ свою свиту — и сталъ 
распоряжаться насчетъ экипал:а и лошадей — и пасчетъ 
завтрака. — Прислуга его состояла изъ казачка, кухарки, 
кучера и какого-то очень древнлго старика съ заросшими 
ушами, въ длинпополомъ мухояровомъ кафтане, бывша- 
го камердинера его деда. — Этотъ старикъ постоянно съ 
глубокой унылостью гляделъ на своего барина — а впро- 
чемъ ничего не делалъ — и врядъ ли былъ въ состоян1и 



— 80 — 
сдЬлать что-нибудь; но присутствовалъ неотлучно, при- 
корнувъ на рундучк1^. 

Позавтракавши яйцами въ-крутую, кильками и окрош- 
кой (горчицу подалъ казачокъ въ старой помадной банк'Ь, 
уксусъ въ одеколонной склянк-Ь) — Неждановъ сЬлъ въ 
тотъ же самый та1)антасъ, въ которомъ пр1'Ьхалъ накану- 
н-Ь: но вм'Ьсто- трехъ лошадей ему заложили только двухъ: 
третью заковали — и она охромЬла. Въ течен1е завтрака 
Маркеловъ говорилъ мало, ничего не 'Ьлъ и дышалъ уси- 
ленно... Произнесъ два-три горькихъ слова о своемъ хо- 
зяйстве — и опять махнулъ рукой... „Все равно, надо бу- 
детъ потомъ все перед-Ьлать". Машурина попросила Не- 
жданова довезти ее до города: ей понадобилось съ-Ьздить 
туда для н^которыхъ покупокъ; — „а вернуться изъ го- 
рода я могу п'Ьшкомъ — а не то къ обратному мужичку 
на тел'Ьгу подсяду". — Провожая ихъ обоихъ до крыльца, 
Маркеловъ упомянулъ о томъ, что въ скорости опять при- 
шлетъ за Неждановымъ — и тогда... тогда — (онъ встрепе- 
нулся и опять пр1ободрился) — надо будетъ окончательно 
условиться; что Соломинъ тоже. тогда пргЬдетъ; что онъ, 
Маркеловъ, ждетъ только изв'Ьст1я отъ Васил1я Николае- 
вича — и тогда останется одно: немедленно „приступить" — 
такъ какъ народъ (тотъ самый народъ, который не по- 
нимаетъ слова: „участ1е") дольше ждать не согласенъ! 

— А что же, вы хотели показать мн'Ь письма этого... 
какъ бишь его?— Кислякова? — спросил ъ Неждановъ. 

— После... после, — поспешно проговорилъ Марке- 
ловъ. — Тогда ужъ все — разомъ. 

Тарантасъ тронулся, 

— Будьте готовы! — раздался въ последшй разъ голосъ 
Маркелова. Онъ стоялъ на крыльцЬ, — а рядомъ съ нимъ, съ 
тою же неизменной унылостью во взгляде, вытянувъ сгор- 
бленный станъ, заложивъ обе руки за спину, распространяя 
запахъ ржаного хлеба и мухояра — и ничего не слыша, — 
стоялъ „изъ слугъ слуга", дряхлый дедовскш камердиперъ. 

До самаго города Машурина молчала, только покури- 
вала папиросу. Приближаясь къ заставе, она вдругъ 
громко вздохнула. 



— 81 — 

— Жаль мн-Ь Сергея Михайловича, — промолвила она — 
и лицо ея омрачилось. 

— Захлопотался онъ совсЬмъ, — зам-Ьтилъ Неждановъ: — 
мн'Ь кажется, хозяйство его идетъ плохо. 

— Мн-Ь не оттого его жаль. 

— Отчего же? 

— Несчастный онъ челов^&къ, неудачливый!.. Ужъ на 
что лучше его... анъ н'Ьтъ! Не годится! 

Неждановъ посмотр'Ьлъ на свою спутницу. 

— Да вамъ развГ. что-нибудь изв-Ьстно? 

— Ничего мн'Ь не изв-Ьстно... а всяк1й чувствуетъ по 
себ-Ь. Прощайте, Алексей Дмитричъ. 

Машурина вылЬзла изъ тарантаса — а часъ спустя, Не- 
ждановъ уже въ-Ьзжалъ на дворъ Сипягинскаго дома. — Не 
очень хорошо онъ себя чувствовалъ... Ночь онъ провелъ 
безъ сна... и потомъ всЬ эти словопрен1я... эти толки... 

Красивое лицо выглянуло изъ окна и дружелюбно ему 
улыбнулось... Это Сипягина приветствовала его возвра- 
щен 1е. 

„Как1е у ней глаза!" подумалось ему. 

ХП. 

Къ об'Ьду наехало много народу, — а послЬ обЬда, Не- 
ждановъ, воспользовавшись общей суетой, ускользнулъ къ 
себ-Ь въ комнату. Ему хотелось остаться наедин-Ь съ са- 
мимъ собою, хотя бы для того только, чтобы привести въ 
порядокъ впечатл'Ьнхя, вынесенныя имъ изъ его поЬздки. — 
За столомъ Валентина Михайловна несколько разъ вни- 
мательно посмотр'Ьла на него— но, невидимому, не им'Ьла 
возможности заговорить съ нпмъ; а Мар1анна, посл'Ь той 
неожиданной выходки, столь его удивившей, какъ будто 
совестилась и избегала его. — Неждановъ взялъ-было перо 
въ руки; ему захотелось побеседовать на бумаге съ своимъ 
другомъ Силинымъ; — но онъ не нашелъ, что сказать даже 
другу; или, быть-можетъ, такъ много противоположныхъ 
мыслей и ощущешй столпилось у него въ го.юве, что 
онъ не попытался ихъ распутать — и отложилъ все до 
другого дня.^Въ числе обедавшихъ былъ также г. Кал- 

Свчи11ен1я II. С. Тургеиева. Т. IV. ^ 



— 82 — 
лом'Ьйцевъ; никогда онъ не выказывалъ бол'Ье высоко- 
м'Ьр1я и джентльменской презрительности; но его развяз- 
ння рЪчи нисколько не д-Ьйствовали на Нежданова: онъ 
не зам-Ьчаль ихъ. Его окружало какое-то облако; полу- 
тусклой зав'Ьсой стояло оно между нимъ и остальнымъ 
м1ромъ — и, странное д-Ьло! — сквозь эту завесу видн'Ьлись 
ему только три лица — и всЬ три женскихъ — и всЬ три 
упорно устремляли на него свои глаза. Это были: Синя- 
гина, Мап1урина и Мар1анна. Что это значило? И почему 
именно эти три лица? Что между ними общаго? И что 
хотятъ они отъ него? 

Онъ легъ спать рано — но заснуть не могъ. Его посе- 
тили— не то что печальныя, — а темныя мысли... мысли о 
неизб'Ьжномъ конц'Ь, о смерти. — Он'Ь были ему знакомы. 
Долго онъ переворачивалъ ихъ и такъ, и сякъ, то содро- 
гаясь передъ вероятностью ничтожества, то прив11тствуя 
ее, почти радуясь ей. — Оиъ почувствовалъ наконецъ осо- 
бенное, ему знакомое волнеше... Онъ всталъ, сЬлъ за 
письменный столъ и, немного подумавъ, почти безъ по- 
правки, вписалъ следующее стихотворенхе въ свою за- 
ветную тетрадку: 

МилыГг другъ, когда я буду 
Умирать — вотъ мой приказъ: 
ВсЬхъ иоихъ писан1Г1 груду 
Истребп ты въ тотъ же часъ! 
Окружи меня цвЬтами, 
Солнце въ комнату впусти— 
За закрытыми дверями 
Музыкантовъ помЬсти. 
Запрети имъ плачъ печальный! 
Пусть, какъ будто въ часъ ппровъ, 
Р'Ьзко взвизгнетъ вальсъ нахальный 
Подъ ударами смычковъ! 
Олухомъ гаснущимъ внимая 
Замиран1ямъ струны, 
Самъ замру л, засыпая... 
И предсмертной тиитпы 
Не смутивъ иапраснымъ стономъ, 
Перейду я въ м1ръ иной, 
Убаюканъ легкимъ звономъ 
Легкой радости земной! 



— 83 — 

Когда онъ писалъ слово: „другъ" — онъ думалъ о томъже 
Силин-Ь. Онъ продекламировалъ вполголоса свое стихо- 
творен1е — и самъ удивился тому, что у него вышло изъ- 
подъ пера. Этотъ скептицизмъ, это равнодуш1е, это легко- 
мысленное безв'Ьр1е — какъ согласовалось все это съ его 
принципами? съ гЬмъ, что онъ говорилъ у Маркелова? — 
Онъ бросилъ тетрадку въ ящикъ стола — и вернулся къ 
своей постели. — Но заснулъ онъ передъ самымъ утромъ, 
когда уже первые жаворонки зазвен'Ьли въ побЬл'Ьв- 
шемъ неб'Ь. 

На другой день — онъ только-что кончилъ урокъ и си- 
д-Ьлъ въ бильярдной — Сипягина вошла, оглянулась, и 
съ улыбкой подойдя къ нему, позвала его къ себ'Ь въ ка- 
бинетъ. — На ней было легкое, барежевое платье, очень 
простенькое и очень миленькое: обшитые рюшемъ рукава 
доходили только до локтей, широкая лента охватывала 
ея станъ, волосы падали густыми космами на шею. Все 
въ ней дышало привЬтомъ и лаской, бережной, ободряю- 
щей лаской — все: и укрощенный блескъ полузакрытыхъ 
глазъ, и мягкая лЬность голоса, движен1Й, самой походки. 
Сипягипа привела Нежданова въ свой кабинетъ, уютный, 
пр1ятный, весь пропитанный запахомъ цв'Ьтовъ и духовъ, 
чистой св'Ьжестью женскихъ одеждъ, постояннаго жен- 
скаго пребыван1я; посадила его на кресло, сЬла сама 
возл-Ь него и начала его разспрашивать объ его поЬздкЬ, 
о жить'Ь-быть'Ь Маркелова — и такъ осторожно, коротко, 
хорошо! Она выказала искреннее участ1е къ судьб'Ь брата, 
о которомъ до т'Ьхъ поръ — при Нежданов'Ь — не упоминала 
ни разу; изъ иныхъ ея словъ молаю было попять, что 
отъ ея внимап1Я не ускользнуло чувство, внушенное ему 
Мар1аниой; она слегка погрустила... о томъ ли, что со 
стороны Мар1анны не проявилось взаимности, — о томъ ли, 
что выборъ брата палъ на д'Ьвушку, въ сущности ему 
чуждую — это осталось неразъясненнымъ. Но главное: она 
явно старалась приручить Нежданова, возбудить въ немъ 
дов'Ьр1е къ ней, заставить его перестать дичиться. — Ва- 
лентина Михайловна даже немножко попеняла на него 
за то, что онъ им'Ьетъ о ней .южное понят1е. 

6* 



— 84 — 

Неждановъ слушалъ ее, г.шдЬлъ ей на руки, на плечи, 
изр>>дка бросалъ взоръ на ея розоныя гуоы, на чуть-чуть 
колебавипяся пряди волосъ,— Сперва онъ отвЬчалъ очень 
кратко; онъ ощущалъ некоторое ст'Ьснен1е въ горл'Ь и 
въ груди... но мало-по-малу ош,ущен1е это смешилось дру- 
гимъ, все еще неспокойнымъ, но не лишенпымъ н'Ькото- 
рой сладости; онъ никакъ не ожидалъ, что такая важная 
и красивая барыня, такая аристократка, въ состоян1и 
заинтересоваться имъ, простымъ студентомъ; а она не 
только имъ интересовалась — она какъ будто немножко 
кокетничала съ нимъ. Нелсдановъ спрашивалъ себя, для 
чего она это все д-Ьлаетъ? — и не находилъ ответа; да, 
правду сказать, онъ и не нуждался въ немъ. Г-жа Си- 
пягина заговорила о Кол'Ь; она даже начала ув-Ьрять 
Нежданова, что собственно для того только и пожелала 
съ нимъ сблизиться, чтобы серьёзно побеседовать о своемъ 
СЫН'!'. — вообще, "чтобы узнать его мысли насчетъ воспи- 
тан1Я русскихъ д'Ьтей. Ш;сколько странною могла пока- 
заться внезапность, съ которою возникло въ ней это же- 
лан1е. Но д-Ьло было вовсе не въ томъ, что именно го- 
ворила Валентина Михайловна, а въ томъ, что на нее 
наб'Ьжало н^^что въ род'Ь чувственной струи, явилась по- 
требность покорить, нагнуть къ ногамъ своимъ эту непо- 
корную голову... 

Но зд'Ьсь приходится вернуться несколько назадъ. 

Валентина Михайловна была дочь очень ограниченнаго 
и не бойкаго генерала съ одной звЬздой и пряжкой за 
пятидесятилетнюю службу, — и очень пронырливой и 
хитрой малоросски, одаренной, какъ мног1я ея соотече- 
ственницы, крайне простодушной и даже глуповатой на- 
ружностью, изъ которой она ум^ла извлечь всю возмож- 
ную пользу. Родители Валентины Михайловны были люди 
небогатые; однако, она попала въ Смольный монастырь, 
где хотя и считалась республиканкой, но была на виду 
и на хорошемъ счету, потому что прилежно училась и 
примерно вела себя. По выходе изъ Смольнаго, она по- 
селилась вместе съ матерью (братъ уехалъ въ деревню, 
отецъ, генералъ со звездою и пряжкою, уже умеръ) — 



— 85 — 
въ опрятной, по очень холодной квартир']^: когда въ этой 
квартир'Ь говорили, можно было вид'Ьть паръ, выходив- 
Ш1Й изъ устъ; Валентина Михайловна смЬялась и ув'Ь- 
ряла, что это — „какъ въ церкви". Она храбро переносила 
вс'Ь неудобства б'Ьднаго, ст'Ьсиеннаго житья: — у ней былъ 
удивительно ровный нравъ. Съ помощью матери ей уда- 
лось поддержать и прюбр'Ьсти знакомства и связи: о ней 
говорили вс'Ь, даже въ высшихъ сферахъ, какъ о дЬвушк'Ь 
очень милой, очень образованной — и очень приличной. У 
Валентины Михайловны было несколько жениховъ; изъ 
вс'Ьхъ изъ нихъ она выбрала Сипягина — и влюбила его 
въ себя очень просто, быстро и ловко... Впрочемъ, онъ и 
самъ скоро понялъ, что ему лучше жены не найти. Она 
была умна, не зла... скор'Ьй добра, въ сущности холодна 
и равнодушна... и не допускала мысли, чтобы кто-нибудь 
могъ остаться равнодушнымъ къ ней. Валентина Михай- 
ловна была проникнута той особенной грац1ей, которая 
свойственна „милымъ" эгоисткамъ; — въ этой грац1и н'Ьтъ 
ни поэз1и, ни истинной чувствительности, но есть мяг- 
кость, есть симпат1я, есть даже нежность. Только пере- 
чить этимъ прелестнымъ эгоистамъ не сл-Ьдуотъ: он'Ь 
властолюбивы — и не выносятъ чужой самостоятельности. 
Женщины, подобныя Сипягиной, возбуждаютъ и волнуютъ 
людей неопытныхъ и страстныхъ; сами он'Ь любятъ пра- 
вильность и тишину жизни. Доброд'Ьтель имъ легко 
дается — он'Ь невозмутимы; но постоянное желанхе пове- 
левать, привлекать и нравиться придаетъ имъ подвиж- 
ность и блескъ: воля у нихъ крепкая — и самое ихъ 
обаян1е частью зависитъ отъ этой крЬпкой воли. Трудно 
устоять человеку, когда по такому ясному, нетронутому 
существу заб'1>гаютъ огоньки какъ бы невольной, тайной 
н'Ьги; онъ такъ и ждетъ, что вотъ-вотъ наступитъ часъ — 
и ледъ растаетъ; но св-Ьтлый ледъ только играетъ лу- 
чами — и не растаять, и не помутиться ему никогда! 

Кокетничать немногаго стоило Сипягиной: она очень 
хорошо знала, что опасности для нея ы'Ьтъ и не можетъ 
быть. А между т-Ьмъ — заставить чуж1е глаза то померк- 
нуть, то заблистать, чуж1Я щеки разгораться желан1емь 



— 86 — 
и страхомъ, чужой голосъ задрожать и оборваться, сму- 
тить чужую душу — о, какъ это было сладко ея душ-Ь! 
Какъ весело было вспоминать поздно вечеромъ, ложась въ 
свое чистое ложе на безмятежный сонъ, — вспоминать всЬ 
эти взволнованныя слова, и взгляды, и вздохи. Съ какой 
довольной улыбкой уходила она тогда вся въ себя, въ со- 
знательное ощу1цен1е своей неприступности, своей недося- 
гаемости — и снисходительно отдавалась закопнымъ ласкамъ 
бдаговоспитаннаго супруга! Это было такъ пр1Ятно, что 
она даже умилялась подчасъ и готова была сделать 
доброе д'Ьло, помочь ближнему... Она однажды основала 
маленькую богад'Ьльню послй того, какъ одинъ до безум1я 
въ нее влюбленный секретарь посольства попытался зар^^- 
заться! Она искренно молилась за него, хотя религ1озное 
чувство съ самыхъ раннихъ л'Ьтъ въ ней было слабо. 

Итакъ, она бесЬдовала съ Нелгдановымъ и всячески 
старалась покорить его себ'Ь „подъ нози". Она допускала 
его до себя, она какъ бы раскрывалась передъ нимъ, и 
съ милымъ любопытствомъ, съ полу-материнской н^Ьжностью 
смотр'Ьла, какъ этотъ очень недурной и интересный и су- 
ровый радикалъ тихонько и неловко шелъ ей навстр'Ьчу. 
День, часъ, минуту спустя все это исчезнетъ безъ сл'Ьда— 
но, пока, ей весело, ей немножко см'Ьшно, немножко жут- 
ко — и немножко даже грустно. Позабывъ его происхожде- 
ще, и зпая, какъ подобное вниман1е цЬнится одинокими, 
отчужденными людьми, Валентина Михайловна начала- 
было разспративать Нелсдапова объ его молодости, объ 
его семь'Ь... Но мгновенно догадавшись по его смущен- 
нымъ и р'Ьзкимъ отзывамъ, что попала впросакъ, Вален- 
тина Михайловна постаралась загладить свою ошибку и 
распустилась еш,е немножко больше передъ нимъ... Такъ 
въ томный :каръ л'1^тпяго полудня расцветшая роза рас- 
пускаетъ свои душистые лепестки, которые вскор']^ снова 
сожметъ и свернетъ крепительная прохлада ночи. 

Вполн"!! загладить свою ошибку ей однако не удалось. — 
Затронутый за больное м^^сто, Неждановъ у5ке не могъ 
довариться попрежнему. То горькое, что опъ всегда но- 
силъ, всегда ощущалъ на дп4 души, — шевельнулось опять; 



— 87 — 
проснулись демокра'5ическ1я 11одозр'Ьн1я и укорггиш. — „Не 
для этого я пргЬхалъ сюда", — подумалось ему; вспомни- 
лись ему насм'Ьшливыя наставленхя Паклйна... и онъ вос- 
пользовался первой минутой молчап1я, всталъ, поклонился 
короткимъ поклономъ — и вышелъ „очень глупо", какъ 
онъ невольно шепнулъ самому себ'1). 

Его смущен1е не ускользнуло отъ Валентины Михай- 
ловны... но, судя по улыбочк'Ь, съ которой она проводила 
его взоромъ, — она растолковала это смущенхе выгодпымъ 
для себя образомъ. 

Въ бильярдной Нежданову попалась Мар1анна. Она стоя- 
ла спиной къ окну, недалеко отъ двери кабинета, т'Ьсно 
скрестивъ руки. Лицо ея находилось въ почти черной 
тЬни; — но такъ вопросительно, такъ настойчиво гляд'Ьли 
на Нежданова ея см'Ьлые глаза, такое презр1>н1е, такую 
обидную жалость выражали ея сжатыя губы, что онъ оста- 
новился въ недоум^ши... 

— Вы хотите мн'Ь что-то сказать? —невольно прогово- 
рилъ онъ. 

Мар1анна не тотчасъ отв'Ьтила. 

— Н'Ьтъ... или да; хочу. Только не теперь. 
■ — Когда же? 

• — А вотъ погодите. Можетъ-быть — завтра, молсетъ- 
быть — никогда. Я вЬдь очень мало знаю — кто вы соб- 
ственно такой? 

— Однако, —началъ Неждановъ: — мнЬ иногда казалось... 
что между нами... 

— А вы меня совс'Ьмъ не знаете, — перебила Мархан- 
на. — Да вотъ, погодите. Завтра, можетъ-быть. Теперь мн'Ь 
надо идти къ моей... госпож'Ь. До завтра! 

Неждановъ ступилъ раза два — ^но вдругъ вернулся. 

— Ахъ, да! Мар1анна Викентьевна... я все хот'Ьлъ 
васъ спросить: не позволите ли вы мн4 пойти съ вами 
въ школу, — посмотреть, какъ вы тамъ занимаетесь — пока 
ее не закрыли. 

— Извольте... Только я не о школ'Ь хогЬла съ вами 
говорить. 

— А о чемъ же? 



— 88 — 

— До завтра, — повторила Марганна. 

Но она не дождалась завтрашняго дня — и разговоръ 
между ею и Неждановымъ произошелъ въ тотъ же ве- 
черъ^ — въ одной изъ липовыхъ аллей, начинавшихся не- 
далеко отъ террасы. 

XIII. 

Она сама первая приблизилась къ нему. 

— Г-нъ Неждановъ, — начала она торопливымъ голо- 
сомъ: — вы, кажется, совершенно очарованы Валентиной 
Михайловной? 

Она повернулась, не дождавшись отвЬта, и пошла вдоль 
аллеи; и онъ ношелъ съ ней рядомъ. 

— Почему вы это думаете? — спросилъ онъ, погодя не- 
много. 

— А развЬ н'Ьтъ? Въ такомъ случа-Ь она дурно распо- 
рядилась сегодня. Воображаю, какъ она хлопотала, какъ 
разставляла свои маленьк1я сЬти! 

Неждановъ ни слова не промолвилъ и только* сбоку 
посмотр'Ьлъ на свою странную собеседницу. 

— Послушайте, — продолжала она: — я не стану притво- 
ряться: я не люблю Валентины Михайловны — и вы это 
очень хорошо знаете. Л могу вамъ показаться несправедли- 
вой... но вы сперва подумайте... 

Голосъ перес'1;кся у Мар1анны. Она краснела, она вол- 
новалась... Волнен1е у ней всегда принимало такой видъ, 
какъ-будто она злится. 

— Вы, в-Ьроятно, спрашиваете себя, — начала она сно- 
ва: — зач^мъ эта барышня мн^ все это разсказываетъ? Вы, 
должно-быть, то же самое подумали, когда я вамъ сооб- 
щила изз'Ьст1е... насчетъ г-на Маркелова. 

Она вдругъ нагнулась, сорвала небольшой грибокъ, пе- 
реломила его пополамъ и отбросила въ сторону. 

— Вы ошибаетесь, Мар1анна Викентьевна, — промолвилъ 
Неждановъ: — я, напротивъ, подума.гь, что я внушаю вамъ 
дов'Ьр1е — и эта мысль мн-Ь была очень ир1ятна. 

Неждановъ сказалъ неполную правду: эта мысль только 
теперь пришла ему въ голову. 



— 89 — 
Мар1анпа мгновенно глянула на него. До т'Ькъ поръ она 
Бсе отворачивалась. 

— Вы не то, чтобы внушали мнЬ довЬрхе, — проговори- 
ла она, какъ бы размышляя: — вы в'Ьдь мнЬ совсЬмъ чу- 
жой. Но ваше иоложен1е — и мое — очень схожи. Мы оба 
одинаково несчастливы; вотъ что насъ свя^ываетъ. 

— Вы несчастливы? — спросилъ Неждановъ. 

— А вы — н'Ьтъ? — отв'Ьчала Мар1анна. 
Онъ ничего не сказалъ. 

— Вамъ известна моя истор1я? — заговорила она съ жи- 
востью: — истор1я моего отца? его ссылка? — н'Ьтъ? Ну, такъ 
знайте же, что онъ быль взятъ подъ-судъ, найденъ ви- 
новатымъ, лишенъ чиновъ... и всего — и сосланъ въ Си- 
бирь. Потомъ онъ умеръ... мать моя тоже умерла. Дядя 
мой, г-нъ Синягипъ, братъ моей матери, призр'Ь.1ъ меня — 
я у него на хлЬбахъ — онъ мой благодетель, и Валентина 
Михайловна моя благод'Ьтедьница — а я имъ плачу черной 
неблагодарностью, — потому что у меня, должно-быть, сердце 
черствое — и чужой хл'Ьбъ горекъ — и я не умЬю перено- 
сить снисходительныхъ оскорблен1й — и покровительства 
не терплю... и не умЬю скрывать— и когда меня безпре- 
станно колютъ булавками — я только оттого не кричу, что 
я очень горда. 

Произнося эти отрывочныя р'Ьчи, Мар1анна шла все 
быстр'Ьй и быстрей. 

Она вдругъ остановилась. 

— Знаете ли, что моя тетка, чтобы только сбыть меня 
съ рукъ, прочитъ меня... за этого гадкаго Каллом1>йце- 
ва? — В'Ьдь ей изв'];стны мои убЬжденья — в'Ьдь я въ гла- 
захъ ея нигилистка — а онъ! Я, конечно, ему нб нравлюсь, 
я В'Ьдь не красива — но продать меня можно. В'Ьдь это 
тоже благод'Ьяше. 

— Зач'Ьмъ же вы... — началъ-было Неждановъ — и за- 
пнулся. 

Мар1анна мгновенно глянула на него. 

— Зач'Ьмъ я не приняла предложен1е г-на Маркелова — 
хотите вы сказать? Не такъ ли? Да; но что же дЬлать? Онь 
хорош1Й челов-Ькъ. Но я не виновата: я не люблю его. 



— 90 — 

Марханна снова пошла впередъ, какъ бы лгелая изба- 
вить своего собес'Ьдника отъ обязанности ч'Ьмъ-нибудь 
отозваться па это нежданное признан1е. 

Они оба достигли конца аллеи. Мар1анна проворно 
свернула на узкую дорожку, проложенную сквозь сплош- 
ной ельникъ — и пошла по ней. — Неждановъ отправился 
за Мар1анной. Онъ ощущалъ двойное недоухМ'Ьнье: чудно 
ему казалось, какимъ образомъ эта дикая д-Ьвушка вдругъ 
такъ откровенничаетъ съ нимъ — и еще больше дивился 
онъ тому, что откровенность эта нисколько его не пора- 
жаетъ, что онъ находитъ ее естественной. 

Мар1анна вдругъ обернулась — и стала посреди дорожки, 
такъ что ея лицо пришлось на разстояши аршина отъ лица 
Нежданова, и глаза ея вонзились прямо въ его глаза. 

— Алекс'Ьй Дмитричъ, — заговорила она: — не думайте, 
что моя тетка зла... Н'Ьтъ! она вся — ложь, она комедхант- 
ка, она позёрка — она хочетъ, чтобы всЬ ее обожали — 
какъ красавицу — и благоговели передъ нею, какъ передъ 
святою! Она придумаетъ задушевное слово, скажетъ его 
одному — а потомъ повторяетъ это же слово другому и 
третьему — и все съ такимъ видомъ, какъ-будто она сей- 
часъ это слово придумала — и тутъ же кстати играетъ 
своими чудесными глазами! Она самоё себя очень хорошо 
знаетъ — она знаетъ, что похожа на Мадонну, и никого не 
любитъ! Притворяется, что все возится съ Колей — а 
только всего и'д'Ьлаетъ, что говоритъ о немъ съ умными 
людьми. Сама она никому зла не желаетъ... Она вся — 
благоволен1е! Но пускай вамъ въ ея присутств1и всЬ ко- 
сти въ т'Ьл'Ь ыереломаютъ... ей ничего! Она пальцемъ не 
пошевельнетъ, чтобы васъ избавить; — а если ей это нуж- 
но или выгодно... тогда... о, тогда! 

Мар1анна умолкла. Желчь душила ее, она р-Ьшилась 
дать ей волю, она не могла удержаться — но р4чь ея не- 
вольно обрывалась. Мар1анна принадлежала къ особенно- 
му разряду несчастныхъ суп1,ествъ (въ Росс1и они стали 
попадаться довольно часто)... Справедливость удовлетво- 
ряетъ, но не радуетъ ихъ — а несправедливость, на кото- 
рую они страшно чутки, возмущаетъ ихъ до дна души. — 



— ^1 — 
Цока она говорила, Неждановъ гляд'Ьлъ на нее внима- 
тельно; ея покрасн'Ьвшее лицо, съ слегка разбросанными 
короткими волосами, съ трепетнымъ подергиваньемъ тон- 
кихъ губъ, показалось ему и угрожающимъ, и значитель- 
нымъ, — и красивымъ. Солнечный св-Ьтъ, перехваченный 
частой сеткой ветвей, лежалъ у ней на лбу золотымъ 
косымъ пятномъ — и этотъ огненный языкъ шелъ къ воз- 
бужденному выражен1ю всего ея лица, къ широко рас- 
крытымъ, педвижнымъ и блестящимъ глазамъ, къ горячему 
звуку ея голоса. 

— Скажите, — спросилъ ее, наконецъ, Неждановъ: — от- 
чего вы меня назвали несчастливымъ? Разв'Ь вамъ извест- 
но мое прошедшее? 

Мар1анна кивнула головою. 

— Да. 

— То-есть... какъ же такъ известно? Вамъ кто-нибудь 
говорилъ обо МН'Ь? 

— Мн'Ь изв'Ьстно... ваше происхождеше. 

— Вамъ известно... Кто же вамъ сказалъ? 

— Да все та же — та же Валентина Михайловна, ко- 
торою вы такъ очарованы. Она не преминула заметить 
при МН'Ь — по обыкновен1ю вскользь, но внятно — не съ 
сожал'Ьшемъ, а какъ либералка, которая выше всякихъ 
предразсудковъ — что вотъ-молъ какая существуетъ случай- 
ность въ жизни нашего новаго учителя! Не удивляйтесь, 
пожалуйста: Валентина Михайловна точно таклге вскользь и 
съ сожалЪн1емъ, чуть не всякому посЬтителю сообщаетъ, что 
вотъ-молъ въ жизни моей племянницы какая существуетъ... 
случайность: ея отца за взятки сослали въ Сибирь! Какою 
аристократкой она себя ни воображай — она просто сплет- 
ница и позёрка —эта ваша Рафаэлевская Мадонна! 

— Позвольте, — зам^тилъ Неждаповъ: — почему же она 
„моя"? 

Мар1анна отвернулась и пошла опять по дорожк'Ь. 

— У васъ съ ней былъ такой большой разговоръ, — 
произнесла она глухо. 

— Я почти ни одного слова не вымолвилъ, — отв^тилъ 
Неждановъ:— она одна все время говорила. 



— 92 — 
Мар1анна шла нпередъ молча. Но вотъ дорожка повер- 
нула въ сторону, — ельникъ словно разстуиился, и откры- 
лась впереди небольшая поляна съ дуплистой плакучей 
березой посредин'Ь и круглой скамьей, охватывавшей 
стволъ стара го дерева. Мар1анпа сЬла на эту скамью; 
Неждановъ поместился рядомъ. Надъ головами обоихъ 
тихонько покачивались длинные пучки висячихъ в4токъ, 
покрытыхъ мелкими зелеными листочками. Кругомъ въ 
жидкой трав']} б^^л'Ьли ландыши— и отъ всей поляны под- 
нимался св'Ьж1й запахъ молодой травы, пр1ятно облег- 
чавш1Й грудь, все еще ст'Ьсненную смолистыми испаре- 
шями елей. 

— Вы хотите пойти со мной посмотр'Ьть здешнюю 
школу, — начала Мар1анна: — что-жъ? пойдемте. — Только... 
я не знаю. Удовольств1я вамъ будетъ мало. Вы слышали: 
нашъ главный учитель — д1аконъ. Онъ челов4къ добрый, — 
но вы не можете себ^ представить, о чемъ онъ бесЬдуетъ 
съ учениками! Межъ ними есть мальчикъ... его зовутъ 
Гарасей — онъ сирота, десяти л^тъ, — и, представьте! онъ 
учится лучше всЬхъ! 

Перем'Ьнивъ внезапно предметъ разговора, Мар1анна 
сама какъ будто изменилась: она побледнела, утихла — и 
лицо ея выразило смущен1е, словно ей совестно стало 
всего, что она наговорила. Ей, видимо, хотелось навести Не- 
жданова на какой-нибудь „вопросъ" — школьный, крестьян- 
сшй — лишь бы только не продолжать въ прежнемъ тоне. 
Но ему въ эту минуту было не до „вопросовъ". 

— Мар1анна Викентьевна, — началъ онъ: — скажу вамъ 
откровенно: я никакъ не ожидалъ всего того... что теперь 
произошло между нами. — (При слове: „произошло" она 
слегка насторожилась.) Мне кажется, мы вдругъ — очень... 
очень сблизились. Да оно такъ и следовало. Мы давно 
подходимъ другъ къ другу; только голосу не подавали. — 
А потому я буду съ вами говорить безъ утайки. — Вамъ 
тяжело и тошно въ здешнемъ доме; но дядя вашъ — онъ 
хотя ограниченный, однако, насколько я могу судить, гу- 
манный человекъ? разве онъ не понимаетъ вашего поло- 
жен1я, не становится на вашу сторону? 



— 98 — 

— Мой дядя? Во-первыхъ — онъ вовсе не человЬкъ: онъ 
чиновпикъ — сенаторъ, или министръ... я ужъ не знаю. А 
во-вторыхъ... я не хочу напрасно лгаловаться и клеветать: 
мн-Ь вовсе не тошно и не тяжело зд'Ьсь, то-есть, меня 
зд'Ьсь не прит'Ьсняютъ; маленьк1я шпильки моей тетки въ 
сущности для меня ничто... Я соверпгенно свободна. 

Неждановъ съ изумленхемъ глянулъ на Мар1анну. 

— Въ такомъ случае... все, что вы мнЬ сейчасъ говорили... 

— Вы вольны см'Ьяться надо мною, — подхватила она: — 
но если я несчастна — то не своимъ несчастьемъ. — МнЬ 
кажется иногда, что я страдаю за всЬхъ притЬспенныхъ, 
б-^.дныхъ, жалкихъ на Руси... нЬтъ, не страдаю — а него- 
дую за нихъ, возмущаюсь... что я за нихъ готова... го- 
лову сложить. Л несчастна тЪмъ, что я барышня, прижи- 
валка, что я ничего, ничего не могу и не умЬю! Когда 
мой отецъ былъ въ Сибири, а я съ матушкой оставалась 
въ Москве — ахъ, какъ я рвалась къ нему! — и не то, чтобы 
я очень его любила или уважала — но мн"!! такъ хот'Ь- 
лось изв'Ьдать самой, посмотреть собственными глазами, 
какъ живутъ ссыльные... загнанные... И какъ мн^ было 
досадно на себя и на всЬхъ этихъ снокойныхъ, зажиточ- 
ныхъ, сытыхъ!.. А потомъ, когда онъ вернулся, надло- 
манный, разбитый — и началъ унижаться, хлопотать и за- 
искивать... ахъ... какъ это было тяжело! Какъ хорошо 
онъ сд'Ьлалъ, что умеръ... и матушка тоже! Ио вотъ, я 
осталась въ живыхъ... Къ чему? Чтобы чувствовать, что 
у меня дурной нравъ, что я неблагодарна, что со мной 
ладу н^^тъ — и что я ничего, ничего — не могу ни для чего, 
ни для кого! 

Мар1анна отклони.1ась въ сторону — ^рука ея скользнула 
на скамью. Нежданову стало очень жаль ея; онъ прикос- 
нулся къ этой повисшей рукЬ... но Мархапна тотчасъ ее 
отдернула, не потому, чтобы движете Нежданова показа- 
лось ей пеум'Ьстнымъ — а чтобы онъ — сохрани Богъ — не 
подумалъ, что она напрашивается на участ1е. 

Сквозь в-Ьтки ельника мелькнуло вдали женское платье. 

Мар1анпа выпрямилась. — Посмотрите, ваша Мадонна 
выслала свою шп1онку. Эта горничная должна наблюдать 



— 04 — 
мною — и доносить своей барын'Ь, гдЬ я бываю и съ 
к'Ьмъ! — Тетка вероятно сообразила, что я съ вами, — и 
находитъ, что это неприлично — особенно, посл'Ь сентимен- 
тальной сцены, которую она передъ вами разыграла. Да 
и въ самомъ д-Ьл-Ь — пора вернуться. Пойдемте. 

Мар1анна встала; Неждановъ тоже поднялся со своего 
м'Ьста. Она глянула на него черезъ плечо и вдругъ по ея 
лицу мелькнуло выражен1е почти д-Ьтское, миловидное, 
немного смущенное. 

— Вы в-Ьдь не сердитесь на меня? Вы не думаете, что 
я тоже порисовалась передъ вами?— П^тъ, вы этого не 
думаете, — продолжала она, прежде ч'^)Мъ Неждановъ ей 
что-нибудь отв-Ьтилъ. — Вы в-Ьдь такой же, какъ я— не- 
счастный — и нравъ у васъ тоже... дурной, какъ у меня. — 
А .завтра мы пойдемъ вмЬст'Ь въ школу, потому что мы 
в1>дь теперь хорош1е пр1ятели. 

Когда Мар1анна и Неждановъ приблизились къ дому, 
Валентина Михайловна посмотрела на нихъ въ лорнетку 
съ высоты балкона— и съ своей обычной, кроткой улыб- 
кой тихонько покачала головою; а возвращаясь, черезъ 
раскрытую стеклянную дверь, въ гостиную, въ которой 
Сипягинъ уже сид^лъ за преферансомъ съ завернувшимъ 
на чаекъ беззубымъ сосЬдомъ, промолви.т громко и про- 
тяжно, отставляя слогъ отъ слога: 

— Какъ сыро на воздухЬ! Это нездорово! 
Мар1анна переглянулась съ Неждановымъ; а Сипягинъ, 

который только-что обремизилъ своего партнера, бросилъ 
на жену истинно-министерск1Й взоръ вбокъ и вверхъ че- 
резъ щеку — и потомъ перевелъ тотъ же сонливо-холодный, 
но проницательный взоръ на входившую изъ темнаго сада 
молодую чету. 

Х1У. 

Минуло еще двЬ недели. — Все шло своимъ порядкомъ. 
Сипягинъ распред'Ьлялъ ежедневныя занят1я — если не 
какъ министръ, то уже пав'Ьрное, какъ директоръ депар- 
тамента — и держался попрежнему — высоко, гуманно и н'Ь- 
сколько брезгливо; Коля бралъ уроки, Анна Захаровна 



— 05 — 
терзалась постоянной, угнетенной злобой, гости на'Ьзжали, 
разговаривали, сражались въ карты — и, повидимому, не 
скучали; Валентина Михайловна продолжала заигрывать 
съ Неждановымъ — хотя къ ея любезности стало прим'Ь- 
шиваться н-Ьчто въ род'Ь добродушной ирон1И. Съ Мар1- 
анной Неждановъ окончательно сблизился — и, къ удивлешю 
своему, нашелъ, что у ней характеръ довольно ровный и 
что съ ней можно говорить обо всемъ, не натыкаясь на 
слишкомъ р'Ьзк1я противор'1>ч1я. — Вм'Ьст'11 съ нею онъ раза 
два посЬтилъ школу — но съ перваго же пос'Ьщен1Я убедил- 
ся, что ему тутъ д^^лать нечего. Отецъ д1аконъ завлад'Ьлъ 
ею вдоль-и-поперекъ, съ разр'Ьшен1я Сипягина и по его 
вол'Ь. Отецъ д1аконъ училъ грамотЬ недурно, хотя по 
старинному способу — ^но на экзаменахъ предлагалъ во- 
просы — довольно несообразные; наприм'1фъ, онъ спросилъ 
однажды Гарасю: „какъ-молъ онъ объясняетъ выражен1е: 
„темна вода во облац^хъ?" — на что Гарася долженъ былъ, 
по указан1ю самого отца д1акона, ответствовать: „с1е есть 
необъяснимо". Впрочемъ, школа скоро и такъ закрылась — 
по случаю л^тняго времени — до осени.— Памятуя наста- 
влен1е Паклина и другихъ, Неждановъ старался также 
сближаться съ крестьянами; но въ скорости замети л ъ, 
что онъ просто изучаетъ ихъ, насколько хватало наблю- 
дательности — а вовсе не пропагандируетъ! Онъ почти 
всю свою жизнь провелъ въ город'Ь — и между нимъ и 
деревенскимъ людомъ существовалъ оврагъ или ровъ, 
черезъ который онъ никакъ не могъ перескочить. Не- 
жданову пришлось обменяться несколькими словами съ 
пьяни п.ей Кирилой и дал;е съ Менделеемъ Дутикомъ — 
но, странное дЬло!— онъ словно роб^лъ передъ ними — и 
кроме очень общей и очень короткой ругани, онъ отъ 
нихъ ничего не услышалъ. Другой иужикъ — звали его 
битюевымъ — просто втупикъ его поставилъ. .1ип;о у 
этого мужика было необычайно энергическое, чуть не 
разбойничье... „Ну, этотъ — наверное, надежпый!" — дума- 
лось Нежданову... И что же? витюевъ оказался бобылемъ; 
у него м1ръ отобралъ землю, потому что онъ — человекъ 
здоровый и даже силъпый~не могъ работать. — „Не могу!" — 



— 90 — 
всхлипывалъ битюевъ самъ, съ глубокимъ, внутреннимъ 
стономъ — и протялшо вздыхалъ: — „не могу работать! 
убейте меня! — ^А то я на себя руки наложу!" — И кон- 
чалъ т'Ьмъ, что просилъ милостыньки — грошика на хле- 
бушко... А лицо — какъ у Ринальдо Ринальдини! — Фабрич- 
ный народъ — такъ тотъ сог.с1'.мъ не дался Нежданову; 
все эти ребята были либо ужаспо-бойк1е, либо ужасно- 
мрачные... и у Нежданова съ ними тоже не вышло ни- 
чего. Опъ по этому поводу паписалъ другу своему, Си- 
лину, большое письмо, въ которомъ горько жаловался на 
свою неум1^лость и приписывалъ ее своему скверному вос- 
питан1ю и пакостной эстетической натур-Ь! Онъ вдругъ 
вообразилъ, что его призван1е — въ дЬл'Ь пропаганды — 
д-Ьйствовать не живымъ, устнымъ словомъ, — а письмен- 
нымъ; но задуманныя имъ брошюры не клеились. Все, 
что онъ пытался выводить на бумаге, производило на 
него самого впечатл'Ьн1е чего-то фальшиваго, натяну- 
таго, нев'Ьрнаго въ тонЬ, въ язык-Ь, — и онъ раза два — 
о, ужасъ! — невольно сворачивалъ на стихи или на скепти- 
ческ1я, личныя изл1ян1я. Онъ даже рЬшился (важный 
признакъ довер1я и сближен1я!)— говорить объ этой сво- 
ей неудаче съ Мар1анной... и, опять-таки къ удивлен1ю 
своему, — нашелъ въ ней сочувств1е — разумеется, не къ 
своей беллетристике^ — а къ той нравственной болезни, 
которой онъ страдалъ и которая не была ей чужда. 
Мар]анна не хуже его возставала на эстетику; — а соб- 
ственно потому и не полюбила Маркелова и не пошла 
за него, что въ немъ не существовало и следа той са- 
мой эстетики! — Мар1анна, конечно, въ этомъ даже себе 
самой не смела сознаться; но ведь только то и сильно 
въ насъ, что остается для насъ самихъ полуподозрен- 
ной тайной. 

Такъ шли дни — туго, неровно— по не скучно. 

нечто странное происходило съ Неждановымъ. Онъ 
былъ недоволенъ собою, своей деятельностью — то-есть, 
своимъ бездейств1емъ; речи его почти постоянно отзыва- 
лись желчью и едкостью самобичеван1я; а на душе у пего, 
где-то тамъ, очень далеко внутри — было не дурно; онъ 



_ 97 — 
испытывалъ даже н'Ькоторое успокоехпе. Было ли то сл'Ьд- 
ств1емъ деревенскаго затишья, воздуха, л'Ьта, вкусной 
пищи, удобнаго житья, — происходило ли оно отъ того, 
что ему въ первый разъ отроду случилось изведать 
сладость соприкосновешя съ женскою душою? — сказать 
трудно; но ему въ сущности было даже легко, хотя онъ 
и жаловался — искренно жаловался — другу своему, Силину. 

Впрочемъ, это иастроен1е Нежданова было внезапно и 
насильственно прервано — въ одинъ день. 

Утромъ того дня онъ получилъ записку отъ Васил1я 
Николаевича, въ которой предписывалось ему вмЬстЪ съ 
Маркеловымъ — въ ожидании дальнЬйшихъ инструкд1Й — 
немедленно познакомиться и сговориться съ уже поиме- 
нованнымъ Соломинымъ и нЬкоторымъ купцо^^ъ Голушки- 
нымъ, старообрядцемъ, проживавшимъ въ С*. Записка 
эта перетревожила Нежданова: упрекъ его безд'1>йств1ю 
послышался ему въ ней. Горечь, которая все это время 
кипЬла у него на однихъ словахъ, теперь снова подня- 
лась со дна его души. 

Къ обЬду пргЬ^алъ Каллом'Ьйцевъ, разстроенный и раз- 
драженный. — Представьте, — закричалъ онъ почти слезли- 
Бымъ голосомъ: — какой ужасъ я сейчасъ вычиталъ въ 
газете: — моего друга, моего мнлаго Михаила, сербскаго 
князя, как1е-то злодЬи убили въ Белград!.! — До чего на- 
конецъ дойдутъ эти якобинцы и революц10неры, если и.чъ 
не поло;катъ твердый пред1иъ! — Сипягинъ „позволилъ 
себ'Ь заметить", что это гнусное убхйство, в'Ьроятно, совер- 
шено не якобинцами — „коихъ въ Сербхи не предпола- 
гается" — а людьми парт1и Карагеорг1евичей, врагами Обре- 
новичей... Но Каллом'Ьйцевъ ничего слышать не хот'Ьлъ 
и тЬмъ же слезливымъ голосомъ началъ снова разсказы- 
вать, какъ покойный князь его любилъ, и какое ему по- 
дарилъ ружье!.. Понемногу расходившись и придя въ 
азартъ, Каллом^шцевъ отъ заграничныхъ якобинцевъ обра- 
тился къ доморощеннымъ иигилистамъ и соц1алистамъ — 
и разразился накопецъ д'Ьлой филиппикой. Обхвативъ, 
по-модному, большой б'Ьлый хл'Ьбъ об'Ьими руками и пе- 
реламывая его пополамъ надъ тарелкой супа, какъ это 

Соч1шен1я и. С. Тургенева. Т- IV. 7 



— 98 — 
д-^лають завзятые парижане въ „Са^'ё-ШсЬе" — опъ изъ- 
лвлялъ желап1е раздробить, превратить въ прахъ всЬхъ 
т4хъ, которые сопротивляются — чему бы и кому бы то 
пи было!!. Онъ именно такъ выразился. — „Пора! пора!" — 
твердилъ онъ, занося себ-!; ложку въ ротъ;— „пора! пора!"— 
повторялъ онъ, подставляя рюмку слуг'Ь, разливавшему 
хересъ. Съ благогов-Ьньемъ упомянулъ онъ о великихъ 
московскихъ публицистахъ — и I^а(1^81а8, по1ге Ьоп е(; сЬег 
ЬасИзкв, по сходилъ у пего съ языка. — И при этомъ онъ 
то-и-д-Ьло устремлялъ взоръ на Нежданова, словно ты- 
калъ его имъ. — „Вотъ, молъ, теб'Ь! Получай загвоздку! 
это я на твой счетъ! А вотъ еще!"— Тотъ не вытерп4лъ 
наконецъ — и пачалъ возражать — немного, правда, тре- 
петнымъ (конечно, не отъ робости) и хриповатымъ голо- 
сомъ; началъ защищать надежды, принципы, идеалы мо- 
лодежи. Каллом'Ьйцевъ немедленно запищалъ — негодова- 
н1е въ немъ всегда выражалось фальцетомъ — и сталъ 
грубить. Сипягинъ величественно принялъ сторону Не- 
Лгданова; Валентина Михайловна тоже соглашалась съ 
мужемъ; Анна Захаровна старалась отвлечь вниман1е Ко- 
ли — и бросала, куда ни попало, яростные взгляды изъ- 
подъ нависшаго чепца; Мар1анна не шевелилась, словно 
окамен'Ьла. 

Но вдругъ, услышавъ въ двадцатый разъ произнесенное 
имя Ьа(3181а8'а, — • Неждановъ вспыхпулъ весь и, ударивъ 
ладонью по столу, воскликну лъ: 

— Вотъ нашли авторитетъ! — Какъ-будто мы не зна^мъ, 
что такое этотъ Ьас1181а8? Опъ — прирожденный клевретъ 
и больше ничего! 

— А... а... а... во... вотъ какъ... вотъ ку... куда! — про- 
стоналъ Каллом1)йцевъ, заикаясь отъ б'Ьшенства... — Вы 
вотъ какъ позволяете себЬ отзываться о челов'Ьк'Ь, кото- 
раго уважаютъ так1я особы, какъ графъ Блазенкрамфъ и 
князь Коврижкинъ! 

Нелсдановъ пожалъ плечами. — Хороша рекомендац1я: 
князь Коврижкинъ, этотъ лакей-энтуз1астъ.,. 

— Ьа(1181а8 — мой другъ, — закричалъ Каллом'Ьйцевъ: — 
онъ мой товарищъ — и я... 



— 91) — 

— Тъмъ хуже для васъ, — перебилъ Неждановъ:— зна- 
читъ, вы разд'Ьллете его образъ мыслей, и мои слова 
относятся такъ же къ вамъ. 

Каллом'Ьйценъ помертв'кгъ отъ злости. — Ка... какъ? 
Что? Какъ вы смеете? На... надобно васъ... сейчасъ... 

— Что вамъ угодно сделать со мною сейчасъ? — вто- 
рично, съ иронической в'Ьжливостыо, перебилъ Неждановъ. 

Богъ вЬдаетъ, ч1^мъ бы разрешилась эта схватка между 
двумя врагами, если бы Сииягинъ не прекратилъ ея въ 
самомъ начал'Ь. Возвысивъ голосъ и принявъ осанку, въ 
которой неизвестно что преобладало: важность ли госу- 
дарственнаго человека, или же достоинство хозяина до- 
ма — онъ съ спокойной твердостью объяви.1ъ, что не же- 
лаетъ слышать болЬе у себя за столомъ подобпыя неум'Ь- 
ренныя выражен1я; что онъ давно иоставилъ себЬ прави- 
ломъ (онъ поправился: священнымъ правиломъ) уважать 
всякаго рода уб'Ьжденхя, но только съ тЬмъ — ( тутъ онъ 
поднялъ указательный палецъ, украшенный гербовымъ 
кольдомъ), чтобы они удерживались въ изв'Ьстныхъ гра- 
ницахъ благопристойности и благоприлич1я; что если онъ, 
съ одной стороны, не можетъ не осудить въ г. Нежда- 
нов'1'. некоторую воздержанность языка, извиняемую, впро- 
чемъ, молодостью его .гЬтъ, то, съ другой стороны, не 
можетъ также одобрить въ г-н'Ь Каллом'ЬйцевЬ ожесточе- 
Н1е его нападокъ на людей противнаго лагеря — ожесто- 
чен1е, объясняемое, впрочемъ, его рвен1емъ къ обш,ему благу. 

— Иодъ коимъ кровомъ, — такъ кончплъ онъ: — подъ 
кровомъ Сипягиныхъ н'Ьтъ ни якобипцевъ, ни клевретовъ, 
а есть только добросовестные люди, которые, однажды 
понявъ другъ друга, непременно кончатъ темъ, что по- 
дадутъ другъ другу руки! 

Не;кдаиовъ и Калломейцевъ умолкли оба — однако руки 
другъ другу не подали; видрю, часъ взаимнаго пониман1л 
пе наступилъ для пихъ. Напротивъ: они никогда еш;е не 
чувствовали такой сильной взаимной ненависти. Обедъ 
кончился въ непрхятиомъ и неловкомъ молчаиш; Сппя- 
гинъ попытался разсказать какой-то дипломатическ1й анек- 
дотъ — но такъ н бросилъ его па полъ-пути. Марханна 

7* 



— 100 — 
упорно гляд'Ьла на свою тарелку. Ей не хот1>лось выка- 
зать сочувств1я, возбужденнаго въ ней р1^чами Нежда- 
нова, не изъ трусости — о, н'Ьтъ! но надо было прелсде 
всего не выдать себя Сипягиной. Она чувствовала на себЬ 
ея проницательный, пристальный взоръ. И дЬйствительно, 
Сипягина не спускала съ иея глазъ — съ нея и съ Нежда- 
нова. Его неожиданная вспышка сперва поразила умную 
барыню; а потомъ ее какъ-будто что озарило — да такъ, 
что она невольно шепнула: — А!.. Она вдругъ догадалась, 
что Неждановъ отвернулся отъ нея, тотъ самый Нежда- 
повъ, который еще недавно шелъ къ ней въ руки. — Тутъ 
что-то произошло... Ужъ не Мар1анна ли? Да, нав'Ьрное 
Мар1анна... Онъ ей нравится... да и онъ... 

„Надо принять мЛры", такъ заключила она свои раз- 
сужден1я, а между т'Ьмъ КалломЬйцевъ — задыхался отъ 
негодован1я. Даже играя въ преферансъ, часа два спустя, 
онъ произносилъ слова: пасъ! или: покупаю! съ набол'Ьв- 
шимъ сердцемъ — и въ голосЬ его слышалось глухое тре- 
моло обиды, хотя опъ и показывалъ видъ, что „прези- 
раетъ!" ■ — Одипъ Сипягинъ былъ собственно даже очень 
доволенъ всей этой сценой. Ему пришлось выказать силу 
своего Ераснор'Ьч1Я, усмирить начинавшуюся бурю... Онъ 
зналъ латинск1й языкъ, и Виргил1евское: ^иоз едо! (я 
васъ!) не было ему "чуждымъ. Сознательно онъ не сравни- 
валъ себя съ Нептуномъ; но какъ-то сочувственно вспо- 
мнилъ о немъ. 

ХУ. 

Какъ только оказалось возможнымъ, Неждановъ отпра- 
вился къ себ4 въ комнату и заперся. — Ему не хотелось 
ни съ к'Ьмъ вид'Бться — ни съ к'Ьмъ, кром'Ь Мар]анны. Ея 
комната находилась на самомъ концЬ длиннаго коридора, 
перес^кавшаго весь Берхн1й этажъ. Неждановъ только 
разъ — и то на несколько минутъ — заходилъ туда; но ему 
казалось, что она не разсердится, если онъ къ ней по- 
стучится, что она даже желаетъ переговорить съ нимъ. 
Было уже довольно поздно, часовъ около десяти; хозяева, 
иосл'Ь сцены за об'Ьдомъ, не считали нужнымъ его трево- 



— 101 — 
жить и продолжали играть въ карты съ КалломЬйцевымъ. 
Валентина Михайловна раза два наведалась о Мар1анн'1з, 
такъ какъ она толге исчезла скоро носл'Ь стола,— ГдЬ же 
Мар1анна Викентьевна? — спросила она сперва по-русски, 
потомъ по-французски, не обращаясь ни къ кому въ осо- 
бенности, а бол'Ье къ ст'Ьнамъ, какъ это обыкновенно д'Ь- 
лаютъ очень удивленные люди; варочемъ, она вскор'Ь 
сама занялась игрой, 

Неждановъ прошелся н'Ьсколько разъ по своей комнат'Ь, 
потомъ отправился по коридору до Мар1анниной двери — 
и тихонько постучался. ОтвЬта не было. Онъ постучался 
еще разъ — попопытался отворить дверь... Она оказалась 
запертою. Но не усп'Ьлъ онъ вернуться къ се6'1\, с^сть 
на стулъ, какъ его собственная дверь слабо скрипну.та и 
послышался голосъ Мар1анны: 

— Алекс'Ьй Дмитричъ, это вы приходили ко мн'1>? 
Онъ тотчасъ вскочилъ и бросился въ коридоръ; Мар!- 

анна стояла передъ дверью, со свЬчой въ рук'Ь, бледная 
и неподвижная. 

— Да.., я... — шепнулъ онъ. 

— Пойдемте, — отв'Ьчала она и пошла по коридору; но, 
не дойдя до конца, остановилась и толкнула рукою низ- 
кую дверь. Неждановъ увидалъ небольшую, почти пустую 
комнату. — Войдемте лучше сюда, АлексЬй Дмитрйч^, 
зд'Ьсь намъ никто не цомЬшаетъ. — Неждановъ повино- 
вался. Мар1анна поставила свЬчку на подоконпикъ и обер- 
нулась къ Ненгданову. 

— Л понимаю, почему вамъ именно меня хотЬлось ви- 
деть, — начала она: — вамъ очень тяжело жить въ этомъ 
дом'Ь — и мнЬ тоже. 

— Да; я хот'Ьлъ васъ вид'Ьть, Марханна Викентьевна, — 
отй'Ьчалъ Нелсдаиовъ: — но мн'Ь пе тяжело здЬсь съ т'Ьхъ 
поръ, какъ я сблизился съ вами. 

Марханна улыбнулась задумчиво, 

— Спасибо, Алекс'Ьй Дмитричъ — но скажите, неужели 
вы нам'Ьрены остаться ."Д'Ьсь посл'Ь всЬхъ этихъ безобраз1Й? 

— Л думаю, меня зд/Ьсь не оставятъ — мнЪ откажутъ! — 
отвЪчалъ Неждановъ, 



-- 102 — 

— Л сами вы не откажетесь? 

— Самъ... Н'Ьтъ. 

— Почему? 

— • Вы хотите знать правду? Потому что вы здЬсь. 
Мартанна наклонила голову и отошла немного въ глубь 
комнаты. 

— П къ тому же, — продолжал'!. Неждановъ: — я обязсть 
остаться зд'Ьсь. Вы ничего не знаете— но я хочу, я чув- 
ствую, что долженъ вамъ все сказать. — Онъ подступилъ 
];ъ Мар1анн1] и схватилъ ее за руку. — Она ея не приня- 
ла — и только посмотр'Ьла ему въ лицо. — Послушайте! — 
воскликнулъ онъ съ внезапнымъ, сильнымъ порывомъ. — 
Послушайте меня! — И тотчасъ же, не садясь ни на одно 
изъ двухъ-трехъ стульевъ, находившихся въ комнат'Ь, про- 
должая стоять передъ ]\1ар1анной и держать ея руку, Не- 
ждановъ съ увлечен1емъ, съ жаромъ, съ неожиданиымъ 
лля него самого краснор'1>ч!емъ, сообш,илъ Мар1анн'1'. свои 
планы, пам'1.рен1я, причину, заставившую его принять 
предложеше Сипягина — всЬ свои связи, знакомства, свое 
прошедшее, все, что онъ скрывалъ, что никому не выска- 
оЫвалъ! Онъ удомчнулъ о полученныхъ письма хъ, о Ва- 
силь'Ь Николаевич!'., обо всемъ — даже о Силин'Ь! — Онъ го- 
1;тр1:.!г, торопливо, безъ запинки, безъ мал'Ьйшаго коле- 
»'апъя — словно онъ упрекалъ себя къ томъ, что до сихъ 
поръ не посвятилъ Мар1апны во ссГ. свои тайны — словно 
извинялся передъ нею. — Она его слушала внимательно, 
жадно; на первыхъ порахъ она изумилась... Но это чув- 
ство тотчасъ исчезло. Благодарность, гордость, предан- 
ность, р'Ьшимость — вотъ ч-Ьмъ переполнялась ея душа. Ея 
лицо, ея глаза зас1ялп; она положила другую свою руку 
на руку Нежданова — ея губы раскрылись восторженно... 
Она вдругъ страшно похорош'^'.ла! 

Онъ остановился наконецъ — 1'лянулъ на нее, и какъ 
будто впервые увидалъ это лицо, которое въ то же вре- 
мя такъ было и дорого ему, и такъ знакомо. 

Онъ вздохнулъ сильно, глубоко... 

— Ахъ, какъ я хорошо сд'Ьлалъ, что вамъ все сказалъ! — 
едва могли шепнуть его губы. 



— 103 — 

— Да, хорошо... хорошо! — повторила она тоже шопо- 
томъ. Она неко.1ьио подражала ему — да и голосъ ея 
угасъ. — И значить, вы знаете, — продолжала она: — что я въ 
вашемъ распоряжен1и, что я хочу быть тоже полезной 
вашему Д'Ьлу, что я готова сд'Ь.тать все, что будетъ нужно, 
пойти куда прикажутъ, что я всегда, всею душою, же- 
лала того же, что и вы... 

Она тоже умолкла. Еш,е одно слово — и у ней брызнули 
бы слезы умилен1я. Все ея крепкое суш.ество стало вне- 
запно 31ЯГК0 какъ воскъ. Жажда д'Ьятельности, жертвы, 
:кертвы немедленной — вотъ ч^мъ она томилась. 

Чьи-то шаги послышались за дверью — осторожные, бы- 
стрые, легк1е шаги. 

Мар1анна вдругъ выпрямилась, освободила свои руки — 
п вся тотчасъ перем'Ьнилась и повесел'Ьла. Что то презри- 
тельное, что-то удалое мелькнуло по ея лицу. 

— Я знаю, кто насъ подслушиваетъ въ эту минуту, — 
проговорила она такъ громко, чтовъ коридоре явственпымъ 
отзвуч1емъ раздавалось каждое ея слово: — г-жа Сипягина 
подслушиваетъ насъ... но мн'Ь это совершенно все равно. 

Шорохъ шаговъ прекратился. 

— Такъ какъ же? — обратилась Мар1анна къ Неждано- 
ву: — что же мн'Ь дЬлать? какъ помочь вамъ? Говорите... 
говорите скорЬй! Что д-Ьлать? 

— Что? — промолвилъ Неждановъ. — Л еще не знаю... Я 
получилъ отъ Маркелова записку... 

— Когда? Когда? 

— Сегодня вечеромъ. Надо мнЪ Ьхать завтра съ нимъ 
къ Соломину на заводъ. 

— Да... да... Вотъ еще славный ччелов'Ькъ — Маркеловъ. 
Вотъ настоящ1й другъ! 

— Такой же, какъ я? ^ 
]\1ар1анна глянула прямо въ лицо Нежданову. 

— Н'Ьтъ — не такой же. 

— Какъ?.. 

Она вдругъ отвернулась. 

— Ахъ! да разв-Ь вы не знаете, ч1)мъ вы для меня 
стали, и что я чувствую въ эту минуту... 



— 104 — 

Сердце Нежданова сильно забилось, и взоръ опустился 
невольно. Эта д-Ьвушка, которая полюбила его — его, без- 
домнаго горемыку, — которая ему дов'Ьряется, которая го- 
това идти за нимъ, вм'1;ст4 съ пимъ, къ одной и той же 
ц'Ьли — эта чудесная д-Ьвушка — Мар1анна — въ это мгно- 
венье стала для Нежданова воплош;ен1емъ всего хорошаго, 
правдиваго на земл'1^ — воплош,еп1емъ неиспытанной имъ 
семейной, сестриной, женской любви, — воплощен1емъ ро- 
дины, счастья, борьбы, свободы! 

Онъ поднялъ голову — и увидалъ ея глаза, снова на 
него обращенные... 

О, какъ проникалъ ихъ св'Ьтлый, славный взглядъ въ 
самую глубь его души! 

— Итакъ, — началъ онъ нев'Ьрнымъ голосомъ: — я 'Ьду 
завтра... И когда я вернусь оттуда, я скажу... вамъ... (ему 
вдругъ стало неловко говорить Мар1анп'Ь: вы) — сканцу 
вамъ, что узнаю, что будетъ решено. Отнын:Ь все, что я 
буду д'Ьлать, все, что я буду думать — все, все сперва 
узнаешь... ты. 

— О, мой другъ! — воскликнула Мар1анна — и опять схва- 
тила его руку. — Я то же самое об'Ьщаю тебЬ! 

Это „теб'Ь" вышло у ней такъ легко и просто, какъ 
будто иначе и нельзя было — какъ будто это было това- 
рищеское: „ты". 

— А письмо можно ВИД'11ТЬ? 

— Вотъ оно, вотъ. 

Мар1анпа пробежала письмо и чуть не съ благогов^Ь- 
и1емъ подняла на пего взоръ. 

— На тебя возлагаютъ ташя важныя поручен1я? 

Онъ улыбнулся ей въ отв'Ьтъ и спряталъ письмо въ 
карманъ. 

— Странно, — промолвилъ онъ: — в'Ьдь мы объяснились 
другъ другу въ любви — мы любимъ другъ друга — а ни 
слова объ этомъ между нами не было. 

— Къ чему? — шепнула Мар1анна и вдругъ бросилась 
къ нему на шею, притиснула свою голову къ его плечу... 
Но они даже не поцеловались — это было бы пошло и по- 
чему-то жутко— такъ, по крайней м'Ьр'Ь, чувствовали они 



— 105 — 
оба — и тотчасъ л^е разошлись, кр'Ьпко-кр'Ьпко стиснувъ 
другъ другу руку. 

Мпр1анна вернулась за св'Ьчой, которую оставила на 
подоконникЬ пустой комнаты — и только тутъ нашло на 
нее н'Ьчто въ род'Ь недоум'Ьп1я. Она погасила ее и, въ 
глубокой темнот!',, быстро скользнувъ по коридору, верну- 
лась въ свою комнату — раздалась, и легла въ той же для 
нея почему-то отрадной темноте. 

ХУ1. 

На другое утро, когда Неждаповъ проснулся, онъ не 
только не почувствовалъ никакого смущешя при врспо- 
минап1и о томъ, что произошло накануне, — но, напротивъ, 
онъ исполнился какой-то хорошей и трезвой радостью, 
точно онъ совершилъ д'Ьло, которое, по-настояш,ему, давно 
сл^^довало совершить. Отпросившись на два дня у Сипя- 
гина, который согласился на его отлучку немед.тенно, но 
строго, — Неждановъ у'1^халъ къ Маркелову. Передъ отъ- 
'Ьздомъ онъ усп'Ьлъ свид'Ьться съ Мар1анной. — Она тоже 
нисколько не стыдилась и не смущалась, глядела спо- 
койно и решительно, и спокойно говорила ему: ты. Вол- 
новалась она только о томъ, что онъ узнаетъ у Марке- 
лова, и просила сообщить ей все. 

— Это само собою разумеется, — отв'Ьчалъ Неждановъ. 

„И въ самомъ д'Ьле, — думалось ему: — чего намъ трево- 
житься? Бъ пашетиЪ сближетпп личное чувство играло 
роль... второстепенную — а соединились мы безвозвратно. 
Во имя д'Ьла? Да, во имя д-Ьла!'' 

Такъ думалось Нелсданову, — и онъ самъ не подозр^- 
валъ, сколько было правды — и неправды — въ его думахъ. 

Онъ засталъ Маркелова въ томъ же усталомъ и суро- 
вомъ настроен1и духа. Пообедавши кое-какъ и кое-ч^мъ, 
они отправились въ известномъ уже намъ тараытасЬ — 
(вторую пристяжную, очень молодую и не бывавшую еще 
въ у^1рял;к'Ь лошадь, взяли на-прокатъ у мужика — Марке- 
ловская еще хромала) — на большую бумаго-прядильную 
фабрику купца Фалеева, где жилъ Соломинъ. Любопыт- 
ство Нежданова было возбуждено: ему очень хотелось по- 



— 106 — 
ближе позисякомиться съ челов'Ькомъ, о которомъ въ по- 
сл-ЬдЕее дремя онъ слышалъ такъ много. Соломинъ былъ 
предупрежденъ; какъ только оба путешественника оста- 
новились у воротъ фабрики и назвались — ихъ немедленно 
провели въ невзрачный ({)лигелекъ, занимаемый „механи- 
комъ-управляющимъ". Самъ онъ находился въ главномъ 
(|)абричномъ корпус!'.; пока одинъ нзъ рабочихъ б-Ьгалъ за 
нимъ, Неждановъ и Маркедовъ усп1Ьли подойти къ окну 
и осмотр'Ьться. Фабрика, очевидно, была въ полномъ рас- 
цв'Ьтан1и и завалена работой; отовсюду несся бойк1Й гамъ 
и гулъ непрестанной д'Ьятельности: машины пыхт'Ьли и 
стучали, скрип'Ьли станки, колеса жужжали, хлюпали рем- 
ни, катились и исчезали тачки, бочки, нагруженныя те- 
л'Ьжки; раздавались повелительные крики, звонки, свистки; 
торопливо пробегали мастеровые въ подпоясанныхъ руба- 
хахъ, съ волосами прихваченными ремешкомъ, рабоч1я 
Д15ВКИ въ ситцахъ; двигались запряженныя лошади... Люд- 
ская тысячеголовая сила гуд'Ьла вокругъ, натянутая, какъ 
струна. Все шло правильно, разумно, полнымъ махомъ; 
но не только щегольства или аккуратности, даже опрят- 
ности не было заметно нигд'Ь и ни съ чемъ; напротивъ — 
всюду поражала небрежность, грязь, копоть; тамъ стекло 
въ окн'Ь разбито, тамъ облупилась штукатурка, доски вы- 
валились, з'Ьваетъ настелгъ растворенная дверь: большая 
лужа, черная, съ радулшымъ отливомъ гнили, стоитъ по- 
среди главнаго двора; дальше торчатъ груды разбросан- 
ныхъ кирпичей; валяются остатки рогожъ, цыновокъ, ящи- 
ковъ,- обрывки веревокъ; шершавыя собаки ходятъ съ под- 
тянутыми животами и даже не лаютъ; въ уголку, подъ 
заборомъ, сидитъ мальчикъ лЬтъ четырехъ, съ огромнымъ 
животомъ и взъерошенной головой, весь выпачканный въ 
сажЬ, — сидитъ и безнадежно плачетъ, словно оставлен- 
ный ц'Ьлымъ м1ромъ; рядомъ съ нимъ, замаранная той же 
сажей, свинья окруженная пестрыми поросятами, пожи- 
раетъ капустныя кочерыжки; дырявое б^лье болтает(;я на 
протянутой Бсревк'Ь — а какой смрадъ, какая духота всю- 
ду!— Русская фабрдка — какъ есть; не немецкая и не фран- 
цузская мануфактура. 



— 107 -- 
Иеждаиовъ глянулъ па Маркелова. 

— Мн'Ь столько натолковали объ отм]^нныхъ способно^ 
стяхъ Соломина, — началъ онъ: — что, признаюсь, меня весь 
ототъ безпорядокъ удивллетъ; л этого не ожидалъ. 

— Безпорядка тутъ пЬтъ, — отв'Ьчалъ угрюмо Марке- 
ловъ: — а неряшливость русская. ■ Все-таки — милл1онное 
д'Ьло! А ему приспособляться приходится; и къ старымъ 
обычаямъ, — и къ дЬламъ, — и къ самому хозяину. Вы 
]|М'Ьете ли понят1е о Фал'Ьев'Р.? 

— Никакого. ' 

— Первый по Москве алтынникъ. Буржуй — одно слово! 

Въ эту минуту Соломинъ вошелъ въ комнату. Нежда- 
нову пришлось разочароваться въ немъ, такъ же какъ и 
въ фабрик!;. На первый взглядъ Соломинъ ироизводилъ 
ппечатл'Ьн1е чухонца, или скор1зе шведа. Онъ былъ вы- 
сокаго роста, бЬлобрысъ, сухопаръ, плечйстъ; лицо им'Ьлъ 
длинное, желтое, носъ коротк1й и и1ирок1п, глаза очень 
небольшхе, зелено'ватые, взг.1ядъ спокойный, губы круп- 
ныя и выдвинутыя впередъ; зубы б'ктые, тоже крупные, 
и раздвоенный подбородокъ, чуть-чуть обросшей пухомъ. 
Од'Г.тъ онъ б!ллъ ремесленпккомъ, кочегарсзтъ: па туло- 
виш,!; старый пиджакъ съ отвислыми карманами, на го- 
лове клеенчатый помятый картузъ, на шеЬ шерстяной 
шарфъ, па погахъ дегтярные сапоги. Его сопровождалъ 
человЬкъ лЬтъ сорока, въ простой чуйкЬ, съ чрезвычайно- 
подвижнымъ, цыганскимъ лпцомъ и черными какъ смоль, 
пронзительными глазами, которыми онъ, какъ только вошелъ, 
такъ разомъ и окинулъ Нежданова... Маркелова онъ уже 
зналъ. Звали его Павломъ; онъ слылъ фактотумомъ Соломина. 

Соломинъ подошелъ, не сп'Ьша, къ обоимъ посЬтите- 
лямъ, давану.тъ, молча, руку каждаго изъ нихъ своей мо- 
золистой, костлявой рукой, вынулъ изъ стола запечатан- 
ный пакетъ и передалъ его, тоже молча, Павлу, который 
тотчасъ п вышелъ вонъ изъ комнаты. Потомъ онъ потя- 
нулся, крякнулъ; сбросивъ картузъ съ затылка долой 
однимъ взмахомъ руки, — присЬлъ на деревянный кра- 
шеный стульчикъ, — и, указавъ Маркелову и Иелгданову 
на такой .;ке диванъ, промолвилъ: — Прошу! 



-■ 108 — 
Маркеловъ сперва познакомилъ Соломина съ Нежда- 
новымъ; тотъ ему снова даванулъ руку. — Потомъ Марке- 
ловъ началъ говорить о „д'Ьл'Ь", упомлнулъ о письм-Ь 
Васил1я Николаевича. Неждановъ подалъ это письмо Со- 
ломину. Пока онъ читалъ, внимательно и не торопясь, 
переводя глаза со строки на строку, — Неждановъ гля- 
д'Ьлъ на него. Соломинъ сид'Ьлъ близъ окна; уже низкое 
солнце ярко осв'Ьщало его загор'Ьлое, слегка всиот'11вшее 
лицо, его б'Ьлокурые, запыленные волосы, зажигая въ 
пихъ множество золотистыхъ точекъ. Его ноздри подры- 
гивали и раздувались во время чтен1я, и губы шевели- 
лись, какъ бы произнося каждое слово; онъ держалъ 
письмо крЬпко и высоко об'Ьими руками. Все это, Богъ 
в'Ьдаетъ почему, нравилось Нежданову. Соломинъ возвра- 
тилъ письмо Незкданову, улыбнулся ему, и опять при- 
нялся слушать Маркелова. Тотъ говорилъ, говорилъ — и 
умолкъ наконецъ. 

— Знаете ли что, — началъ Соломинъ, и голосъ его, 
немного сиплый, но молодой и сильный, тоже понравился 
Нежданову: — у меня зд-Ьсь несовсЬмъ удобно; по'Ьдемте-ка 
къ вамъ — до васъ всего семь верстъ. БЬдь вы въ таран- 
тасЬ пр1'Ьхали? 

— Да.; 

— Ну... м'Ьсто мн'Ь будетъ. Черезъ часъ у меня ра- 
боты кончаются, и я свободенъ. Мы и потолкуемъ. Вы 
тоже свободны? — обратился онъ къ Нежданову. 

— До посл'Ь-завтра. 

— И прекрасно. Мы вотъ заночуемъ у нмхъ. — Можно 
будетъ, СергЬй ]^1ихайлычъ? 

— Чт5 за вопросъ! Конечно, можно, 

— Ну — я сейчасъ. Дайте только пообчиститься немного. 
• — А какъ у васъ по фабрикЬ? — значительно спросилъ 

Маркеловъ. 

Соломинъ глянулъ въ сторону. 

— Мы потолкуемъ, — промолви.зъ онъ вторично. — Пого- 
дите-ка... Л сейчасъ... Я кое-что забылъ... 

Онъ вышелъ. Если бы не хорошее впечатл-Ьнхе, кото- 
рое онъ произвелъ на Нежданова — тотъ бы, пожалуй, 



— 109 — 
подумалъ, и далее, быть-можетъ, спросилъ бы у Марке- 
лова: „Улсъ не отлыпиваетъ ли онъ?" Но ему ничего по- 
добнаго въ голову не пришло. 

Часъ спустя, въ то время, когда изъ всЬхъ эталгей 
громаднаго здан1я по лс'Ъ1ъ л'Ьстницамъ спускалась и во 
вс'Ь двери выливалась шумпая фабричная толпа, — таран- 
тасъ, въ которомъ сид'Ьли Маркеловъ, Неждановъ и Со- 
ломинъ, вы'^^злгалъ изъ воротъ на дорогу. 

— Васил1Й ведотычъ, д'Ьйствовать? — закричалъ Соло- 
мину напосл'Ьдяхъ Павелъ, проводивш1й его до воротъ. 

— Попридерлги... — отв'Ьчалъ фоломинъ. — Это насчетъ 
одной ночной операц1и, — пояснилъ онъ своимъ товарищамъ. 

ПргЬхали они въ Борзёнково; поужинали — больше при- 
ЛИЧ1Я ради, —а тамъ запы.тали сигары и начались разго- 
воры, т^ ночные, неутомимые руссгае разговоры, которые 
въ такихъ разм'Ьрахъ и въ такомъ вид'Ь едва ли свой- 
ственны другому какому народу. Впрочемъ, и тутъ Соло- 
мипъ не оправдалъ ожидан1й Нежданова. Онъ говорилъ 
зам'Ьчательно мало... такъ мало, что почти, можно ска- 
зать, постоянно молчалъ; но слушалъ пристально, и если 
произносилъ какое-либо суждеше или зам'Ьчаше, то оно 
было и д'Ьльно, и в'Ьско, и очень коротко. Оказалось, что 
Соломинъ не в'Ьрилъ въ близость революп;1и въ Росс1и; 
но, не Лгелая навязывать свое мненье другимъ, не м'Ьшалъ 
имъ попытаться, и посматривалъ на нихъ — не издали, а 
сбоку. Онъ хорошо зналъ петербургскихъ революц1оне- 
ровъ — и до некоторой степени сочувствовалъ имъ — ибо 
былъ самъ изъ парода; но онъ поннмалъ невольное 
отсутствхе этого самаго народа, безъ котораго „ничего 
ты не под'Ьлаешь", и котораго долго готовить надо — 
да и не такъ и не тому, какъ пт. Вотъ онъ и держа.тся 
въ сторон'Ь, не какъ хитрецъ и виляка, а какъ малый со 
смысломъ, который не хочетъ даромъ губить пи себя, ни 
другихъ. — А послушать... отчего не послушать — и даже 
поучиться, если такъ придется. Соломинъ былъ един- 
ственный сынъ дьячка; у него было пять сестеръ — вс']> 
замужемъ за попами и дьяконами; но онъ, съ соглас1я 
отца, степеннаго и трезваго человека, бросилъ семина- 



— но -- 

р1ю,сталъ заниматься математикой и особенно пристра- 
стился къ механик!); попалъ на заводъ къ англичанину, 
который полюбилъ его какъ сына — и далъ ему средства 
съ-Ь^дить въ Манчестеръ, гдЬ опъ пробылъ два года и 
выучился англ1йскому языку. На фабрику московскаго 
купца онъ попалъ недавно, и хотя съ подчиненныхъ 
взыскивалъ — потому что въ Англ1и на эти порядки на- 
смотр'Ьлся, -- но пользовался ихъ расположен1емъ: свой, 
дескать, челов^къ! Отецъ быль имъ очень доволенъ, на- 
зывалъ его „обстоятельнымъ" и только жал-Ьлъ о томъ, 
что сынъ жениться не желаетъ. 

Въ течете ночного разговора у Маркелова, Соломинъ, 
какъ мы уже сказали, почти все молчалъ; но когда Мар- 
келовъ принялся толковать о надеждахъ, возлагаемыхъ 
имъ на фабричныхъ, Соломинъ, по своему обыкновен1Ю, 
лаконически зам-Ьтиль, что у насъ на Руси фабричные 
не то, что за границей— самый тихоня народъ. 

— А мужики? — спросилъ Маркеловъ. 

— Мужики? Кулаковъ межъ ними ужъ теперь завелось 
довольно, и съ каждымъ годомъ больше будетъ — а кулаки 
только свою выгоду знаютъ; остальные— овцы, темнота. 

— Такъ гд-Ь же искать? 
• Соломинъ улыбнулся., 

— Ищите и обрящете. 

Оыъ почти постоянно улыбался — и улыбка его была 
тоже ка1сая-то безхитростная — но не безотчетная, какъ и 
лесь онъ. — ^ Съ Не^кдаиовымъ онъ обходился особепнымъ 
образомъ: молодой студентъ возбуждалъ въ немъ участ1е, 

почти Н'Ь^КНОСТЬ. 

, Въ течен1е того же ночного разговора, Ыеждановъ 
вдругъ разгорячился и пришелъ въ азартъ; Соломинъ 
тихонько всталъ и, перейдя своей развалистой походкой 
черезъ всю комнату, заперъ открывшееся ;<а головой Не- 
жданова окошко... 

— Какъ бы вы не простудились, — добродушно промол- 
1шлъ онъ въ отвЬтъ на изумленный взглядъ оратора. 

- Неждановъ сталъ расспрашивать е1'о о томъ, как1я со- 
п,1а.)1ьныя идеи онъ пытается провести во вв'Ьренной ему 



— 111 — 
фабрике, и нам'Ьренъ ли онъ устроить д'Ьло такъ, чтобы 
работники участвовали въ барыш'Ь? 

— Душа моя! — отв'Ьчалъ Соломинъ: — мы школу :твелн 
и больницу маленькую — да и то патронъ упирался какъ 
медв'Ьдь! 

Разъ только Соломинъ разсердился не на шутку и такъ 
ударилъ своимъ могучимъ кулакомъ по столу, что все на 
немъ подпрыгн}'ло, не исключая пудовой гирьки, пр1ютив- 
шейся возлЬ чернильницы. Ему разсказали о какой-то не- 
справедливости на суд'Ь, о притЬснен1и рабочей артели... 

Когда же Неждаповъ и Маркеловъ принимались гово- 
рить, какъ „приступить", какъ привести планъ въ дЬй- 
ств1е, Соломинъ продолжалъ слушать съ любопытствомъ, 
даже съ уважешемъ — но самъ уже не произносилъ ни 
слова. До четырехъ часовъ длилась эта ихъ беседа. — И 
о чемъ, о чемъ они не перетолковали! Маркеловъ, между 
прочимъ, таинственно намекнулъ на неутомимаго нуте- 
шественника Кислякова, на его письма, которыя стано- 
вятся все интересн'Ье, да интересн'Ье; онъ обЬщалъ пока- 
зать Нежданову н'Ькоторыя изъ нихъ и даже дать ему 
на-домъ, такъ какъ они очень пространны и писаны не 
совс^мъ разборчивымъ почеркомъ; да и сверхъ того въ 
нихъ много учености и даже стихи лопадаются— но не 
как1е-нибудь легкомысленные, а съ соц1алистическимъ 
направлепхемъ! — Отъ Кислякова Марке.товъ переше.1ъ къ 
солдатамъ, къ адъютантамъ, йъ н'Ьмцамъ — договорился 
наконецъ до артилл€р1йскихъ статей; Неждановъ упомя- 
нулъ объ антагонизме Гейне и Берне, о Прудон'Ь, о 1)€а- 
лизмЬ въ искусстве; а Соломинъ слуша.гь, слушалъ, ъни- 
калъ, покуривалъ — и не переставая улыбаться, не сказавъ 
ни одного остроумнаго с.юва, казалось, лучше всЬхъ по- 
нималъ, въ чемъ состояла собственно вся суть. 

Пробило четыре часа... Неждановъ и Маркеловъ едва 
держались на ногахъ отъ усталости, а Соломинъ хоть бы 
въ одномъ глазЬ! — ир1ятели разошлись; но прелюде было 
сообща положено: на сл'Ьдующ1й день отправиться 1{ъ 
городъ къ старов^^ру купцу Голушкипу, для пропаганды; 
самъ Голуткииъ былъ очень ретивъ — да и об^Ьща.'хъ про- 



— 112 — 
зелитовъ! Соломинъ высказалъ-было соын'Ьп1е: стоить ли 
пос'Ьщать Голушкина? Однако, потомъ согласился, что 
стоить. 

ХУП. 

Гости Маркелова еще спали, когда кь нему явился по- 
сланецъ сь письмомь отъ его сестры, г-жи Сипягиной. — 
Въ этомь письм'Ь" Валентина Михайловна говорила ему о 
какихь-то хозяйственныхъ пустячкахь, просила его при- 
слать ей взятую имъ книгу — да кстати въ постъ-скрип- 
тум-Ь сообщала ему „забавную" новость: его бывшая пас- 
с1я, Мар1анна, влюбилась въ учителя Нежданова, а учи- 
тель въ нее; и это она, Валентина Михайловна, не 
сплетни передаетъ, а видЬла все собственными глазами и 
слышала собственными ушами. Лицо Маркелова стало 
темнее ночи... но онъ ни слова не промолвилъ; — вел'Ьлъ 
отдать посланцу книгу — и, увид-бвши сошедшаго сверху 
Нежданова, обычнымъ образомь съ нимь поздоровался — 
даже передалъ ему об'Ьщанпую пачку Кисляковскихь 
посланш; — но не остался съ нимъ, а ушелъ „по хозяй- 
ству". — Неждановъ вернулся къ себ'Ь въ комнату и про- 
б^жалъ отданныя ему письма: молодой пропагандисть въ 
нихъ толковалъ постоянно о себЬ, о своей судорожной 
деятельности; по его словарь, онъ въ посл'Ьдн1й м'Ьсяцъ 
обскакаль одиннадцать уЬздовъ, быль въ девяти городахъ, 
двадцати-девяти селахъ, пятидесяти- трехъ деревняхъ, од- 
номъ хуторе и восьми заводахъ; шестнадцать ночей про- 
вель въ сЬнныхъ сараяхъ, одну въ конюшн'!), одну даже 
въ короБьемъ хл'Ьв'Ь (туть онъ зам^тиль въ скобкахъ сь 
нотабене, что блоха его не беретъ); лазилъ по землян- 
камъ, по казармамъ рабочихъ, вездЬ поучалъ, наставлялъ, 
книжки раздавалъ и на-лету собираль свед'Ьн1я; иныя за- 
писывалъ на м^ЬстЬ, друг1я заносилъ себ'Ь вь память, по 
нов'Ьйшимъ пр1емамъ мнемоники; написалъ четырнадцать 
большихъ писемъ, двадцать-восемь малыхъ и восемнад- 
цать записокъ (изъ коихъ четыре карандашомъ, одну 
кровью, одну сажей, разведенной на водЬ); и все это онъ 
усп'Ьвалъ сд'Ьлать, потому что научился систематически 



— 113 — 
распределять время, принимая въ руководство Квинтина 
Джонсона, Сверлицкаго, Каррел1уса и другихъ публици- 
стовъ и статистиковъ,— Потомъ онъ говорилъ опять-таки 
о себ'Ь, о своей зв'ЬздЬ, о томъ, какъ и въ чемъ именно 
онъ дополнилъ теор1ю страстей Фур1э; увЬрялъ, что онъ 
первый отыскалъ, пакоиецъ, „почву", что онъ „не прой- 
детъ падъ М1ромъ безо всякаго сл'Ьда" — что онъ самъ 
удивляется тому, какъ это онъ, двадцати-двухъ-л'Ьтп1Й 
гоноша, уже рЬшилъ всЬ вопросы жизни и науки — и что 
онъ перевернетъ Россию, дазке „встряхнетъ" ее! — 01X1!! — 
приписывалъ онъ въ строку. — Это слово: Б1х1 — попадалось 
часто у Кислякова и всегда съ двумя восклицательными 
знаками. Въ одномъ изъ нисемъ находилось и социалисти- 
ческое стихотворенхе, обращенное къ одной д'ЬвушкЬ и 
начинавшееся словами: 

Люби не меня— по идею! 

Неждановъ внутренне подивился не столько самохваль- 
ству г-на Кислякова — сколько честному добродуш1го Мар- 
келова... но тутъ же подумалъ: „По-боку эстетику! и г-нъ 
Кисляковъ можетъ быть полезенъ*. — Къ чаю всЬ три 
пр1ятеля сошлись въ столовой; по вчерашнее словопрегие 
ме/кду ними не возобновилось. — Никому изъ нихъ не хо- 
т'Ьлось говорить — по одинъ Соломинъ молчалъ спокойно; 
и Не;кдановъ, и Маркеловъ казались внутренно взволно- 
ванными. 

Посл'Ь чаю они отправились въ городъ; старый слуга 
Маркелова, сидя па рундучк'Ь, сопровождалъ своего быв- 
шаго барина обычнымъ упылымъ взоромъ. 

Купецъ Голушкипъ, съ которымъ предстояло познако- 
миться Нежданову, былъ сынъ разбогатЬвшаго торговца 
москательпымъ товаромъ — изъ старов'Ьровъ-еедосЬевцепъ. 
Самъ онъ не увеличилъ отцовскаго состоян1я, ибо былъ, 
какъ говорится, лгуиръ, эпикуреецъ на русск1Й ладъ — и 
никакой въ торговыхъ д'Ьлахъ сообразительности не им'Ьлъ. 
Это былъ челов'Ькъ лЪтъ сорока, довольно тучный и не- 
красивый, рябой, съ небольшими свиными глазками; го- 
ворилъ онъ очень посп'Ьшно и какъ бы путаясь въ сло- 
вахъ, размахнвалъ руками, ногами сЬменилъ, похохаты- 

Сочинен1я II- С. Тургенева. Т. IV. о 



— 114 ~ 
валъ... вообще производилъ впечатл'Ьн1е парня дурковатаго, 
избалованнаго и крайне самолюбиваго. Самъ онъ почиталъ 
себя челов'Ькомъ образованнымъ, потому что одЬвался по- 
п^мецки и жилъ хотя грязненько, да открыто, знался съ 
людьми богатыми — и въ театръ 'Ьздилъ, н протежировалъ 
каскадныхъ актрисъ, съ которыми изъяснялся на какомъ- 
то необычайномъ, якобы французскомъ язык'Ь. Жажда по- 
пулярности была его главною страстью: греми, молъ, Го- 
лушкинъ, по всему св'Ьту! — То Суворовъ или Потемкипъ — 
а то Капитонъ Голушкинъ! — Эта же самая страсть, по- 
бедившая въ немъ прирожденную скупость, бросила его, 
какъ онъ не безъ самодовольства выралгался — въ оппози- 
Ц1Ю (прежде онъ говорилъ просто: „въ позицио" — но 
потомъ его научили) — свела его съ нигилистами: онъ вы- 
сказывалъ самыя крайн1я мп'Ьн1я, трупилъ надъ собствен- 
нымъ старов'Ьрствомъ, 'Ьлъ въ постъ скоромное, игралъ въ 
карты — а шампанское пилъ какъ воду. И все сходило 
ему съ рукъ: — потому, говорилъ онъ — у меня всякое, гдЬ 
сл'Ьдуетъ, начальство закуплено, всякая прорЬха зашита, 
вс'Ь рты заткнуты, всЬ уши завЬшены. — Онъ былъ вдовъ, 
безд'Ьтенъ; сыновья его сестры съ подобострастнымъ тре- 
петомъ вились около него... но онъ обзывалъ ихъ непро- 
св'Ьш;енными олухами, варварами, и едва пускалъ ихъ къ 
себ^ на глаза. — Жилъ онъ въ большомъ, каменномъ, до- 
вольно неряшливо содержанномъ домЬ; въ иныхъ комна- 
тахъ мебель была заграничная — а въ иныхъ ничего не 
было, кром'Ь крашеныхъ стульевъ да клеенчатаго дива- 
на. Картины висЬли везд'Ь — и везд'Ь прескверныя: рыж1е 
ландшафты, лиловые морск1е виды — „ПоцЬлуй" Моллера, 
толстыя голыя лгенщины съ красными колонками или 
локтями. Хоть у Голушкина и не было семьи — но много 
разной челяди и прилшвальщиковъ ютилось подъ его 
кровлей: не изъ щедрости принималъ онъ ихъ, а опять- 
таки изъ популярничанья — да чтобъ было надъ к'Ьмъ ко- 
мандовать и ломаться. „Мои кл1енты", говорилъ онъ, когда 
желалъ пыль пустить въ глаза; кнпгъ онъ не читалъ, а 
ученыя выражен1я запоминалъ отлично. 
Молодые люди застали Голушкина въ его кабинет!;. 



— 115 — 
Облеченный въ долгополое нальто, съ сигарой во рту, онъ 
притворялся, что читаетъ газету. При видЬ ихъ онъ тот- 
часъ вскочилъ, заметался, покрасн'Ьлъ, закричалъ, чтобы 
скорЬй подавали закуску, что-то спросилъ, чему-то за- 
смеялся — и все это разомъ. Маркелова и Соломина онъ 
зналъ; Неждаповъ былъ для него новое лицо. Услышавъ, 
что онъ студентъ, Голушкинъ опять засмеялся, пожалъ 
ему вторично руку и нромолвилъ: 

— Славно! Славно! нашего полку прибыло... Ученхе 
св'Ьтъ, а неучен1е тьма — я самъ на м'Ьдные гроши учепъ, 
но понимаю, потому достигъ! 

Нежданову показалось, что г-нъ Голушкинъ роб4етъ и 
конфузится... да оно д-Ьйствительно и было такъ. — „Смо- 
три, братъ Капитонъ! не ударь лицомъ въ грязь!" — было 
его первой мыслью при видЬ каждаго новаго лица. Онъ, 
однако, скоро оправился, и тЬмъ же торопливо-шепеля- 
вымъ, спутаннымъ языкомъ началъ говорить о ВасилгЬ 
Николаевич'Ь, объ его характере, о необходимости про... 
ца...ганды — (онъ это слово хорошо зналъ, но выговари- 
валъ медленно); о томъ, что у пего, Голушкина, открылся 
новый молодецъ, нренадежный; что, кажется, время те- 
перь уже близко, назр'Ь.ю для... для ланцета (при этомъ 
онъ глянулъ на Маркелова, который, однако, даже бровью 
не повелъ); — потомъ, обратясь къ Нежданову, онъ при- 
нялся расписывать самого себя, не хуже ч'Ьмъ самъ ве- 
лик1й корреспондентъ, Кисляковъ. Что онъ, молъ, изъ 
самодуровъ вышелъ давно, что онъ хорошо знаетъ права 
пролетар1евъ (и это слово онъ помнилъ твердо), что хотя 
онъ собственно торговлю бросилъ и занимается банковыми 
операщями— для наращен1я капитала — но это только для 
того, чтобы капиталъ сей въ данную минуту могъ послу- 
жить — въ пользу... въ пользу обш,ему движешю, въ пользу, 
такъ сказать, — народу; а что онъ, Голушкинъ, въ суш,но- 
сти презираетъ капиталъ! Тутъ вошелъ челов'Ькъ съ за- 
куской, и Голушкинъ значительно крякнулъ и попросплъ, 
неугодно ли пройтись по рюмочкъ?— и самъ первый „хлоп- 
нулъ" внушительную чарочку перцовки. 

Гости принялись за закуску. — Голушкинъ запихивалъ 

8* 



— 116 — 
себ'Ь въ ротъ громадные куски паюсной икры и нилъ ис- 
правно, приговаривая: — Пожалуйте, господа пожалуйте, 
хорош1й макопчикъ! Снова обратившись къ Нелсданову, 
опъ спросилъ его, откуда опъ прибыль, надолго ли, п 
гд'Ь обр'Ьтается; а узнавъ, что опъ живетъ у Сипягина, 
воскликвулъ: 

— Знаю л этого барина! Пустой! — И тутъ же пачалъ 
бранить всЬхъ землевлад'Ьльцевъ С... .ой губерн1и, за то, 
что въ нихъ не только нЬтъ ничего гра:кданственнаго, 
но даже собственпыхъ интересовъ они не чувствуютъ... 
Только — чудное дЬло! — самъ бранится, а глаза б'Ьгаютъ, 
и видно въ нихъ безпокойство. — Неждапопъ не могъ себЬ 
хорошенько отдать отчета, что это за челов'Ькъ — и зач'Ьмъ 
онъ имъ нуженъ? Соломинъ, по обыкновен110, помалчи- 
валъ; а Маркеловъ принялъ такой сумрачный видъ, что 
Неждаповъ спросилъ его, наконецъ: что съ нимъ? — На 
что Маркеловъ отв"11чалъ, что съ нимъ — ничего; но та- 
кимъ тономъ, какимъ обыкновенно отв'Ьчаютъ люди, когда 
хотятъ дать понять, что есть, молъ, что-то, — да не про 
тебя. — Голушкинъ опять принялся сперва бранить кого- 
то, а потомъ хвалить мо.юдежь: как1е, дескать, теперь 
умницы пошли! У-умницы! У! — Соломинъ перебилъ его 
вопросомъ: кто, молъ, тотъ молодецъ надежный, о кото- 
ромъ онъ говорилъ, — и ГД'Ь опъ его отыскалъ? Голушкинъ 
расхохотался, повторплъ раза два: а вотъ, увидите, уви- 
дите, — и пачалъ разспрашивать его объ его фабрике, и 
объ ея „плут'Ь" влад'ЬльцГ), на что Соломинъ отв-Ьчаль 
весьма односложно. Тогда Голушкинъ налилъ всГ.мъ шам- 
панскаго — и, наклонясь къ уху Нежданова, шепнулъ: — За 
республику! и выпилъ бокалъ залпомъ. Неждановъ пригу- 
билъ. Соломинъ зам'Ьтилъ, что онъ вина утромъ не пьетъ; 
Маркеловъ злобно и решительно выпилъ свой бокалъ до. 
дна. Казалось, нетерп'Ьнье грызло его: вонъ, молъ, мы все 
прохлаждаемся — а къ настояш;ему разговору не присту- 
паемъ... Онъ ударилъ по столу, сурово промолвилъ: — 
Господа! и собрался-было говорить... 

Но въ это мгновенье вошелъ въ комнату прилизанный 
челов'Ькъ съ кувшиннымъ рыльдемъ и чахоточный на видъ, 



— 117 — 

въ купеческомъ напковомъ кафтанчикЬ, об'Ь руки на от- 
лётъ. Поклонившись всей компан1и, челов'Ькъ доложилъ 
что-то вполголоса Голушкину. 

— Сейчасъ, сейчасъ, — отв'Ьчалъ тотъ торопливо. — 
Господа, — прибавилъ онъ: — я доля^епъ спросить извине- 
Н1Я... Мн'Ь Вася вотъ, мой приказчикъ, одну таку „вещ1ю" 
сказалъ (Голушкинъ выразился такъ нарочно, игутки ра- 
ди), что мп'Ь безпрем'Ьнно предстоитъ на время отлу- 
читься; но над'Ьюсь, господа, что вы согласитесь у меня 
сегодня откушать — въ три часа; и гораздо тогда намъ 
будетъ свободн'Ье. 

Ни Соломинъ, ни Неждановъ не знали, что отв'Ьтить; 
но Маркеловъ тотчасъ промолвилъ, съ той же суровостью 
на лиц'Ь и въ голосе: 

— Конечно, будемъ; а то — чт5 же это за комед1я. 

— Благодаримъ покорно, — подхватилъ Голушкинъ — и, 
нагнувшись къ Маркелову, присовокупилъ: — „Тыщу" руб- 
левъ во всякомъ случаЬ на дЪло жертвую... въ этомъ не 
сомн'Ьвайся! 

И при этомъ онъ раза три двинулъ правой рукой съ 
отопыренными мизинцемъ и большимъ пальцемъ: „в'Ьрно, 
значитъ!" 

Онъ проводилъ гостей до двери — и,^ стоя на пороге, 
крикнулъ: 

— Буду ждать въ три часа. 

— Л^ди! — отв'Ьчалъ одинъ Маркеловъ. 

— Господа! — промолвилъ Соломинъ, какъ только всЬ 
трое очутились на улиц'Ь. — Я возьму извозчика — и поЬду 
на фабрику. Что мы будемъ д'Ьлать до об^да? — Бить ба- 
клуши? Да и купецъ нашъ... мн'Ь кажется — отъ него, какъ 
отъ козла, — ни шерсти, ни молока. 

— Ну, шерсть-то будетъ, — зам-Ьтилъ угрюмо Марке- 
ловъ. — Онъ вотъ деньги об'Ьщаетъ. Или вы имъ брезгаете? 
Намъ во всё входить нельзя. — Мы — не разборчивый не- 
в'Ьсты. 

— Стану я брезгать! — спокойно проговорилъ Соломинъ. 
Я только себя спрашиваю, какую пользу мое присутств1е 
можетъ принести. А впрочемъ, — прибавилъ онъ, глянувъ 



— 118 — 
на Нежданова и улыбнувшись: — извольте; останусь. На 
людяхъ и смерть красна. 
Маркеловъ поднялъ голову. 

— Пойдемъ, пока, въ городской садъ; — погода хорошая. 
На людей посмотримъ. 

— Пойдемъ. 

Они пошли — Маркеловъ и Соломинъ впереди, Нежда- 
повъ за ними. 

ХУШ. 

Странное было состоян1е его души. Въ посл'Ьдн1е два 
дня сколько новыхъ ош;ущен1й, новыхъ лицъ... Онъ въ 
первый разъ въ лшзни сошелся съ д'Ьвушкой, которую — 
по всей в-Ьроятности — полюбилъ; онъ присутствовалъ при 
начинашяхъ д-Ьла, которому — по всей в'Ьроятности — посвя- 
тилъ вс'Ь свои силы... И что же? — радовался онъ? — Н-Ьтъ. — 
Колебался онъ? трусилъ? смуш.ался? — О, конечно, п'Ьтъ. 
Такъ чувствовалъ ли онъ, по крайней мЬр^Ь, то напряже- 
Н1е всего суш,ества, то стремлен1е впередъ, въ первые ря- 
ды бойцовъ, которое вызывается близостью борьбы? — Тоже 
П'Ьтъ. Да вЪритъ ли онъ, наконецъ, въ это д-Ьло? ВЬ- 
ритъ ли онъ въ свою любовь? — О, эстетйкъ проклятый1 
Скептикъ! беззвучно шептали его губы. — Отчего эта уста- 
лость, это нежелан1е даже говорить, какъ только онъ не 
кричитъ и не б'Ьснуется? — Какой внутренн1й голосъ же- 
лаетъ онъ заглушить въ себ^ этимъ крикомъ? Но Ма- 
р1анна, этотъ славный, в'Ьрный товариш.ъ, эта чистая, 
страстная душа, эта чудесная дЬвушка, разв-Ь она его не 
любитъ? Не великое разв'Ь это счастье, что онъ встр'Ь- 
тился съ нею, что онъ заслужилъ ея дружбу, ея любовь? 
И эти два суп1ества, которыя теперь идутъ передъ нимъ, 
этотъ Маркеловъ, этотъ Соломинъ, котораго онъ знаетъ 
еще мало, но къ которому чувствуетъ такое влеченхе — 
разв'Ь они не отличные образчики русской сути, русской 
жизни — и знакомство, близость съ ними не есть ли также 
счастье? — Такъ отчего же это неопред'Ьленное, смутное, 
ноющее чувство? Къ чему, зач'Ьмъ эта грусть? — Коли ты 
рефлектёръ и меланхоликъ, — снова шептали его губы — 



— 119 — 

какой же ты къ чорту р«волюцюжеръ? Ты цнгаи стишки, 
да кисии, да возись съ собственными мыслишками и ощу- 
щеньицами — да копайся въ разныхъ психологичеекихъ со- 
ображеньицахъ и тонкостяхъ — а, главное, не принимай 
твоихъ бол'Ьзненныхъ, нервическихъ раздражен1Й и ка- 
призовъ за мужественное негодованхе, за честную злобу 
уб'Ьжденнаго челов'Ька! — О, Гамлетъ, Гамлетъ, датскш 
принцъ, какъ выйти изъ твоей т'Ьни? Какъ перестать по- 
дражать тебЬ во всемъ, даже въ позорномъ наслажденш 
самобичеванхя? 

— Алексисъ! Другъ! россшсшй Гамлетъ! — раздался 
вдругъ, какъ бы въ отзвучхе всЬмъ этиыъ размышлен1ямъ, 
знакомый, пискливый голосъ. — Тебя ли я вижу?! 

Неждановъ поднялъ глаза — и съ изумленхемъ увид^лъ 
передъ собою Паклипа! — Паклина въ образ'Ь пастушка, 
облечен наго въ лЬтнюю одел^ду бланжеваго цв'Ьту, безъ 
галстука на ше'^^, въ большой соломенной шляп'Ь, обвя- 
занной голубой лентой и надвинутой на самый затылокъ — 
и въ лаковыхъ башмачкахъ! 

Онъ тотчасъ подковылядъ къ Нежданову и ухватился 
за его руки. 

— Во-первыхъ, — началъ онъ: — хотя мы въ публичпомъ 
саду, надо, по старинному обычаю, обняться... и поц11ло- 
ваться... Разъ, два, три! — Во-вторыхъ, ты знай, что если 
бы я тебя не встр'Ьтилъ сегодня, ты бы нав'Ьрное завтра 
улицезр'Ьлъ меня, — ибо мнЬ известно твое мЬстопребыва- 
н1е, и я даже нарочно прибылъ въ сей городъ... какимъ 
маперомъ — объ этомъ посл'1^; въ-третьихъ, познакомь меня 
съ твоими товарищами. Скажи мн-Ь вкратц'Ь, кто они, а 
имъ — кто я, и будемъ наслаждаться жизнью! 

Неждановъ исполнилъ желап1е своего друга, назвалъ 
его, Маркелова, Соломина — и сказалъ о каждомъ изъ нихъ 
кто онъ такой, гд-Ь живетъ, что д']&лаетъ и т. п. 

— Прекрасно! воскликнулъ Паклинъ: — а теперь по- 
звольте мнЬ отвести «асъ всЬхъ вдаль отъ толпы, кото- 
рой, впрочемъ, п'Ьтъ, — на уединенную скамейку, сидя на 
которой я, Бъ часы мечтанхй, наслаждаюсь природой. — 
Удивительный тамъ видъ: губернаторский домъ, дв-Ь по- 



— 120 — 
досатыхъ Судки, три жандарма и ви одной собаки!— -Не 
удивляйтесь, однако, слишкомъ монмъ р'Ьчамъ, которыми я 
столь тщетно стараюсь разсмЬшить васъ! — Я, по мн'1иию 
моихъ друзей, представляю русское остроумхе... оттого-то, 
в'Ьролтио, я и хромаю. 

Паклинъ ловелъ прхятелей къ „уединенной скамейке", 
и усадилъ ихъ на пей, предварительно согнавъ съ нея 
двухъ салопницъ. Молодые люди „обменялись мыслями".., 
;шнят1е большей частью довольно скучное — особенно, на 
иервыхъ порахъ — и необыкновенно безплодное. 

— Стой! — воскликнулъ вдругъ Паклинъ, обернувшись 
къ Нежданову: — надо тебЬ объяснить, почему я здЬсь. Ты 
знаешь, я свою сестру кансдое л'Ьто увожу куда-нибудь; 
когда я узналъ, что ты отправляешься въ соседство здЬш- 
няго города, — я и вспомнилъ, что въ самомъ этомъ го- 
роде живутъ два удивительн'Ьйшихъ субъекта: мужъ и 
жена, которые яамъ доводятся съ-родни... по матери Мой 
отецъ былъ м'Ьщанинъ — (Неждаиовъ это зналъ, но Пак- 
линъ сказалъ это — для т)ьхъ двухъ) — а она дворянка. И 
давнымъ- давно они насъ къ сеО-Ь зазываютъ! — Стой! ду- 
маю я... Это мн'Ь на руку. Люди они добр1шш1е, сестр'Ь 
у нихъ будетъ — лафа; чего же больше? Вотъ, мы и при- 
катили. И ужъ точно! Такъ намъ зд'Ьсь хорошо... сказать 
нельзя! — Но что за субъекты! Что за субъекты! — Бамъ 
непрем-Ьино надо съ ними познакомиться! Что вы здЪсь 
д'Ьлаете? ГдЬ вы об'1>даете? И зач'Ьмъ вы собственно сюда 
нрйхали? 

— Мы об^даемъ сегодня у одного Голушкина... Зд!'.сь 
есть такой купецъ, — отв'Ьчалъ Неждановъ. 

— Въ которомъ часу? 

— Въ три часа. 

— ^1Ш вы видитесь съ нимъ насчетъ... насчетъ... — 
Паклинъ обвелъ взо1)омъ Соломина, который улыбался, и 
лГаркелова, который все темн^лъ да темнЬлъ... 

— Да ты имъ, Ллеша, скажи... сделай какой-нибудь 
'|)армазонск1й знакъ, право... скажи, что со мной в-Ьдь чи- 
ниться нечего... В^дь л вашъ... вашего обш,ества... 

— Голушкинъ тоже нашъ, — замЬтилъ Неждановъ. 



— 121 — 

— Ну, вотъ II чудесно! — До трехъ часовъ еще времени 
много. — Послушайтесь меня — пойдемте къ моимъ родствен- 
никамъ! 

— Да ты съ ума сошелъ! Какъ же можно такъ... 

— Объ этомъ ты не безпокойся! ужъ это л на себя 
беру. — Представь: оазисъ! — Пи политика, ни литература, 
пи что современное туда и не заглядыиаетъ. — Домикъ ка- 
кой-то пузатеньк1й, какихъ теперь и не видать нигд'Ь; за- 
пахъ въ немъ — антикъ; люди — антикъ; воздухъ— антикъ... 
за что ни возьмись — антикъ, Екатерина Вторая, пудра, 
фижмы, ХУ1П-Й в'Ькъ? — Хозяева... представь: мужъ и же- 
на, оба стареньк1е-престаропьк1е, однол11тки — и безъ мор- 
щинъ; кругленьк1е, иухленькхе, оирятненьк1е, настояице 
попугайчики-периклитки; а добры до глупости, до свято- 
сти, безконечно! Мн'Ь скажутъ: „безконечная" доброта ча- 
сто бываетъ сопряжена съ отсутствхемъ нравственнаго 
чувства... Но я въ эти тонкости не вхожу и знаю только, 
что мои старички — добрячки! И д'Ьтей никогда не им'Ьли. 
Блаженные! Ихъ такъ въ город'1> блаженными и ^^овутъ. 
Од-Ьты оба одинаково, въ как1е-то полосатые капоты -^ и 
матер1я такая добротная: такой тоже теперь ннгдЬ не 
сыщешь. — Похожи другъ па друга улсасно — только вотъ 
что у одной на головЬ чепецъ, а у другого колпакъ — и 
съ такими же рюшами какъ на чепцЬ, только безъ банта. 
Не будь этого банта — такъ и не узнаешь: кто — кто; къ 
тому жъ и мужъ-то безбородый. И зовутъ цхъ: одного — 
вомушка, а другую — Эимушка. — Я тебЬ говорю — деньги 
следовало бы платить, чтобъ только посмотреть на нихъ. 
.'Побятъ другъ друга до невозможности: а посЬтитъ ихъ 
кто — милости просимъ! — И так1е податливые: сейчасъ всЬ 
свои штучки покажутъ. Только одно: курить у нихъ нельзя: 
не то, чтобы они были раскольники — но ужъ ощкь имъ 
табакъ мерзитъ... Да в'Ьдь въ ихъ временя кто же и ку- 
рилъ? — За то и канареекъ они не держатъ — потому что 
птица эта тоже мало была тогда распространена..; И это 
великое счаст1е — согласитесь! — Ну, что жъ? идете вы? 

— Я, право же, не знаю, — началъ Неждаповъ. 

— Стой: я еще не все сообщи.!1ъ. — Голоса у нихъ оди- 



— 122 — 
наковые; закрой глаза, такъ н не знаешь, кто говорить. 
Только у ©оиушки р-Ьчь какъ будто почувствительн^^й.— 
Вотъ вы, господа, собираетесь теперь на великое д'Ьло, — 
быть-мол:етъ, на страшную борьбу... Что бы вамъ прежде 
•Ч'1'.мъ броситься Бъ эти бурныя волны — окунуться... 

— Въ стоячую воду?— перебилъ Маркеловъ. 

■ — А хоть бы и такъ? — Стоячая она, точно; только не 
гнилая. — Так1е есть степные прудки; они хоть и не про- 
точные, а никогда не- зацв'Ьтаютъ, потому что на дн'Ь у 
нихъ есть ключи. — И у моихъ старичковъ есть ключи — 
тамъ, па днЬ сердца, чистые-пречистые. — Ужъ одно то: 
хотите вы узнать, какъ жили сто, полтораста л'Ьтъ тому 
назадъ? — такъ сп'Ьшите; идите за мною. А то придетъ 
вдругъ день и часъ— годипъ и тотъ же часъ непрем'Ьнно 
для обоихъ — и свалятся мои периклитки со своихъ жер- 
дочекъ — и всяк1й антикъ тотчасъ съ ними прекратится — 
и пузатеньк1Й домъ пропадетъ — и вырастетъ на его мЬсгЬ 
то, что, по словамъ моей бабушки, всегда вырастаетъ на 
м'Ьст'Ь, гд-Ь была „челов'Ьчина" — а именно: кранива, ре- 
пейиикъ, осотъ, полынь и конскш щавель; самой улицы 
не будетъ — и придутъ люди, и ничего уже больше такого 
не найдутъ во в'Ьки в'Ьковъ!... 

— А что? — воскликнулъ Не;кдановъ: — и впрямь пойти! 

— Я съ велпкимъ даже удовольств1емъ готовъ, — про- 
молвилъ Соломинъ: — не по моей это части — а все-таки 
любопытно: — и коли г. Паклинъ точно можетъ поручиться, 
что мы своимь приходомъ никого не обезпокоимъ, то... 
почему же... 

— Да ужъ не сомн^Ьвайтесь! — воскликнулъ въ свою оче- 
редь Баклинъ: — восторгъ произведете — и больше ничего. 
1гак1я тутъ церемонш! Говорятъ вамъ: они — блаженные, 
мы ихъ^'Ьть заставимъ.^— А вы, г. Маркеловъ, согласны? 

Маркеловъ сердито повелъ плечами. 

— Не оставаться же мн'Ь тутъ одному! — Извольте ве- 
сти. — Молодые люди поднялись со скамейки. 

— Какой это у тебя баринъ грозный, — шепнулъ Пак- 
линъ Нежданову, указывая на Маркелова: — ни дать ни 
взять 1оаннъ Предтеча, на'Ьвшшся акридъ... одн'Ьхъ акридъ, 



— 123 — 
• безъ меда! — А тотъ, —ирибавилъ онъ, кивнувъ головой на 
Соломина: — чудесный! Какъ это онъ славно улыбается! — 
Я зам'Ьтилъ, такъ улыбаются только такте люди, которые 
выше других'Ь — а сами этого не знаютъ. 

— Разв-Ь бываютъ так1е люди? — снросилъ Нёждановъ. 

— Р'Ьдко; но бываютъ,— отв-ЬчальПаклинъ. 

XIX. 

вомушка и вимушка, — вома Лаврентьевичъ и Еввим1я 
Павловна Субочевы — принадлежали оба къ одному и 
тому же коренному русскому дворянскому роду — и счи- 
тались чуть ли не самыми старинными обитателями го- 
рода С*. — Они вступили въ бракъ очень рано — и очень 
давно тому назадъ поселились въ д'Ьдовскомъ деревянномъ 
дом^ на краю города — никогда оттуда не вы'Ьзжали^— и 
ни въ чемъ никогда не изменили ни своего образа жизни, 
ни своихъ привычекъ. Время, казалось, остановилось для 
пихъ; никакое „новшество" но проникало за границу ихъ 
„оазиса". Состоян1е у пихъ было небольшое; но мужички 
ихъ попрежнему привозили имъ по нескольку разъ въ 
годъ домашнюю лшвность и провиз1ю; староста въ ука- 
занный срокъ являлся съ оброчными деньгами и парой 
рябчиковъ, будто бы застр'Ьленныхъ въ господскихъ л'Ьс- 
ныхъ, въ д'Ьйствительности давно исчезнувшихъ, дачахъ: 
его поили чаемъ на пороги гостиной, дарили ему баранью 
шапку, пару зеленыхъ замшевыхъ рукавицъ — и отпускали 
съ Богомъ. — Дворовые люди попрежнему наполняли Су- 
бочевск1Й домъ. Старый слуга Калл10пычъ, облеченный 
въ камзолъ изъ необычайно-толстаго сукна съ стоячимъ 
воротникомъ и маленькими стальными пуговицами, попреж- 
нему докладывалъ парасп'Ьвъ, что „кушанье на столЬ", и 
ласыпалъ, стоя за кресломъ барыни. Буфетъ былъ у пего 
па рукахъ; — онъ зав'Ьдыва.тъ „разной бакал1ей, кардамо- 
нами и лимонами", — а на вопросъ: не слыхалъ ли онъ, 
что для вс'Ьхъ кр'Ьпостныхъ вышла воля, — всяий разъ 
отв-Ьчалъ, что мало ли кто как1я мелетъ враки; это, 
молъ, у турковъ бываетъ воля, а его, слава Богу, она 
миновала. Д']ЬБка Пуфка, изъ карлицъ, держалась для 



— 124 — 
развлечен1я, а старая няня Васильевна во время об']Ьда 
входила съ Сольшимъ темнымъ платкомъ па головЬ — и 
разска:швала шамкавшимъ голосомъ про всяк1я новости: — 
про Наполеона, дв^^наддатый годъ, про антихриста и 6'Ь- 
лыхъ араповъ; -- а не то, подперши рукою подбородокъ, 
словно горюя, сообщала, какой она видЛ^ла сопъ и что 
онъ означалъ, — и что у пей па картахъ вышло. Самый 
домъ Субочевыхъ отличался ото всЬхъ другихъ домовъ 
въ город'к онъ былъ весь построенъ изъ дуба, и окна 
им'Ьлъ въ вид'Ь равностороннихъ четырехугольниковъ; 
двойныя рамы никогда не вынимались! И были въ немъ 
всевозможный сЬнцы и горенки, и св'Ьтлицы и хороминки, 
и рундучки съ перильцами, и голубцы на точёныхъ стол- 
бикахъ, и всак1е задн1е переходды и каморки. Спереди 
находился иалисадникъ, а сзади — садъ; а въ саду—что 
кл'Ьтушекъ, пунекъ, амбарчиковъ, погребковъ, леднич- 
ковъ... — какъ есть гн'Ьздо! И не то, чтобы во всЬхъ этихъ 
пом'Ьщен1яхъ сохранилось много добра — ипыя уже и за- 
валились; — да заведено все это изстари — ну, и держалось. 
Лошадей у Субочевыхъ было только двЬ, древн1я, сЬд- 
листыя, косматыя; по одной отъ старости даже б'Ьлыя 
пятна выступили; звали ее Недвигой. Закладывались онФ» — 
много-много разъ въ м'Ьсяцъ — въ необычайный, всему го- 
роду известный экипажъ, представлявш1Й подоб1е земного 
глобуса съ выр'Ьзанной спереди четвертою частью и оби- 
тый снутри заграничной желтой ыатер1ей, сплошь усеян- 
ной крупными пупырушками въ вид-Ь бородавокъ. По- 
сл^^дн^й аршинъ этой матер1и былъ вытканъ въ Утрехте 
или Л10П'Ь еш,е во времена императрицы Елизаветы! И 
кучеръ у Субочевыхъ былъ чрезвычайно древн1Й, пропи- 
танный запахомъ ворвани и дегтя, старикъ; борода на- 
чиналась у него близъ самыхъ глазъ, а брови падали 
маленькимъ каскадомъ на бороду. Онъ до того былъ ме- 
длителенъ во всЬхъ своихъ движен1яхъ, что употреблялъ 
делыхъ пять минутъ на понюшку табаку, дв4 минуты 
на то, чтобы заткнуть кнутъ за поясъ, и два часа слиш- 
комъ на то, чтобы заложить одну Недвигу. А звали его 
Перфишкой. Если Субочевымъ случалось вы-Ьхать и эки- 



/5- 



пажу приходилось хоть чуГочку подниматься й1- гору- 
то они непрем'Ьипо пугались (спускаясь съ горы, они, 
ипрочемъ, толге пугались) — цеплялись за каретные ремни 
и твердили оба вслухъ: „Конямъ — конямъ... сила Са- 
муила: — а мы, а мы, легче пуха, легче духа!!.." Субоче- 
выхъ БС'Ь въ город'Г) С* считали за чудаковъ, чуть не за 
сумасшедшихъ: — да они и сами сознавали, что не подхо- 
дятъ къ настоящимъ порядкамъ... но не больно объ этомъ 
печалились: въ какомъ быту родились они, выросли и 
сочетались бракомъ — въ томъ и остались. Одна только 
особенность того быта къ пимъ не пристала: отроду 
они никогда никого не наказали, не взыскали ни съ 
кого. Коли слуга у нихъ оказывался отъявленнымъ пья- 
ницей или воромъ — они сперва долго терп'Ьли и перено- 
сили — вотъ какъ перепосятъ дурную погоду; а наконецъ 
старались отд'Ьлаться отъ него, спустить его другимъ 
господамъ: пускай же, дескать, и тЬ помаются маленько! 
Только эта бЬда случалась съ ними р'Ьдко, — до того 
р^Ьдко, что становилась въ ихъ жизни эпохой — и они 
говаривали, наприм'Ьръ: „Этому очень давно; это приклю- 
чилось тогда, когда у насъ проживалъ Ллдошка озор- 
пикъ", или „когда у насъ украли мЬховую д'Ьдушкину 
шапку съ лисьимъ хпостомъ..." У Субочевыхъ еще води- 
лись так1я шапки. — Другая, впрочемъ, отличительная 
черта стариннаго быта въ нихъ также не замечалась: ни 
Эимушка, пи вомуипга не были слишкомъ релипозными 
людьми, вомушка такъ даже придерживался Вольтер1ан- 
скихъ правилъ; а вимушка смертельно боялась духовныхъ 
лицъ; у нихъ, по ея примЬтамъ, глазъ былъ дурной. 
„Попъ у меня посидитъ, — говаривала она: — глядь! анъ 
сливки-то и скислись". — Въ церковь они выЬзжали 
рЪдко — и постились по-католически, т.-е. употребляли 
яйца, масло и молоко. Въ городЬ это знали — и, конечно, 
это не поправляло ихъ репутащи. Но доброта ихъ все 
побеждала; и надъ чудаками Субочевыми хоть и смея- 
лись, хоть и считали ихъ юродивыми и блаженными — 
а все-таки, въ суп1,ности, уважали ихъ. 

Да; ихъ уважали... но 'Ьздить къ нимъ никто не 4здилъ. 



.... ^е — 

Впрочемъ, они объ этомъ также не тужили. Вм'Ьст1> они 
никогда не скучали, а потому не разлучались никогда, и 
никакого другого общества не желали. Ни бомушка, ни 
вимушка ни разу не болЬли; а если съ однимъ изъ нихъ 
и приключалась какая легкая немощь — то они оба пили 
настой липоваго цв'Ьту, натирались теплымъ масломъ по 
поясниц'1> — или капали го^шчимъ саломъ па подошвы — 
и въ скорости все проходило-— День они проводили всегда 
одинаково. Вставали поздно, кушали утролъ шоколадъ 
изъ крошечпыхъ чашекъ въ видЬ ступокъ; „чай — уве- 
ряли они — ужъ посл'Ь насъ въ моду-то вошелъ"; — сади- 
лись другъ передъ другомъ — и либо бесЬдовали (и всегда 
находили о чемъ!) — либо читали изъ ,,Пргятна10 препро- 
вожденгя времени'^, „Зеркала Септа"', или „Лонидь"; либо 
просматривали стареньшй альбоыъ, переплетенный въ 
красный сафьянъ съ золотою каёмкой, принадлежавш1й 
н'Ькогда, какъ гласила надпись, одной М-те ВагЪе йе 
КаЬуИпе. — Какъ и когда попалъ этотъ альбомъ къ нимъ 
въ руки — они сами не знали. Въ немъ находилось не- 
сколько франдузскихъ и много русскихъ стихотворен1Й и 
прозаическихъ статей, въ родЬ, нанримЬръ, сл'Ьдующаго 
„краткаго" размышленхя о „Цецерон'Ь": 

„Въ какоБОмъ расположен1И Цецеронъ вступилъ въ чинъ 
квестора, объявляетъ онъ сл'Ьдующее. Засвид'Ьтельство- 
вавши богами чистосерд1е своихъ чувственностей во всЬхъ 
чинахъ, коими дотол'Ь почтенъ былъ, мнилъ себя обязанна 
самыми священными узами къ достойному оныхъ испол- 
нен1Ю и въ семъ нам'Ьрен1и не попускался онъ, Цеце- 
ронъ, не токмо въ сладости законопреступныя, — но и уб'Ь- 
галъ отъ таковыхъ увеселен1й, кои кажутся быть всеко- 
нечно необходимы". — Внизу стояло: „Записано въ Сибири, 
въ глад'Ь и хлад'Ь". — Хорошо было также стихотвореше, 
озаглавленное: „Тирсисъ", гд-Ь встр'Ьчались тпк1я строфы: 

Покой БселенноГг управляетъ, 
Роса съ прхятностью блестигъ. 
Природу п'Ьлпггъ, прохлаждаетъ, 
Ей нову жизнь собой дарить! 

Одпнъ Тпроисъ съ душой унылой 



Страдаетт., мудцтсл, грустить... 
Когда съ пизгь н'Ьтъ Анеты ми.юй — 
Его впчто не веселить! 

— и экспромптъ проьзжаго капитана въ 1790 году, „Маш 
въ шестый день": 

Никогда л не забуду! 

Тебл, .тюбезыое село! 

И в'Ьчно полнить буду! 

11р1лтно время такъ текло! ' 

Которое им]1лъ я честь! 

У влад'Ьлгщы твоей! 
Блть лучптхь вт. яагзгш дней! 
Въ иочтеиБ'ЬГпиемъ кругу провесть! 
Среди ыиожества дамъ и дЬпицъ, 
И лрочихъ й;1тересиь1хъ лпць! 

На 110сл^>дней страпиц'Ь а-зг^бома стояло — вм'Ьсто сти- 
ховъ — рецепты отъ желудка, спазмовъ — и увы! — даже 
отъ глистовъ. Субочевы обЬдали ровно въ дв-Ьнадцать 
часовъ, и '1>ли все старинныя кушанья: сырники, пигусы, 
солянки, разсольники, саламаты, кокурки, кисели, взвары, 
верченую курятину съ шафраномъ,' оладьи съ мёдомъ; 
иосл'Ь об'Ьда отдыхали — часикъ, не больше, — просыпались, 
опять садились другъ передъ другомъ и пили брусничную 
водицу, а иногда и шипучку, прозванную „сорокоумомъ", 
которая, однако, почти всяк1Й разъ вылетала вся вонъ 
изъ бутылки и причиняла много см'Ьху господамъ, — а 
Каллюпычу много досады: надо было подтирать „всюду" — 
и онъ долго ворчалъ на ключницу и па повара, которые 
будто бы выдумали этотъ напитокъ... „И какое въ немъ 
удовольств1е? Только небель портитъ!" — Потомъ супруги 
Субочевы опять что-нибудь читали или пересм'Ьи вались 
съ карлицей Пуфкой, или п'Ьли вдвоемъ старинные ро- 
мансы (голоса у нихъ были совершенно одинак1е, высо- 
кие, слабые, несколько дрожащхе и хриплые — особенно 
послЬ спа, — но не лишенные пр1ятности — или, наконецъ, 
играли въ карты, но въ тоже все старинныя игры: въ 
кребсъ, въ ламушъ или даже въ бостонъ сампрандеръ! 
Цотомъ появлялся самоваръ; по вечерамъ они пили чай... 
Эту уступку духу времени они сд-Ьлали; однако всяк1Й 



— 128 — 
разъ находили, что это баловство — и что народъ отъ 
„оной китайской травки" становится нарочито слаб'Ье. — 
13ообще зке они удерживались отъ порицаихй новаго вре- 
мени и отъ Босхвален1й стараго: иначе они отроду не 
живали, но что друпе люди могли жить другимъ мане- 
ромъ — и даже лучше — это они допускали; лишь бы ихъ 
не заставляли м'1>няться!— Часамъ къ восьми Калл10пычъ 
подавалъ ужинъ съ неизб'Ьжной окрошкой, а въ девять 
часовъ полосатые высок1е пуховики уже принимали въ 
свои рыхлыя объят1я утучненныя т'Ьла вомушки и 0и- 
мушки, и безмятелшый сонъ не медлилъ спуститься на 
ихъ вЬжды. — И все утихало въ старенькомъ домЬ: лам- 
падка теплилась, пахло выхухолью, мелиссой, сверчокъ 
трюкалъ — и спала добрая, см'Ьшная, невинная чета. 

Вотъ къ этимъ-то юродивымъ или, какъ онъ выра- 
л;ался, периклиткамъ, пр1ютившимъ его сестру, — и при- 
велъ Цаклинъ своихъ знакомыхъ. 

Сестра его была д'Ьвушка умная и недурная лицомъ — 
глаза у ней были удивительные; но несчастный ея горбъ 
сокрушалъ ее, отнималъ всякую самонад'Ьянность и весе- 
лость, сд'Ьлалъ ее недоверчивой, и чуть не злою. И имя 
ей попалось премудреное: Снандул1я! — Ыаклинъ хотЬлъ 
было перекрестить ее въ Софгю; но она упорно держалась 
своего страннаго имени, говоря, что горбатой такъ и сл'Ь- 
дуетъ называться Снапдул1ей. Она была хорошая музы- 
кантша и порядочно играла на фортеп1ано — „по милости 
моихъ длииныхъ пальцевъ", — зам'}'>чала она, не безъ го- 
речи: „у горбатыхъ они всегда так1е бываютъ". 

Гости застали вомушку и вимушку въ самую ту ми- 
нуту, когда они просыпались отъ посл'Ь-об'Ьденнаго сна и 
пили водицу. 

— Вступаемъ въ ХУШ-н вЬкъ! — воскликнулъ Пак- 
линъ, какъ только перешагнулъ порогъ Субочевскаго дома. 

И д-Ьйствительно: ХТШ-й в^къ встрЬтилъ гостей уже 
въ передней, въ вид'Ь низенькихъ. синенькихъ шнрмочекъ, 
оклеенныхъ вырезанными черными силуэтками напудрен- 
ныхъ дамъ и кавалеровъ. Съ легкой руки Лафатера си- 
луэтки были въ .большой мод-Ь въ Росс1и въ 80-хъ годахъ 



— 129 — 

прошлаго стол'Ь'ия. Внезапной появлен1е такого большого 
числа пос'Ьтителей — цЬлыхъ четыре! — произвело волнеп1е 
въ р'1;дко-пос'1>щаемомъ дом'Ь. Послышался топотъ обу- 
тыхъ и босыхъ ногъ, п'11сколько женскихъ лиц'ь мгновеп" 
по висун}мосг> и исчезло — кого-то гд4-то приперли, кто- 
то охнулъ, кто-то фыркнулъ, кто-то судорожно прошеп- 
талъ: — Ну васъ! 

Наконецъ появился Калл1оаычъ въ своемъ шершавоыъ 
камзол'Ь — и, растворивъ дверь въ „зало", громогласно 
воскликнулъ: 

— Государь,'' эта будетъ Сила Самсоны чъ съ другими 
господами! 

Хозяева гораздо меньше перетревожились, чЬмъ пхъ 
прислуга. Вторжен1е четырехъ взрослыхъ мужчинъ въ 
ихъ, довольно впрочемъ просторную, гостиную— несколь- 
ко, правда, изумило ихъ; — но Паклинъ немедленно ихъ 
успокоилъ, представивъ имъ поочередно, съ разными при- 
бауточками — Нежданова, Соломина и Маркелова — какъ 
людей смирныхъ и не „короппыхъ". 

бомушка и вимушка особенно не жаловали корон ныхъ, 
т.-е. чиновныхъ людей. 

Появившаяся на призывъ брата, Снандул1Я гораздо боль- 
ше волновалась и чинилась, чЬмъ старички Субочевы. 
Они попросили — оба вмЪст'Ь — и въ одпихъ и т'Ьхъ 5ке вы- 
ражен1яхъ гостей сЬсть и пожелали узнать, чЬмъ ихъ пот- 
чивать: чаемъ, шоколадомъ или шипучей водицей съ ва- 
реиьемъ? Когда же узнали, что гостямъ ничего не тре- 
буется, такъ какъ они незадолго передъ т-Ьмъ завтракали 
у купца Голушкина и скоро будутъ тамъ об'Ьдать — то пе- 
рестали угош.ать ихъ — и, сложивъ одинаковымъ образомъ 
ручки на брюшк!^, приступили къ бесЬд'Ь. 

Сперва опа шла немного вяло — но скоро оживилась. — 
Паклинъ чрезвычайно разсм'Ьшилъ старичковъ извЬст- 
нымъ Гоголевскимъ анекдотомъ о городничемъ, проник- 
нувшемъ въ набитую биткомъ церковь — и о пирог-Ь, ко- 
торый оказа.1СЯ гЬмъ же городничимъ; хохотали они до 
слезъ. См'Ьялись они тоже одинаковымъ образомъ: очень 
визгливо, кончая кашлемъ и краснотой да испариной по 

Сочинения И. С. Тургенева. Т. IV. . 9 



— 130 — 
всему лицу. Паклинъ вообще зам'Ьтнлъ, что на людей въ 
род'Ь Субочевыхъ цитаты изъ Гоголя д'Ьйствуютъ весьма 
сильно и какъ-то порывисто; но такъ какъ ему не столько 
хот'Ьлось ихъ пот'Ьшать самихъ, сколько показать ихъ 
своимъ знакомымъ, то онъ перем'Ьнилъ батареи и повелъ 
д'Ьло такъ, что старички вскор'Ь совсЬмъ раскура:кились. 
вомушка досталъ и показалъ гостямъ свою любимую де- 
ревянную р'Ьзную табакерку, па которой когда-то можно 
было счесть тридцать -шесть челов'Ьческихъ фигуръ въ раз- 
ныхъ положен1яхъ: всЬ онЬ давно стёрлись — но вомушка 
ихъ вид'Ьлъ, видЬлъ до сихъ поръ, и перечесть ихъ могъ, 
и указывалъ на нихъ. — „Смотрите — говорилъ онъ — вонъ 
одинъ изъ окошка глядитъ — смотрите: онъ голову высу- 
нулъ..." А то м'Ьсто, на которое указывалъ его пухлень- 
кш палецъ съ приподнятымъ ноготкомъ — такъ же было 
гладко, какъ и вся остальная крыша табакерки. Потомъ 
онъ обратилъ вниман1е посЬтителей на висЬвшую надъ 
его головой картину, писанную масляными красками: она 
изображала охотника въ профиль, скачущаго во весь духъ 
на буланой лошади — тоже въ профиль — по снЬжной рав- 
нин4. На охотник'Ь была высокая б'Ьлая баранья шапка 
съ голубымъ языкомъ, черкеска изъ верблюжьей шерсти 
съ бархатной оторочкой, перетянутая кованымъ золоче- 
иымъ поясомъ; расшитая шелкомъ рукавица была заткну- 
та за тотъ поясъ; кинжалъ въ серебряной оправЬ съ чернью 
вис'Ьлъ на немъ. Въ одной рукЬ охотникъ, на видъ очень 
моложавый и полный, держалъ огромный рогъ, украшен- 
ный красными кистями— а въ другой — поводья и нагайку; 
вс'Ь четыре ноги у лошади висЬли на воздухе; — и на каждой 
изъ нихъ лсивописецъ тщательно изобразилъ подкову, обо- 
;зпачивъ даже гвозди, „И заметьте", промолвилъ вомушка, 
указывая тЬыъ же пухленькимъ пальцемъ па четыре полу- 
круглыхъ пятна, выведенныхъ па б'Ьломъ фон'Ь позади ло- 
шадиныхъ ногъ — „слЬды на снЬгу — и гЬ представилъ!" — 
Почему этихъ слЬдовъ было всего четыре — а дальше позади 
не было видно ни одного — объ этомъ Оомушка уыалчивалъ. 
— А в'Ьдь это — я! — врибавилъ онъ, погодя немного, 
съ стыдливой улыбкой. 



— 131 — 

— Какъ? — воскликнулъ Неждановъ, — Вы был1[ охот- 
никомъ? 

— Былъ... да недолго. Разъ, на всемъ скаку, черезъ 
голову лошади покатился, да курпей себЬ зашибъ. Ну, 
Оимушка испугалась... ну, — и запретила мн'Ь. Я съ тЬхъ 
поръ и бросилъ. 

— Что вы зашибли? — спросилъ Неждановъ. 

— Курпей, — повторилъ Оомушка, понизивъ голосъ. 
Гости молча переглянулись. Никто не зналъ, что такое 

курпей, — то-есть Маркеловъ зналъ, что курпеемъ зовется 
мохнатая кисть на казачьей или черкесской шапк'Ь; да 
не могъ же это зашибить себ'Ь вомушка! А спросить его, 
что именно онъ попималъ подъ словомъ курпей — никто 
такъ и не рЬшился. 

— Ну, ужъ коли ты такъ расхвастался, — заговорила 
вдругъ виыушка: — такъ похвастаюсь и я. 

Изъ крохотнаго „бопёрдюлгура", — такъ называлось ста- 
ринное бюро на маленькихъ кривыхъ пожкахъ съ подъём- 
ной круглой крышей, которая входила въ спинку бюро, — 
она достала мин1атюрную акварель въ бронзовой овальной 
рамк'11, представлявшую совершенно голенькаго, четырех- 
л'Ьтпяго младенца съ колчаномъ за плечами и голубой лен- 
точкой черезъ грудку, нробующаго концомъ пальчика 
остр1е стр'Ьлы. Младенецъ былъ очень курчавъ, немного 
косъ и улыбался, вимушка показала акварель гостямъ. 

— Это была — я... — промолвила она. 

— Вы. 

— Да, я. Въ юности. Къ моему батюшк'Ь покойному 
ходилъ жпвописецъ-фрапцузъ, отличный живописецъ! — 
Такъ вотъ, онъ меня написалъ ко дню батюшкиныхъ име- 
нинъ. И какой хорош1й былъ французъ! Онъ и послЬ къ 
намъ Ьзжалъ. — Бойдетъ, бывало — шаркнетъ нолской, по- 
томъ дрыгнетъ ею, дрыгнетъ, и ручку теб'Ь поц'Ьлует'ь, а 
уходя — свои собственные пальчики поц'Ьлуетъ, — ей-ей! — 
Ы направо-то онъ поклонится — и налЬво, и назадъ — и 
впередъ! Очень хороппй былъ французъ. 

Гости похвалили его работу; Паклинъ даже пашелъ, 
что есть еще какое-то сходство. 

9-' 



— 132 — 

А тутъ Эомушка начплъ говорить о теперешнихъ фран- 
ц}^захъ и Бырази.гъ мн'Ьпте, что спи, л,олжно-быть, всЬ пре- 
злые стали! — Почему же ;>то такъ, Оома Лаврентьевичъ? — 
Да помилуйте!.. Кашя у нихъ пошли имена! — Напри- 
м'Ьръ? — ,)1|а вотъ, напримЬръ: Ножапъ-Центъ-Лорранъ! — 
прямо разбойиикъ! — вомушка кстати полюбопытствовалъ: 
кто, молъ, теперь въ Париж'Ь царствуетъ? — Ему сказали: 
что Наполеопъ.— Это его, кажется, и удивило— и опеча- 
лило.— Ь'акъ же такъ?.. Старика такого... — пачалъ-было 
онъ и умолкъ, оглянувшись съ смущен1емъ. вомушка 
плохо зпалъ по-французски, и Вольтера читалъ въ пере- 
вод'Ь (подъ его изголоиьемъ, въ зав'Ьтпомъ ящик-Ь, сохра- 
нялся рукописный Кандидъ) — по у пего иногда вырыва- 
лись выра;кен1я въ род'Ь: „это, батюшка, фоссъ-паркэ!" — 
(въ смысл'Ь: „это подоз])ительпо", „нев'Ьрно") — надъ ко- 
торыми много смеялись, пока одпнъ ученый фрапцузъ не 
объяснилъ, что это есть старое парламентское выражен1е, 
употреблявятееся въ его родин'Ь до 1789 года. 

Такъ какъ р'Ьчь зашла с Фрапгци да о французахъ, то 
и Оимушка р'Ьшплась спросить о н'Ькоторой вещи, кото- 
рая у пей осталась на дупгЬ.— Сперва она подумала обра- 
титься къ Маркелову, по ужъ очень онъ смотр'Ьлъ сердито; 
Соломина бы она спросила... только н'Ьтъ! — подумала она,— 
этотъ простой; должно быть, гш-фрапцузски не разум'Ьетъ. 
Вотъ она и обратилась къ Нежданову. 

— Что, батюшка, я отъ васъ узнать желаю, — нача.та 
она: — извините вы меня! Да вотъ, мой родственничекъ, 
Сила Самсопычъ, зиать, трунитъ надо мной старухой, надъ 
моимъ нев'Ьд'Ьньемъ бабьимъ. 

— А что? 

— А вотъ что. Если кто на фрапцузскомъ д1алект'Ь хо- 
четъ вопросъ такой поставить: „Что, молъ, это такое?"—- 
долл^енъ онъ сказать: ,,Кесе-кесе-кесе-ля?" 

— Точно такъ. 

— А можетъ онъ тоже сказать такъ: кесеч(есе-ля? 

— Можетъ. 

— И просто: кесе-ля? 

— И такъ можетъ. 



— 133 — 

— П все это — едино будетъ? 

— Да. 

вимушка задумалась и руками развела. 

— Ну, Силушка, — промолвила она, наконецъ: — виновата 
я, а ты нравъ. Только ужъ фрацузы!.. Б'Ьдовые! 

Паклинъ началъ просить старичковъ сп'Ьть какой-ни- 
будь романсикъ... Они оба иосм'11ялись и удивились, ка- 
кая это ему пришла мысль; однако, скоро согласились, 
по только подъ т'Ьмъ услов1емъ, чтобы Снандул1я сЬла за 
клавесинъ и аккомпанировала имъ — она ул;ъ знаетъ что. 
Въ одномъ углу гостиной оказалось крошечное фортешано, 
котораго никто изъ гостей сначала не зам'Ьтилъ. Снан- 
дул1я сЬла за этотъ „клавесинъ", взяла несколько аккор- 
довъ... Такпхъ беззубепькихъ, кисленькихъ, дряхленькихъ, 
дрябленькихъ звуковъ Нелгдановъ не слыхивалъ отроду; 
но старички немедленно заняли: 

,,На толь, чтобы печали— 
началъ вомушка— 

„Въ любви намт. находить, 

„Намъ боги сердце дали 

„Способное любить? 

„Одно лишь чувство страсти— 
отв'Ьчала вимушка — 

„Безъ бЬдъ, безъ злоП наиасти 

„На св'ЬтЬ есть ли гдФ.?" 

„Ыигд-й, нигд!-,, нпгд'Ы"— 
подхватилъ вомушка; — 

„ЫпгдЬ, ипгд(;, нпгд'Ь!"— 
повторила вимушка; — 

„Съ нимт, горести жестоки 

„ВездЬ, везд!'., везд'Ы"-^ 

проп'Ьли они вдвоемъ; — 

„Везд*, везд'Ь, везд'Ь!'*— 

протянулъ одинъ вомушка. 

— Браво! закричалъ Паклинъ: — это— первый куплетъ; 
а второй? 

— Изволь, — отвЬчалъ вомушка: — только, Снандул1я 
Саысоновна, что же трель? Посгк моего стишка нужна трель. 

— Извольте, — отвечала Снандул1я: — будетъ вамъ трель. 



— 134 — 
Оомушка опять пачалъ: 

„Любилъ Л!г ]по вь вселеппоГ! 
,.}[ мукъ не исиыталъг' 
„Ь'-акои, какой плюблеипый 
„Не илакалъ, не вздряхаль?" 

А тутъ Оимушка: 

..Такт, сердце странио въ горГ., 
„Какъ лодка гибыегъ пь люр!;... 
„На что-жт. оно дано?" 

„Иа зло, на :зло, на зло!" — воскликнулъ вомушка — п 
подождалъ, чтобы дать время Снандул!!! пустить трель. 
Снандул1я пустила ее. 

„На зло, на зло, на зло!" — повторила вимушка. 
А тамъ оба вм'Ьст'Ь: 

„Возьмите, боги, сердце, 

„Пазад'ь, пазадь, пазадъ! 

„Пазадь, пазадъ, пазадъ!" 

П все опять заключилось трелыо. 

— Браво! браво! — закричали всЬ, за исклгочен1емъ Мар- 
келова, п далее въ ладоши забили. 

• ,,х\. что, — подумалъ Неждановъ, какъ только руко- 
плесканья унялись: — чувствуютъ ли они, что разыгры- 
ваютъ роль... какъ бы шутовъ? — Быть-можетъ, н']>тъ: — а 
быть-можетъ, и чувствуютъ да думаютъ: „что за б'Ьда? 
в'Ьдь зла мы никому не д'Ьл'аемъ. Даже пот-Ьшаемъ дру- 
гихъ!" И какъ поразмыслишь хорошенько — правы они, сто 
разъ правы!" 

Подъ вл1ян1емъ этихъ зшслей, онъ началъ вдругъ го- 
ворить имъ любезности, въ отв']^тъ на которыя они только 
слегка присЬдали, не покидая своихъ креселъ... Но 15ъ 
это мгновен1е, изъ сос']'>дней комнаты, в1фоятно спальней 
или д'1^вичьей, гдЬ уже давно слышался шопотъ и ше- 
лестъ, внезапно появилась карлица Буфка, въ сопрово- 
ждении нянюшки Васильевны. — Пуфка принялась пищать 
и кривляться — а нянюшка то уговаривала ее, то пуш;е 
дра-знила. 

Маркеловъ, который уже давно подавалъ знаки нетер- 
п'Ьшя — (Соломинъ — тотъ то.тько улыбался шире обыкно- 
веннаго) — Маркеловъ вдругъ обратился къ Оомушк'1;: 



— 135 — 

— А я отъ васъ не ожидалъ, — началъ онъ съ своей 
резкой манерой: — что йы, съ вашимъ просв'Ьщеннымъ 
умомъ, — в']&дь вы, л слышалъ, поклонникъ Вольтера? — мо- 
жете забавляться тЬмъ, что должно составлять предметъ 
жалости — а именно: — увЬчьемъ... Тутъ онъ вспомнилъ се- 
стру Паклина и нрикусилъ языкъ; — а вомушка покрасн'Ьлъ: 
„Да... да в'Ьдь не я... она сама..." Зато Пуфка такъ и 
накинулась на Маркелова. 

— И съ чего ты это выдумалъ, — затрещала она своимъ 
картавымъ голосомъ: — нашихъ господъ обижать? Меня 
убогую призр'Ьли, приняли, кормятъ, поятъ — такъ теб'Ь 
завидно! Знать, у тебя на чужой х.1'Ьбъ глазъ коробитъ? — 
И откуда взялся, черномазый, паскудный, нудный, усы 
какъ у таракана... Тутъ Пуфка показала своими толстыми, 
короткими пальцами, как1е у него усы. — Васильевна за- 
см^Ьялась во весь свой беззубый ротъ — и въ сосЬдней 
комнат'Ь послышался отголосокъ. 

— Я, конечно, вамъ не судья, — обратился Маркеловъ 
къ бомушк'Ь: — убогихъ да ув-Ьчныхъ призр'Ьвать — д'Ь:|[0 
хорошее. Но позвольте вамъ зам'Ьтить: жить въ доволг.- 
ств'Ь, какъ сыръ въ маслЬ кататься — да не заедать чужого 
в'Ька, да палецъ о палецъ не ударить для блага ближняго... 
это еще не значитъ быть добрымъ; я, по крайней м'Ьр!^, 
такой доброт'Ь, правду говоря, никакой ц'Ьны не придаю! 

Тутъ Пуфка завизжала оглушительно; она ничего не 
поняла изъ всего, что сказа лъ Маркеловъ; но „черно- 
мазый" бранился... какъ онъ см'Ьлъ! — Васильевна тоже 
что-то забормотала — а вомушка сложилъ ручки передъ 
грудью — и повернувшись лицомъ къ своей жен-Ь — „ви- 
мушка, голубушка, — сказалъ онъ, чуть не всхлипывая: — 
слышишь, что господинъ гость говоритъ? Мы съ тобой 
грЬшники, злод'Ьи, фарисеи... какъ сыръ въ масл'Ь ка- 
таемся, ой! ой! ой'У. На улицу насъ съ тобою надо, изъ 
дому вонъ — да по метл^ въ руки дать, чтобы мы жизнь 
свою заработывали — о, хо-хо!" Услышавъ так1я печальныя 
слова, Пуфка завизжала пуще прежняго, Оимушка съежила 
глаза, перекосила губы — и уже воздуху въ грудь набрала, 
чтобы хорошенько прхударить — заголосить... 



— 130 ~ 
Богъ зпаетъ, ч'Ьмъ бы это все кончилось, если бъ Пак- 
линъ не вм'Ьшался. 

— Что это! помилуйте, — пачалъ онъ, махая руками и 
громко смЪясь: — какъ не стыдно? — Господинъ Маркеловъ 
пошутить хот'Ьлъ:— но такъ какъ видъ у него очень серьез- 
ный—оно и вышло немного строго... а вы и пов'Ьрили! — 
Полноте! — Еввим1я Павловна, милочка, мы вотъ сейчасъ 
уйти должны — такъ знаете что? па про1дапье — погадайте- 
ка намъ вс'Ьмъ... вы на это мастерица. — ■ Сестра! до- 
стань карты! 

бимушка глянула на своего мужа; а ужъ тотъ сид^лъ 
соБС'Ьмъ успокоенный; — и она успокоилась. 

— Карты, карты... — заговорила она: — да разучилась я, 
отецъ; забыла — давно въ руки нхъ не брала,. , 

А сама уже принимала изъ рукъ Снандул1и колоду ка- 
кихъ-то древнихъ, необыкновенныхъ ломберныхъ картъ. 
■ — Кому погадат1>-то? 

— Да вс]1мъ, — подхватилъ Паклинъ — а самъ подумалъ: — 
„Ну, что-;къ это за подвилсная старушка! куда хочешь по- 
верни... Просто прелесть!" — Вс^^'.мъ, бабушка, всЬмъ, — при- 
бавилъ онъ громко. — Скалгите намъ нашу судьбу, харак- 
теръ нашъ, будущее... все скансите! 

бимушка стала-было раскладывать карты — да вдругъ 
бросила всю колоду. 

— И не нужно мн'Ь гадать! — воскликнула она: — я и такъ 
характеръ каждаго изъ васъ знаю.— А каковъ у кого ха- 
рактеръ, такова и судьба. — Вотъ этотъ — (она указала на 
Соломина) — прохладный человЬкъ, постоянный; — вотъ 
этотъ — (она погрозилась Маркелову) — горяч1й, погубитель- 
ный челов'Ькъ... (Пуфка высунула ему языкъ); — теб1> (она 
глянула на Паклина)— и говорить нечего: самъ себя ты 
знаешь: вертопрахъ! А этотъ... 

Она указала на Нежданова — и запнулась. 

— Что-жъ?— промолвилъ опъ: — говорите, сд'Ьлайте одол- 
жеп1е: какой я человЬкъ! 

— Какой ты челов'Ькъ... — протянула бимушка: — жалк1й 
ты — вотъ что1 

Неждановъ встрепенулся. 



— 137 — 

— Жал1ай! Почему такъ? 

— /V такъ! Жалокъ ты мн'1> — воть что! 

— Да почему? 

— А потому! Глазъ у меня такой. — Ты думаешь, я 
дура? Лнъ л похитр'Ьй тебя— даромъ что ты ры;к1й. — Жа- 
локъ ты мп'Ь... вотъ теб-Ь и сказъ! 

Вс'Ь помолчали... переглянулись — и опять помолчали. 

— Ну, прощайте, лруги, — брякнулъ Паклинъ. — Заси- 
делись мы у васъ — и памъ, чай, надо'Ьли. — Этимъ госпо- 
даиъ пора идти... да и л отправлюсь. — Прощайте, спасибо 
на ласкЬ. 

— Прощайте, прощайте, заходите, не брезгуйте, — заго- 
ворили въ одинъ голосъ вомушка и вимушка... А бомушка, 
какъ затянетъ вдругъ: 

— Многая, многая, многая лЬта, многая... 

— Многая, многая, — совершенно неожиданно забасилъ 
Калл1опычъ, отворяя дверь молодымъ людямъ... 

И вс'Ь четверо вдругъ очутились на улицЬ, передъ пу- 
затенькимъ домомъ; — а за окнами раздавался пискливый 
голосъ Пуфки. 

— Дураки... — кричала она: — дураки!.. 

Паклинъ громко засмЬялся; но никто не отвЬчалъ ему. 
Маркеловъ даже огляд'Ьлъ поочередно всЬхъ, какъ бы 
ожидая, что услышитъ слово негодован1я... 

Одинъ Соломинъ улыбался по обыкновешю. 

XX. 

— Ну, что-жъ! — началъ, первый, Паклинъ.— Были въ 
ХУ1П-мъ в'Ьк'Ь — валяй теперь прямой въ ХХ-й! — Голуш- 
кинъ такой передовой человЬкъ, что его въ Х1Х-мъ счи- 
тать неприлично. 

— Да онъ разв'^ теб'Ь йзв'Ьстенъ? — спросидъ Неждановъ. 

— Слухомъ земля полнится; — а сказалъ я: валяй! потому 
что нам'Ьрепъ отправиться вмЬстЬ съ вами. 

— Какъ же такъ? ВЬдь ты съ нимъ незнакомъ? 

• — Бона! А съ моими периклитками вы разв'Ь были 
знакомы? 

— Да ты насъ представилъ! 



— 188 — 

— А ты меня представь! — Тайнъ у васъ отъ меня быть 
не можетъ — н Голушкинъ человЬкъ широк1Й. — Онъ, по- 
смотри, еще обрадуется новому лицу. Да и у насъ, зд'Ьсь 
въ С'-... просто! 

— Да, — проворчалъ Маркеловъ: — люди у васъ зд-Ьсь 
бещеремопные. 

Паклинъ покачалъ головою. 

— Это вы, можетъ-быть, на мой счетъ... Что дЬлать! 
Я этотъ упрекъ заелужилъ. — Но знаете ли что, новый мой 
знакомецъ, отложите-ка на время мрачныя мысли, кото- 
рый внушаетъ вамъ вашъ л^елчный темпераментъ! — А 
главное... 

— Господинъ мой новый знакомецъ, — перебилъ его съ 
запальчивостью Маркеловъ;— скажу вамъ въ свою очередь... 
въ вид'Ь предостережешя: я никогда ни мал'Ьйшаго рас- 
положен1я къ шуткамъ не им'Ьлъ — а особливо сегодня! — 
И почему вамъ изв'Ьстеиъ мой темпераментъ! (онъ ударилъ 
на посл'Ьдн1й слогъ). — Кажется, мы не такъ давно — въ 
первый разъ увидали другъ друга. 

— Ну, постойте, постойте, не сердитесь — и не божи- 
тесь — я и такъ вамъ вЬрю, — промолвилъ Паклинъ— -и, 
обратившись къ Соломину:^ — О, вы, — воскликнулъ онъ: — 
вы, котораго сама прозорливая Оимушка назвала прохлад- 
нымъ челов'Ькомъ — и въ которомъ точно есть н'Ьчто успо- 
коительное — скажите, им'Ьлъ ли я въ мысляхъ сд'Ьлать 
кому-нибудь непр1ятность — или пошутить некстати? — Я 
только напросился идти съ вами къ Голушкину — а впро- 
чемъ — я суш,ество безобидное. — Я не виноватъ, что у г. 
Маркелова желтый цвЬтъ лица. 

Соломинъ повелъ сперва однимъ плечомъ — потомъ дру- 
гимъ; — у него была такая повадка, когда онъ не тотчасъ 
р-Ьшался отв'Ьчать. 

— Безъ сомн'Ьнхя, — проволвилъ онъ яаконецъ: — вы, 
г-нъ Паклинъ, обиды никому причинить не можете — и не 
желаете; и къ г-ну Голушкину почему же вамъ не пойти? 
Мы, я полагаю, тамъ съ такимъ же удовольств1емъ про- 
ведемъ время, какъ и у вашихъ родственниковъ; — да и 
съ такой же пользой. 



— 130 — 
Паклинъ погрозилъ езп- ыальцемъ. 
-- О! да 11 вы, л вижу, злой! - - ■ Однакоже, вЬдь вы 
тоже пойдете къ Гол}-шкину? 

— Конечно, пойду. Сегодняшшй день у меня п безъ 
того пропалъ. 

— Ну, такъ — „еп яуап1, тагсЬопз!" — къ ХХ-му вЬку! 
къ ХХ-му Б'Ьку! — Неждановъ, передовой челов'Ькъ, веди! 

— Хорошо; ступай; да но повторяй своихъ остротъ. 
Какъ бы кто не подула лъ, что он'Ь у тебя на исход 'Ь. 

т- На вашего брата еще за глаза хватитъ, — весело 
Еозразилъ Иаклинъ — и пустился впередъ, какъ онъ гово- 
рилъ, не въ припрыжку, а „въ прихромку". 

— Презанятный господинъ! — зам'Ьтилъ, идя за нимъ 
подъ-руку съ Пеждановымъ, Соломинъ: — коли насъ, со- 
храни Богъ, сопыготъ вс'Ьхъ въ Сибирь, будетъ кому раз- 
влекать насъ! 

Маркеловъ шелъ, молча, позади всЬхъ. 

Л между т'Ьмъ въ домЪ купца Голуткина были при- 
няты вс'Ь м'Ьры, чтобы задать об'Г>дъ съ „форсомъ" — или 
съ „шикомъ". Сварепа была уха, прежирная — и пре- 
скверная; заготовлены были разные „патишо и фрыкасеи" — 
(Голушкинъ, какъ человЬкъ стояпцй на высотЬ европей- 
скаго образован1я, хотя и старов'Ьръ, придерживался фран- 
цузской кухни, и повара взялъ изъ клуба, откуда его 
выгнали за нечистоплотность); — а главное: было припа- 
сено и заморожено н'Ьсколько бутылокъ шампанскаго. 

Хозяинъ встр'Ьтилъ нашихъ молодыхъ людей съ свой- 
ственными ему неуклюжими ужимками, утороплепнымъ 
видомъ да похохатыванхемъ. — Очень обрадовался Пак- 
лину, какъ тотъ и предсказывалъ; спросилъ про него: 
в'Ьдь нашъ? — и не дожидаясь отвЬта, воскликнулъ: — Ну, 
конечно! еще бы! Потомъ разсказалъ, что онъ сейчасъ 
былъ у этого „чудака" губернатора, который все пристаетъ 
къ нему изъ-за какихъ-то — чортъ его знаетъ! — благотво- 
рительныхъ заведен1Й... И решительно нельзя было по- 
нять, ч'Ьмъ онъ, Голушкинъ, больше доволонъ: тЬмъ ли, 
что его принимаютъ у губернатора — или же тЬмъ, что 
ему удалось ругнуть его въ присутств1И молодыхъ пере- 



— 140 — 
довыхъ людей? Потолъ онъ познакомилъ ихъ съ об1яцан- 
нымъ прозелитомъ. И кто же оказался этимъ прозелитомъ? 
Тотъ самый прилизанный, чахоточный челов'Ькъ, съ кув- 
шиннымъ рыльцемъ, который поутру вошелъ съ докла- 
домъ, и котораго Голушкинъ звалъ Васей — его нри- 
казчикъ. — Не краснор'^чивъ, увЬрялъ Голушкинъ, указы- 
вая на него всей пятернею — но нашему д'Ьлу всей дунюй 
иреданъ. — А Вася только кланялся, да красн'Ьлъ, да мор- 
галъ, да скалилъ зубы съ такимъ видомъ, что опять-таки 
нельзя было понять— что онъ такое: пошлый ли дурачокъ — 
или напротивъ — всесовершенн'Ьйш1й выжига и плутъ? 

— Ну, однако, за столъ, господа, за столъ, — залото- 
шилъ Голушкинъ. — С'Ьли за столъ, заку'сивъ сперва вплот- 
ную. Тотчасъ посл'Ь ухи, Голушкинъ вед'Ьлъ подать шам- 
панское. Мерзлыми кусками льдистаго сала вываливалось 
оно изъ горлышка бутылки въ подставленные бокалы. 
„За наше... паше предпр1ят1е!" воскликнулъ Голушкинъ, 
мигая при этомъ глазомъ и указывая головою на слугу, 
какъ бы давая знать, что въ присутств1и чужого надо 
быть осторожнымъ? Прозелитъ Вася продолжалъ молчать — 
и хотя сид'Ьлъ на краЕОшк!'. стула и вообще держался 
съ подобострастхемъ, у;ке вовсе несвойственнымъ тЬиъ 
уб'Ьжден^ямъ, которымъ онъ, но словамъ его хозяина, былъ 
преданъ всею душою-тно хдопалъ вино отчаянно... Зато 
друпе всЬ говорили; то-есть, собственно, говори.?1ъ хо- 
зяинъ — да Паклинъ; Ваклинъ особенно. Неждановъ вну- 
тренне досадовалъ; Маркеловъ злился и негодовалъ — 
иначе, но такъ же сильно, какъ у Субочевыхъ: Соломинъ 
наблюдалъ. 

Паклинъ пот^вшался! — Своею бойкой р-Ьчью онъ чрез- 
вычайно поправился Голушкину, который и не подозрЬ- 
валъ того, что этотъ самый „хромушка" то-и-д'Ьло шеп- 
четъ на ухо сид^Ьвшему возлЬ него Нежданову — самыя 
злостныя зам'Ьчан1я насчетъ его, Голушкина! — Онъ даже 
полагалъ, что это — малый простой, и что его можно „тре- 
тировать" свысока... оттого-то онъ ему и понравился, 
между прочимъ. Сиди Паклинъ возлЬ него — онъ бы давно 
ткнулъ его пальцемъ въ ребра или ударилъ по плечу; 



— 141 — 
опъ и то кнвалъ ему черезъ столъ п зготалъ головою въ 
его наиравлеп!!!... но между Междановымъ и имъ возсЬ- 
далъ, во-первыхъ, Маркеловъ — эта „мрачная туча"; а 
тамъ Соломинъ. — Зато Голуткинъ закатисто см'1и1лся каж- 
дому слову Паклмна, смЬялся па вЬру, напередъ, хлопня 
себя 110 животу, выказывая свои синепатыя дёсны. Пак- 
лииъ скоро попялъ, чего отъ него требовалось, и началъ 
все бранить (оно же для него было д'Ьломъ подходя- 
щимъ)— все и вс'Ьхъ: и консерваторовъ, и либераловъ, и 
чйновпиковъ, и адвокатовъ, и адмипистраторовъ, и пом'Ь- 
щиковъ, и земцевъ, и думцевъ, и Москву, и Петербургъ! 

— Да, да, да, да, — иодхватывалъ Голушкипъ: — такъ, 
такъ, такъ, такъ! — Вотъ, напримЬръ, у насъ голова— со- 
вершенный оселъ! Тупица непроходимая! — Я ему говорю 
и то, и то... а оиъ ничего не ионимаетъ; не хуже нашего 
губернатора! 

— А вашъ губернаторъ — глупъ? — полюбопытствовалъ 
Паклинъ. 

— Я ;къ вамъ говорю: оселъ! 

— Вы не заметили: опъ хрипитъ, или гяуситъ? 

— Какъ? — спросилъ Голушкинъ не безъ недоум'Ьнья. 

— Да разв'Ь вы не знаете? У насъ на Руси валсные 
штатск1е хрипятъ; важные военные гпусятъ въ носъ; — и 
только самые высок1е сановники и хрипятъ, и гнусятъ 
въ одно и то же время. 

Голуткинъ захохоталъ съ ревоиъ, даже прослезился. 

— Да, да, — лепеталъ онъ: — гнуситъ... гнуситъ... Онъ 
военный! 

„Ахъ, ты, олухъ!" думалъ про себя Цаклинъ. 

— У насъ все гпило, гд-Ь ни тронь! — кричалъ Голуш- 
кипъ, немного спустя.— Все, все гпило! 

— Почтепн'1шш1Й Капитонъ Лядреичъ, — внушительно 
зам'Ьчалъ Паклинъ, •— а самъ тихонько говорилъ Нежда- 
нову: „Что это онъ все руками разводитъ, точно сюр- 
тукъ ему подъ мышками рЬжетъ?" — Почтенн'Ьйппй Ка- 
питонъ Андреичъ, пов'Ьрьте мнЬ: тутъ полумеры ничего 
не помогутъ! 

— Как1я полум'Ьры! — вскричалъ Голушкинъ, внезапно 



— 142 — 
переставая сзгЬяться и принимая свирепый видъ: — тутъ 
одно: съ корпемъ вонъ! — Васька, пей, с....ъ с....ъ! 

— И то пью-съ, Капитопъ Андреичъ, — отвЬчалъ при- 
казчикъ, опрокидывая себ'1'. въ горло стаканъ. 

Голушкинъ тоже „ухпулъ". 
- — И какъ только онъ не лопнетъ! — шепталъ Паклинъ 
Нежданову. . 

— Привычка! — отв'Ьчалъ тотъ. 

Но не одннъ приказчикъ пилъ вино. Понемногу оно 
разобрало всЬхъ. — Не;кдановъ, Маркеловъ, даже Соло- 
минъ вм'Ьпшлись понемногу въ разговоръ. 

Сперва, какъ бы съ пренебрежен1емъ, какъ бы съ до- 
садой протпвъ самого себя, что ботъ, молъ, и онъ не 
выдерживаетъ характера п пускается толочь воду, Не- 
ждановъ пачалъ толковать о томъ, что пора перестать 
забавляться одними словами, пора ..д'Ьйствовать"; — уио- 
мянулъ даже объ отысканной почв'Ы! — И тутъ же, не 
зам'Ьчая, что онъ себ'Ь противорЬчитъ, пачалъ требовать, 
чтобы ему указали тЬ существуюш,1е, реальные элементы, 
на которые молшо опереться, что оиъ нхъ не видитъ. — 
,,Въ оби1,ествЬ нЬтъ сочувств1я, въ народе нЬтъ созна- 
Н1Я... вотъ тутъ и бейся!" Ему, конечно, не возражали; не 
потому, что возражать было нечего— но каждый уже па- 
чалъ говорить тоже свое. — Маркеловъ забарабанилъ глу- 
химъ и злобныыъ голосомъ, настойчиво, однообразно („ни 
дать, ни взять — капусту рубитъ", — зам-Ьтилъ Паклинъ). 
О чемъ собственно онъ говорилъ, не совсЬыъ было по- 
нятно; слово: „артиллер1я" послышалось изъ его устъ 
въ моментъ затишья... онъ, в'Ьроятно, вспоынилъ т'Ь не- 
достатки, которые открылъ въ ея устройствЬ. Доста- 
лось также иЬмцамъ и адъютантамъ. Соломинъ — и 
тотъ зам'Ьтилъ, что есть дв'Ь манеры выжидать: выиси- 
дать и ничего не д'Ьлать — и вылсидать, да подвигать 
д'Ьло впередъ. 

— Намъ не нужно постепеновцсвъ, — сумрачно прого- 
ворилъ Маркеловъ. 

— Постепеновцы до сихъ иоръ шли сверху,- зам'Ьтилъ 
Соломинъ: — а мы попробуемъ снизу. 



— 143 — 
г— Не нужно, къ чорту! не нужно, — рьяно подхваты- 
валъ Голушкинъ: — надо разомъ, разомъ! 

— То-есть, вы хотите въ окно прыгнуть? 

— И прыгну! — завопилъ Голушкинъ. — Прыгну! — и 
Васька прыгнетъ! — Прикажу — нрыгнетъ! А? — Васька? 
В-Ьдь прыгнешь? 

Приказчикъ допилъ стаканъ шамнанскаго. 

— Куда вы, Капитонъ Андрепчъ, туда и мы'. — РазвЬ 
мы разсуждать см^емъ? 

— А! то-то! — Въ бар-ран1Й р-рогъ согну! 

Въ скорости наступило то, что на языкЬ пьяницъ но- 
ситъ назван1е столпотворен1я вавилонскаго. Поднялся гамъ 
и шумъ „вел1Й". — Какъ первыя снЬжипки кружатся, 
быстро см'Ьняясь ц нестрЬя еще въ тенломъ осеннемъ 
воздух'1'1 — такъ, въ разгоряченной атмосфер'^ Голушкинской 
столовой, завертелись, толкая и тЬсня другъ дружку, 
всяческ1я слова: прогрессъ, правительство, литература; по- 
датной вонросъ, церковный вопросъ, женск1й вопросъ, су- 
дебный вопросъ; классицнзмъ, реализмъ, пигилизмъ, ком- 
мунизмъ; интернац1оналъ, клерикалъ, либералъ, капиталъ; 
администрац1я, организац1я, ассо1!,1ац1я и даже кристал- 
лизац1я! Голушкинъ, казалось, приходилъ въ восторгъ 
именно отъ этого гама; въ немъ-то, казалось, и заклю- 
чалась для него настоящая &уть... Онъ торжествовалъ! — 
„Знай, молъ, нашихъ! Разстунись — убью!.. Капитонъ Го- 
лушкинъ ']'.детъ!''' — Приказчикъ Вася до того, наконецъ, 
нализался, что началъ фыркать и говорить въ тарелку, — 
и вдругъ, какъ б'Ьшеный, закричалъ: — „Что за дьяволъ 
такой — прогимназ1я?!? " 

Голушкинъ внезапно поднялся, — и, закинувъ назадъ 
свое побагров'Ьвшее лицо, на которомъ къ выражешю 
грубаго самовласт1я и торжества страннымъ образоиъ нри- 
ы'Ьшивалось выражен1е другого чувства, похожаго на тай- 
ный ужасъ и даже на трепетанхе — гаркнулъ: — „Жертвую 
еще тыщу! — Васька, тащи!" на что Васька вполголоса 
отв'Ьтствовалъ: — „Малина!" А ПаклиР1ъ, весь бледный и 
въ поту (онъ Бъ иосVгЬдн^я четверть часа пилъ не хуже 
приказчика), — Паклипъ, вскочивъ съ своего м^ста и под- 



— 144 — 
нявъ об'11 руки падъ головою, проговорнлъ съ разста- 
новкой: — „Жертвую! Опъ ироизпосъ: жертвую! — О! осквер- 
не1пе святого слова! — Жертва! Никто не дерзаетъ возвы- 
ситься до тебя, никто не имЬетъ силы исполнить тЬ обя- 
занности, который ты пала1'аешь, по крайней М'Ьр'Ь никто 
изъ насъ, зд'Ьсь предстоя щихъ, — а этотъ самодуръ, этотъ 
дрянной м'Ьшокъ тряхнулъ своей раздутой утробой, вы- 
сыпалъ пригоршню рублей и кричитъ: лсертвую! И тре- 
буетъ благодарности; лавроваго в'Ьнка ожпдаетъ — под- 
лецъ!!" Голушкинъ либо не разслышалъ, либо не понялъ 
того, что сказалъ Паклинъ, или, быть-молгетъ, нрииялъ 
его слова за шутку, потому что еп1,е разъ провозгласилъ: 
„Да! тыгцр рублепъ] Что Капитонъ Голушкинъ сказалъ — 
то свято!" Опъ вдругъ запустилъ руку въ боковой кар- 
мапъ.'— „Вотъ оп'Ь, денешки-то! — На-те, рвите; да полните 
Капитона!" — Онъ какъ только приходилъ къ н'Ькоторый 
азартъ, говорилъ о себ'Ь, какъ малепьк1я д-Ьти, въ третьемъ 
лии'Ь. Неждановъ подобралъ брошенный на залитую ска- 
терть бумалгки. Но иосл'Ь этого уже нечего ;было оста- 
ваться; да и поздно становилось. ВсЬ встали, взяли 
шапки-— и убрались. 

На вольномъ воздухЬ у всЪхъ закружились головы — 
с^робепно у Паклина. 

— Ну?^ — куда-жъ мы теперь? — не безъ труда прогово- 
рнлъ онъ. 

— Не зпаю, куда вы, — отв-Ьчадъ Соломинъ: — а я къ 
себ'Ь домой. 

■ — На фабрику? 
• — Ин фабрику. 

— Теперь, ночью, п-Ьшкомъ? 

■ — • Что-л;ъ такое? — Зд'Ьсь ни волковъ, ни разбойпиковъ 
Н'Ьтъ,— -а ходить я здоровъ.— Ночью-то еще св-Ьж-Ье. 

— Да тутъ четыре версты! 

— А хоть бы и вс'Ь пять.— До свиданья, господа! 
Соломинъ застегнулся, падвинувъ картузъ на лобъ, за- 

курилъ сигару и зашагалъ большими шагами по улицЬ. 

— А ты куда?— обратился Паклинъ къ Нежданову. 

— Я вотъ къ нему. — Онъ указалъ на Маркелова, ко- 



— 145 — 
торый стоялъ неподвижно, скрестнвъ руки на груди. — У 
насъ зд'Ьсь и лошади, и экипа;къ. 

— Ну, прекрасно... а я, братъ, въ оазисъ, къ бомуш- 
к'Ь да къ вимушк'Ь. И знаешь, что я теб^ скажу, братъ? 
И тамъ чепуха — и зд'Ьсь чепуха... Только та чепуха, — 
чепуха ХУШ-го в'Ька, ближе къ русской сути, чЬмъ этотъ 
ХХ-ы в'Ькъ. — Прощайте, господа; я пьяпъ... не взыщи- 
те. — Послушайте, что я ваыъ еще скажу! Добр'Ьй и лучше 
моей сестры... Снандул1И... на св'Ьт'Ь л;енщины пЬтъ; а 
вотъ она — и горбатая, и Снандул1я. И всегда такъ на 
св'Ьт'Ь бываетъ! — А впрочемъ, *ей и сл'Ьдъ такъ назы- 
ваться. — Вы знаете ли, кто была святая Снандул1я? — 
Доброд'Ьтельная жена, которая ходила по тюрьмамъ и 
врачевала раны узникамъ и больнымъ. — Ну, однако, про- 
щайте! Прощай, Неждановъ — жалк1й челов']Ькъ! Н ты, офи- 
церъ... у! бука! прощай! 

Онъ поплелся, прихрамывая и пошатываясь, въ „оазисъ" , — 
а Маржеловъ, вмЬстЬ съ Нелсдаповымъ, отыскали постоя- 
лый дворъ, въ которомъ они оставили свой тарантасъ, 
вел'Ьли заложить лоша'дей — и полчаса спустя уже кати."Л1 
по большой дорог'^з. 

XXI. 

Небо заволокло низкими тучами — и хотя не было со- 
вс'Ьмъ темно и накатанныя колеи па дорогЬ видн'Ьлись, 
бл'Ьдно поблескивая, впереди, однако направо, на.гЬво все 
застилалось, и очертанхя отдЬльныхъ предметовъ слива- 
лись въ смутныя больш1я пятна. — Была тусклая, нев'Ьр- 
ная ночь; вЬтеръ набЬга.гь порывистыми сырыми струй- 
ками, принося съ собою запахъ дождя и широкихъ, хлЬб- , 
ныхъ полей. Когда, проЬхавъ дубовый кустъ, служивш1й 
прим'Ьтой, пришлось свернуть на просёлокъ, д'Ьло ста.ю 
еще неладнее; узкая путина по временамъ совс^мъ про- 
падала... Кучеръ по'Ьхалъ тише. 

— Какъ бы не сбиться намъ! — зам'Ьуилъ молчавшш до 
тЬхъ поръ Неждановъ. 

— Н'Ьтъ! не собьемся !-т-промолвилъ Марке ловъ.--гДвухъ 
б'Ьдъ въ одинъ день не бываетъ. 

Сочинения П. С. Тургенева. Т. IV'. ]^^ 



— 14С — 

— - Да какая же была первая б'Ьда? 

— Какая? А что мы день напрасно потеряли — это вы 
ни за что считаете? 

— Да... конечно... Этотъ Голушкинъ!! — Не слЬдовало 
такъ много вина пить. Голова теперь болитъ... смертельно. 

— Я не о ГолушкинЬ говорю, онъ по крайней мЬр'Ь 
денегъ далъ; — стало-быть, хоть какая-нибудь отъ нашего 
нос'Ьщен1я польза была! 

— Такъ неужели вы сожал'Ьете о томъ, что Цаклинъ 
свелъ насъ къ ссоимъ... какъ бишь опъ называ.1ъ пхъ... 
периклиткамъ? 

— Жал'Ьть объ этомъ нечего... да и радоваться нечему. 
Л в'Ьдь не изъ тЬхъ, которые интересуются подобными 
игрушками... Л не на эту б'Ьду намекалъ. 

— Такъ на какую ;ке? 

Маркеловъ ничего не отв'Ьчалъ — и только повозился 
немного въ своемъ уголку, словно кутаясь. Не/кдановъ 
не могъ хорошенько разобрать его лица; одни усы выда- 
вались черной поперечной чертой; но онъ съ самаго утра 
чувствовалъ въ Маркелов'1; ирисутств1е чего-то такого, до 
чего было лучше не касаться — какого-то глухого и тай- 
наго раздражеп1я. 

— 11ослуи1айте, Серг'Ьй Михайловичъ, — началъ онъ, 
погодя немного: — неужели вы, не шутя, восхиш;аетесь 
письмами этого г-на Кислякова, которыя вы миЬ дали 
прочесть сегодня? В4дь это, извините резкость выраже- 
н1я5— это — дребедень! 

Маркеловъ выпрямился. 

— Во-первыхъ, — заговорилъ онъ гн'ЬвыМъ голосомъ: — 
я нисколько П8 разделяю вашего мп'Ьн1я пасчетъ этихъ 
писемъ— и нахо;ку ихъ весьма замЬчательными... и добро- 
совестными! А во-вторыхъ, Кисляковъ трудится, рабо- 
таетъ — и главное, онъ вшритъ; в'Ьритъ въ наше д^ло, 
в'Ьритъ въ ре-ЕО-люд1[о! Я доллсепъ вамъ сказать одно, 
АлексЬй Дмитрхевичъ, — л зам'Ьчаю, что «м, — вы охлад'Ь- 
ваете къ нашему дЬлу; — вы ле в1',рите въ него! 

— Изъ чего вы это зак.тючаете? — медлительно и])оио- 
несъ Неждановъ. 



— 147 ■— 

— Изъ чего? Да изо всЬ.хъ вашпхъ слоиъ, изъ всего 
вашего цоведен1я!! — Сегодня, у Голушкииа, кто говорилъ, 
что ОБЪ не видитъ, на как1е элементы молшо опереться? — 
Бы! — Кто требозалъ, чтобъ ихъ ему указали? — Опять- 
таки вы! И когда этотъ вашь пр1ятель, этотъ пустой ба- 
ла17ръ и зубоскалъ, г. Иаклипъ, сталъ, поднимая глаза 
къ небу, увЬрять, что никто изъ пасъ не въ сплахъ при- 
нести лгертву, кто ему поддакивалъ, кто одобрительно 
покачивалъ головою? РазвЪ не вы? — Говорите о себ'Ь, какъ 
хотите, думайте о себ'Ь, какъ знаете... это ваше д'Ьло... 
но мн'1> пзо'Ьстны люди, которые сумЬли оттолкнуть отъ 
себя все, чЬмъ лшзпг. прекрасна— самое блаженство люб- 
ви — для того, чтобъ служить своимъ убЬ;кден1ямъ. чтобъ 
не изменить имъ! — Ну, вамъ сегодня... конечно, было не 
до того! 

— Сегодня? Почему же именно сегодня? 

— Да не притворяйтесь, ради Бога, счастливый Донъ- 
Жуанъ, уи'Ьнчанный миртами любовпикъ! — вскричалъ 
Маркеловъ, совершенпо забывъ о 1:учер'Ь, который хоть 
и не оборачивался съ козелъ, но могъ отлично все слы- 
П1ать. Правда, кучера ръ эту минуту гораздо болЬе оза- 
бочивала дорога, чЬмъ вс'Ь пререканья сид'Ьвншхъ за его 
спиною господъ • — и онъ осторожно и далш несколько 
робко отпрукивалъ ко1)епника, который моталъ головою 
и садился на задъ, спуская тарантасъ съ какой-то кручи, 
которой и не сл'Ьдовало совсЬмъ тутъ быть. 

— Позвольте — я васъ что-то не понимаю, — промолвилъ 
Нелсдановъ. 

Маркеловъ захохоталъ принужденно и злобпо. 

— Вы меня не понимаете! Ха, ха, ха! — Л все знаю, 
милостивый государь! Знаю, съ 1{Ьмъ вы объяснялись 
вчера въ любпи; знаю, кого вы пл'Ьнили вашей счастли- 
вой наружностью и краснорГ.ч1емъ; знаю, кто допускаетъ 
васъ къ себЬ въ комнату... послЬ десяти часовъ вечера! 

— Баринъ! — обратился вдру1'ъ кучеръ къ Маркелову. — 
Подерлште-ка вожжи... Л слЬзу, посмотрю... Мы, калгись, 
съ дороги сбились... Водомоина тутъ, что-ль, какая... 

Тарантасъ, д'Ьйствительно, стоялъ совсЬмъ на боку. 

10* 



— 148 — 
Маркеловъ ухватилъ вожжи, передакыып ему кучеромъ, — 
и продолжалъ все такъ же громко: 

— Л васъ нисколько не виню, Алексей Дмитричъ! Вы 
воспользовались... Бы были правы. Я говорю только о 
томъ, что не удивляюсь вашему охлажден1ю къ общему 
д'Ьлу: у васъ, я опять-таки скажу, — не то на ум'Ь. И при- 
бавлю кстати отъ себя; гд'Ь тотъ человЬкъ, который мо- 
жетъ заранее предугадать, что именно нравится дЬвиче- 
скимъ сердцамъ — или постигнуть, чего он'1^ желаютъ!!. 

— Я теперь понимаю васъ, — началъ-было Неждановъ: — 
понимаю ваше огорчеше, догадываюсь, кто насъ подка- 
раулилъ и посп'Ьшилъ сообщить вамъ... 

— Тутъ не заслуги, — продоллсалъ Маркеловъ, притво- 
ряясь, что не слышитъ Нежданова, и съ нам'Ьрен1емъ 
растягивая и какъ бы расн'Ьвая каукдое слово: — не как1я- 
нибудь необыкновенныя душевныя или физическ1я каче-, 
ства... Н'Ьтъ! Тутъ просто... треклятое. счастье всЬхъ не- 
законноронгденныхъ д'Ьтей... всЬхъ в ъ! 

Последнюю фразу Маркеловъ произнесъ отрывисто и 
быстро — и вдругъ умолкъ, словно замеръ. 

А Р1еждановъ даже въ темнотЬ почувствовалъ, что весь 
побл'Ьдн'Ьлъ, и мурашки забегали по его щекамъ. Онъ 
едва уде15жался, чтобы не броситься на Маркелова, не 
схватить его за горло... „Кровью надо смыть эту обиду, 
кровью..." 

— Призналъ дорогу! — воскликнулъ кучеръ, появившись 
у праваго передпяго колеса: — маленько ошибся, вл^во 
взялъ... теперь ничего! — духомъ представимъ; и версты 
до насъ не будетъ. Извольте сид'Ьть! 

Онъ взобрался на облучокъ, взя.зъ у Маркелова вожжи, 
поверпулъ коренника въ сторону... Тарантасъ сильно 
тряхнуло раза два — потомъ оиъ покатился ровн'Ье и шиб- 
че — мгла какъ будто разступилась и приподнялась — по- 
тянуло дымкомъ — впереди выросъ какой-то бугоръ. Вотъ 
мигнулъ огопскъ... онъ исчезъ... Мигпулъ другой... Собака 
залаяла... 

— .Наши выселки,— - промолвилъ кучеръ: — эхъ, вы, ко- 
тята любезные! 



— 149 — 

Чаще и чаще неслись навстр'Ьчу огоньки. 

— Посл'Ь того оскорблен1я, — заговорилъ наконецъ Не- 
ждаповъ: — вы легко поймете, Серг'Ьй Михайловичъ, что 
ъш'Ь невозможно ночевать подъ вашимъ кровомъ; а по- 
тому, мн'Ь остается просить васъ, какъ это мн'Ь ни не- 
прхятно, чтобы вы, прх'Ьхавши домой, дали мн'Ь вашъ 
тарантасъ, который довезетъ меня до города; завтра я 
уже найду способъ, какъ добраться до дому; — а тамъ 
вы получите отъ меня ув'Ьдомлен1е, котораго, вероятно, 
ожидаете, 

Маркеловъ не тотчасъ отв^Ьчалъ. 

— Неждановъ, — сказалъ онъ вдругъ не громкимъ, но 
почти отчаяннымъ голосомъ: — Неждановъ! Ради самого 
Бога, войдите ко мн'^, въ домъ — хоть бы только для того, 
чтобы я могъ па кол'Ьпяхъ попросить у васъ прощен1я! — 
Неждановъ! оабудьте... забудь, забудь мое безумное слово! 
Ахъ, если бъ кто - нибудь могъ почувствовать, до какой 
степени я песчастливъ! — Маркеловъ ударилъ себя кула- 
комъ въ грудь — и въ ней словно что застонало. — Нежда- 
новъ! будь великодушенъ! Дай мн'Ь руку... Не откажись 
простить меня! 

Нелсдаповъ протянулъ ему руку — нерешительно, но 
протянулъ. — Маркеловъ стиснулъ ее такъ, что тотъ чуть 
не вскрикну.11Ъ. 

Тарантасъ остановился у крыльца Маркеловскаго дома. 

— Слушай, Неждановъ, — говорилъ ему Маркеловъ 
четверть часа спустя, у себя въ кабинет-Ь... — Слушай. 
(Онъ уже не говорилъ ему иначе какъ: „ты", и въэтомъ 
неолгиданномъ: ты — обращенпомъ къ человеку, въ ко- 
торомъ онъ открылъ счастливаго соперника, котораго онъ 
только что оскорбилъ кровно, котораго онъ готовъ былъ 
убить, разорвать на части — въ этомъ „ты" было и без- 
поворотное отречеп1е — и молепхе смиренное, горькое — и 
какое-то право... Нелгдано15Ъ это право призкалъ тЬмъ, 
что самъ пачалъ говорить Маркелову: ты.) 

— Слушай! Я теб'Ь сейчасъ сказалъ, что я отъ счастья 
любви отказался, оттолкиулъ его, чтобы только слу;кить 
своимъ уб'Ьждешямъ... Это вздоръ, бахвальство! Никогда 



— 150 — 
.мп'Ь ничего иодобнаго пе предлагали, нечего мнЬ было 
отталкивать! Я какъ родился безталаппымъ, такъ и остался 
имъ... Или, можетъ-быть, оно такъ и сл'Ьдовало. — Потому, 
руки у мопя не туда поста1злеп1>1 — ми'Г> нредстоитъ делать 
иное! Коли ты можеии. соединить и то, и другое... лю- 
бить и быть любимы.мъ... и въ то же время служить дЬ- 
лу... ну, такъ ты моло;|,сцъ! — я теб'1'. завидую... по самъ 
я — н'Ьтъ. Л не могу. Ты счастливецъ! Ты счастлпвецъ! — 
А я не могу, 

]\1аркеловъ говорилъ все это тихпмъ голосомъ, сидя на 
низкомъ стул'Ь, понуривъ голову и св'Ьсивъ об'Ь руки, 1;акъ 
плети. Неждановъ стоялъ нередъ ниыъ, погруженный въ 
какое-то задумчивое впнман1е, и хотя Маркеловъ и вели- 
чалъ его счастливдемъ — опъ не смотрЬлъ н пе чувствовалъ 
себя такимъ. 

— Меня въ молодости обманула одна... — продолжалъ 
Маркеловъ: — была она девушка чудесная н все-таки изме- 
нила мн'Ь... для кого лее? Для пЬмда! для адъютанта!! — 
А Мар1анна,.. 

Онъ пр1остановился... Опъ въ первый разъ произнесъ 
ея имя, и оно какъ будто обожгло его губы. 

— Мар1анна не обманула меня: она прямо объявила 
МН'Ь, что я пе правлюсь ей... Да и чему тутъ правиться? — 
Ну — отдалась она тебЬ... Ну, что-л:ъ? Ра;зв'Ь она но была 
свободна? 

— Да постой, постой! — воскликнулъ Неждановъ. — Что 
ты такое говоришь?! — Какое: отдалась?— Я не зиаю, что 
тебЪ написала твоя сестра; по увЬряю тебя... 

— Я пе говорю: физически; по нравственно отдалась — 
сердцемъ, душою, — подхватилъ Ма])келовъ, которому по- 
чему-то видимо понравилось восклицан1е Нежданова. — И 
прекрасно сд'Ьлала. А моя сестра... Конечно, она не ижЬ- 
ла нам'1)рен1я меня огорчить... То-есть, въ суш,ности это 
ей все равно; но она, доллшо-быть, тебя ненавидитъ — 
и Марханну тоже. — ^Она не солгала... а впрочсмъ, Гос- 
подь съ ней! 

„Да", — подумалъ просебя Нел;дановъ: — „она насъ не- 
навидитъ". 



— 151 — 

— Все къ лу.чшему, продолжалъ Маркеловъ, не пв- 
ремЬпяя иоложеп1я. — Теперь съ мепя посл'Ьдн1я пути 
сплты; теперь — уже ничего мн'Ь пе помЬшаетъ! Ты не 
смотри на то, что Голушкипъ — самодуръ: это ничего. И 
письма Кислякова... они, мо;кетъ-быть, см'Ьшны... точно; 
по надо обраш.ать внимап1е па главпое. По его слоиамъ... 
вег.д'Ь все готово. — Ты ботъ, по:калуй, и этому не в'Ьришь? 

Неждановъ ничего не отвЬчалъ. 

— Ты, можетъ-быть, правъ; — но вЬдь если л^дать ми- 
нуты, когда все, решительно все будетъ готово — никогда 
не придется начинать. — БЬдь если взвЬшивать напередъ 
ваь посл'Ьдств1я, — наверное меягду ними будутъ как1я-либо 
дурныя. Ыапрнм'Ьръ: когда наши предшественники устроили 
освоболсден1е крестьянъ — что-лъъ? могли они нредвидЬть, 
что однимъ изъ посл'Ьдств1Й этого освобо;кден1Я будетъ 
появлеи1е цЬлаго класса помЬщиковъ-ростовщиковъ, ко- 
торые продаютъ мужику четверть пр'Ьлой ржи за шесть 
рублей — а нолучаютъ съ него (тутъ Маркеловъ пригнулъ 
одинъ палецъ): во-первыхъ, работу на всЬ шесть рублей, 
да сверхъ того — (Маркеловъ пригнулъ другой палецъ) — 
ц'Ьлую четверть хорошей ржи — да еш,е (Маркеловъ при- 
гнулъ третш) съ прибавкомъ! т.-е. высасываютъ послед- 
нюю кровь изъ мулигка! ВЬдь это эмапцииаторы наши 
предвид'Ьть пе могли — согласись! II все-таки, если даже 
они это пр;>двид'Ьли, хорошо они сд'Ьла.ги, что освободили 
крестьянъ — и не взвешивали вс^хъ посл]'>дств1Й! А потому 
я... р-йшился! 

Нел1дановъ вопросительно, съ недоум'Ьн1емъ, посмотрЬлъ 
на Маркелова; но тотъ отвелъ свой взглядъ въ сторону, 
въ уголъ. Его брови сдвинулись и закрыли зрачки; онъ 
кусалъ губы и жевалъ усы. 

— Да, я р'Ьшился! — повторилъ онъ, съ размаху ударивъ 
по кол'Ьну своимъ волосатымъ, смуглымъ кулакомъ. — Л 
в'Ьдь упрямый... Л не даромъ наполовину малороссъ. 

Потомъ онъ всталъ и, пшркая ногами, точно он'Ь у него 
ослабели, пошелъ въ свою спальню и выпесъ оттуда не- 
большой портретъ Мар1ацны нодъ стекломъ. 

— Возьми, — промолвилъ онъ печальнымъ, но ровпымъ 



— 152 — 
голосомъ: — это я когда-то сд'Ьлялъ. Рисую я плохо; по 
ты посмотри, калюется, похолгъ' — (портретъ, сд'Ьланный ка- 
рандашомъ, въ профиль, былъ д'Ьйствитёльно похожъ). — 
Возьми, братъ; это мое завЬщан1е, Вм'ЬстЬ съ этимъ пор- 
третомъ я теб'Ь передаю не мои права... у меня пхъ пе 
было... а, знаешь — все! Я теб'Ь все передаю — и ее. Она, 
братъ, хорошая... 

Маркеловъ молчалъ; грудь его замЬтпо поднималась. 

— Возьми. ВЬдь ты на меня не сердишься? Ну, такъ 
возьми. А мн'Ь теперь улгъ ничего... этакого не нулшо. 

Неждановъ взялъ портретъ; по странное чувство стЫ- 
пило его грудь. Ему казалось, что онъ пе имЬлъ права 
принять этотъ подарокъ; что если бы Маркеловъ зпалъ, 
что у него, Нелгдапова, на-сердцЬ, онъ бы, молгетъ-быть, 
ему этого портрета не отдалъ. Нелгдаповъ держалъ въ 
рук'Ь этотъ малепьк1й круглый кусочекъ картона, тща- 
тельно обведенный по черной рамк'Ь узкой полоской зо- 
лотой бумаги — и не зпалъ, что д'Ьлать съ пимъ. — В'1'>дь 
это тутъ цЬлая жизнь человека въ моей рук^^, — дума- 
лось ему. Онъ понималъ, какую Лгертву приноситъ Мар- 
келовъ, но зач'1'.мъ, зач'Ьмъ именно ему? — х! о_тдать пор- 
третъ? Н'Ьтъ! Это было бы оскорблеп1е еще зл'Ьйшее... И, 
пакопедъ, в'Ьдь ему дорого это лицо, в'Ьдь онъ любитъ ее! 

Неждановъ не безъ п'Ькотораго впутренняго страха воз- 
велъ глаза на Маркелова... не глядитъ ли тотъ на него — 
не старается ли уловить его мысли? — Но Маркеловъ опять 
уставился на уголъ и жевалъ усы. 

Старикъ слуга вошелъ въ комнату со св'11чкой въ рук'Ь. 

Маркеловъ встрепенулся. 

— Спать пора, братъ АлексЬй! — воскликнулъ онъ. — 
Утро вечера мудрен1'.е. Дамъ теб^^ завтра лошадей — ты 
покатишь домой — и прощай. 

— Прощай и ты, старина! — прибавилъ онъ вдругъ, 
обратившись къ слуг'Ь и ударивъ его по плечу. — Не по- 
минай лихомъ! 

Старикъ до того изумился, что чуть пе выропилъ св'Ьчки, 
и взглядъ его, устремленный на споего барина, выразилъ 
н'Ьчто другое — и большее, ч'Ьмъ обычпую его унылость. 



— 153 — 

Неждаповъ ушелъ къ се&Ь въ комнату. Ему было не- 
хорошо. Голова его все еще бол'Ьла отъ выпитаго вина, 
въ ушахъ звен'1;ло, въ глазахъ мерещилось, хотя онъ и 
закрывалъ ихъ. Голушкинъ, Баська-приказчикъ, бомушкл, 
вимушка — вертелись передъ нимъ; вдали образъ Мар1анны, 
какъ бы не дов'Ьряя, не р'Ьшался приблизиться. Все, что 
онъ д'Ьлалъ и говорилъ самъ — казалось ему такою фальшью 
и ложью, такимъ ненужнымъ и приторнымъ вздоромъ... 
а то, что надо д'Ьлать, къ чему надо стремиться, — неиз- 
в'Ьстно гд'Ь, недоступно, за десятью замками, зарыто въ 
преисподнюю... 

И б^зпрестанно ему хотЬлось встать, сойти къ Марке- 
лову, сказать ему: возьми свой подарокъ — возьми его назадъ! 

— Фу! Какая скверность — жизнь! — воскликнулъ онъ 
пагюпедъ. 

На другое утро онъ уЬхалъ рано. Марке ловъ уже былъ 
на крыльц'Ь, окрузкепный крестьянами. Созвалъ ли онъ 
ихъ, пришли ли они сами собою — Неждаповъ такъ и не 
узналъ; Маркеловъ очень односложно и сухо простился 
съ нимъ... но казалось, что онъ собирался сообщить имъ 
н'Ьчто важное. Старый слуга тутъ же торчалъ съ своимъ 
неизм'Ьннымъ взоромъ. 

Тарантасъ скоро проскочилъ городъ — и, выбравшись въ 
поля, покатилъ лихо. — Лопшди были т'Ь же самыя; но ку- 
черъ — потому ли, что Неждаповъ 1килъ въ богатомъ дом!., 
по другимъ ли соображен1ямъ, разсчитывалъ на хорошую 
„на водку"... а извЬстно: когда кучеръ выпилъ водки или 
съ ув'Ьренпостью ждетъ ея — лошади бЬгутъ отлично. По- 
года была 1юньская, хоть и свЬжая: высок1я, р4звыя облака 
по синему небу, сильный, ровный в-Ьтеръ, дорога не пы- 
литъ, убитая вчерашнимъ дождемъ, ракиты шумятъ, бле- 
стятъ и струятся, — все дви;кется, все летитъ, — перепели- 
ный крикъ приносится лсидкимъ посвистомъ съ отдален- 
ныхъ холмовъ, черезъ зеленые овраги, точно и у этого 
крика есть крылья, и онъ самъ прилетаетъ на нихъ, — 
грачи лоснятся на солнц'Ь, — как1я-то темныя блохи ходятъ 
по ровной черт'Ь обнаженнаго небосклона... это мужики 
двоятъ поднятый паръ. 



— 154 — 

Но Нешдаповъ проБ,уска.1ъ все бто мюю... мимо... онъ и 
не зал'Ьтплъ, какъ доЬхалъ до Сиплгппскаго имЬиья, — 
до того имъ онлад'Ьли думы... 

Однако онъ вздрогпу.лъ, когда увид'Ьлъ крышу дома, 
верхк1й этажъ, окно Мар1аппипой комнаты. — ,.)1^а, — сказалъ 
онъ себ'Ь — и тепло ему стало ыа-сердц'Ь: — опъ нравъ — она 
хорошая—и я люблю ее". 

XXII. 

Опъ наскоро нереод'Ьлся и погаелъ давать урокъ КолЬ. — 
Сипягинъ, котораго онъ встр'Ьтилъ въ столовой, нокло-. 
нилсл ему холодно и учтиво — и, проц'Ьдивъ сквозь зубы: 
„Хорошо ли съ'Ьздили?" — просл-Ьдовалъ г.ъ свой каби- 
нетъ. — Государственный челов'Ькъ у:::е р'Ьшилъ въ своемъ 
министерскомъ ум'^з, что, какъ только кончатся вакад1и, 
онъ немедленно отправить въ Петербургъ этого — „поло- 
жительно слишкомъ краснаго" — учителя, а пока, будетъ 
наблюдать за нимъ. — Де п'а! раз ей 1а шаш Ьеигеизе сеие 
1о15-с1, подумалъ онъ про себя; а впрочемъ... ]'аига18 ри 
1отЬег р1ге". — Чувства Валентины Михайловны къ Не- 
жданову были гораздо энергичн'Ье н опр^ед'ЬленнЬе, Она 
его ул;е совсЬмъ терпеть не могла... Онъ, этотъ маль- 
чишка! — онъ оскорбилъ ее. — Мар1анна не ошиблась: это 
она, Валентина Михайловна, подслушивала се и Нежда- 
нова въ коридор'Ь... Знатная барыпя этимъ не побрез- 
гала. Въ течен1е т^хъ двухъ дней, въ которые продол- 
жалось его отсутствие — она, хотя ничего не сказала своей 
„легкомысленной" родственниц,!'. — но безпрестанпо давала 
ей попять, что ей все известно; что опа негодовала бы, 
если бъ частью ие презирала, частью не сожалЬла... Сдер- 
жанное, внутреннее презр'1ш1е наполняло ея щеки, что-то 
нЬ-см'Ьшливое и въ то же время сожалительное приподнимало 
ея брови, когда она глядЬла на Марханну, говорила съ 
нею; ея чудесные глаза съ мягкихмъ недоум'Ьньемъ, съ 
грустной гадливостью останавливались на самонад'Ьянной 
д'Ьвушк'Ь, которая, послЬ всЬхъ своихъ „фантаз1й и экс- 
центричностей" кончила тЫъ, что 1],'Ь...лу...ет...ся въ тем- 
ныхъ комнатахъ съ какимъ-то недоучившимся студентомъ! 



— 3 55 — 

БГ.дппя ]\Тар1аипа! Ел стропя, гордый губы по в'Ьдпли 
еще ничьихъ лобзпн1Й. 

Впрочемъ, мужу своему Валентина Михайловна не на- 
мекнула о сдЬланпоыъ ею открыт1и; она удовольствовалась 
тЬмъ, что сопровождала пемког1я с.юв.п, обращенпыя ею 
къ Мар1апн'Ь въ ею нрисутствпг — значительной усмЬшкон, 
которая нисколько не обусловливалась ихъ содержан1емъ. — 
Валентина Михайловна даже нЬсколько раскаивалась въ 
томъ, что написала письмо брату... Но въ концЬ концовъ 
она предпочла: раскаиваться — и чтобъ это было сделано, — 
ч'Ьлъ ие раскаиваться — и чтобъ нисьмо осталось не напи- 
саннымъ. 

Съ Мар1анпой Нелгдаповъ увид'Ьлся мелькомъ, въ сто- 
ловой, за завтракоыъ. Опъ пашелъ, что она похуд-Ьла и 
пожелтела: она была нехороша собой въ тотъ день; но 
быстрый в:)глядъ, который она бросила на него, какъ 
только онъ вопюлъ въ комнату, проннкъ въ самое его 
сердце. — Зато Валентина Михайловна посматривала па 
него такъ, какъ будто постоянно внутренно твердила: ,,По- 
здравдлю! Прекрасно! Очень ловко!" — и въ то же время ей 
хот'Ьлось вычитать на его лип;Ь: показалъ ли ему Маркеловъ 
ея нисьмо или н'Ьтъ? — Она р'Г.шила, наконецъ, что показалъ. 

Сипягинъ, узнавъ, что Неждаповъ 'Ьздилъ на фабрику, 
которою зав'Ьдывалъ Соломииъ, началъ разснрашивать его 
объ этомъ „во всУ'.хъ отношен1}1хъ любопытномъ промыш- 
лепномъ заведен1и"; — но, въ скорости уб'Ьдившись изъ 
отв'Ьтовъ молодого человека, что онъ, собственно, тамъ ни- 
чего не видЬлъ, умолкъ величественно, какъ бы упрекал 
самого себя въ томъ, что могъ ожидать какихъ-либо дЬль- 
ныхъ св'ЬдЬп1Й отъ такого еще незр'Ьлаго субъекта! — Вы- 
ходя изъ столовой, Мар1анпа успЬла шепнуть Нежданову: — 
„Жди меня въ старой березовой рощ'1^, на конд^- сада;^- 
я приду туда — какъ только будетъ во:шолшо". — Нежда- 
повъ подумалъ: „и она говорить мн'1>: „ты" — такъ ;ке, 
какъ тотъ". — и какъ это было ему пр1ятно, хоть и не- 
сколько жутко!., и какъ было бы странно — да и не- 
возможно — если бъ она вдругъ снова начала говорить 
ему: „вы" — если бъ она отодвинулась отъ него... 



-- 150 — 

Онъ почувствовалъ, что это было бы для пего несчсясть- 
емъ.- — Былъ ли онъ влюбленъ въ псе — этого онъ еще не 
зналъ; по что она стала ему дорогою — и близкой — и нуж- 
ной... главное: нужной — это онъ чувствовалъ всЬмъ суще- 
ствомъ споимъ. 

Роща, куда послала его Мар1апна, состояла изъ сотни 
высокихъ, старыхъ, большей частью плакучихъ березъ. 
В'Ьтеръ НС переставалъ; длинпыя пачки в'Ьтвей качались, 
метались какъ распущепныя косы; облака попрелшему нес- 
лись быстро и высоко; — и когда одно изъ нихъ налетало 
на солнце, все кругомъ становилось — не темно, но одно- 
цв'Ьтно. — Но вотъ, оно пролетЬло — и всюду, внезапно, яр- 
к1я пятна св'Ьта мятелгно колыхались снова: они путались, 
пестр'Ьли, м'Ьшались съ пятнами тъни... шумъ и движе- 
те были т'Ь лее: но какая-то праздничная радость приба- 
влялась къ нему. Съ такимъ же радостиымъ насил1емъ 
врывается страсть въ потемневшее, взволнованное сердце... 
И такое именно с(>рдце припесъ въ груди своей Неждановъ. 

Онъ прислонился къ стволу березы — и началъ ждать. — 
Онъ собственно не зналъ, что онъ чувствовалъ — да и не 
желалъ это знать: ему было и страшнФ.е — и легче, ч'Ьмъ 
у Марколова. Онъ хот'Ьлъ прежде всего ее вид'Ьть, гово- 
рить съ нею; тотъ узелъ, который внезапно связываетъ 
два живыхъ существа, улге .захватилъ его. — Неждановъ 
вспомнилъ веревку, которая летитъ на наберенгную съ 
парохода, когда тотъ собирается причалить... Вотъ, ул?ъ 
она обвилась около столба — и пароходъ остановился... 

Въ пристани! Слава Богу! 

Онъ вдругъ вздрогнулъ. Женское платье замелькало 
вдали по доролгк'Ь. Это она. Но идетъ ли она къ нему, 
уходитъ ли отъ него — онъ не зналъ, пока не увид'Ьлъ, 
что пятна св'Ьта и т-Ьни скользили по ея фигур'Ь снизу 
вверхъ... значитъ, она приблилеается. Они бы спускались 
сверху внизь, если бъ она удалялась. Еще н'Ьсколько мгно- 
вен1й — и она стояла возл'Ь него, передъ нимъ, съ привЬт- 
пымъ, оживленнымъ лицомъ, съ ласковымъ блескомъ въ 
глазахъ, съ слабо, но весело улыбавшимися губами. — Онъ 
схватилъ ея протянутыя руки — однако, тотчасъ не могъ 



— 157 — 
вымолвить нп слова; — и она ничего не сказала. Она очень 
скоро шла и немного задыхалась; но видно было, что она 
очень обрадовалась тому, что онъ обрадовался ей. 
Она первая заговорила. 

— Ну, что, — начала она: — сказывай скорМ, ч'Ьмъ вы 
решили? 

Неждановъ удивился. 

— Р'Ьишли... да развЬ надо было теперь же решить? 

— Ыу, ты понимаешь меня. — Разсказывай, о чемъ вы 
говорили? Кого ты вид'Ьлъ? Познакомился ли ты съ Со- 
ломинымъ? — Разсказывай все... все! Постой, пойдемъ туда, 
подальше. Л ;^наIО м'Ьсто... тамъ не такъ видно. 

Она повлекла его за собою. Опъ послушно шелъ за ней 
цЬликомъ по высокой, р'Ьдкой, сухой травЪ. 

Она привела его, куда хот']Ьла. Тамъ лежала, повален- 
ная бурей, большая береза. Они усЬлись на ея стволе. 

— Разсказывай! — повторила она, но тотчасъ же приба- 
вила: — Ахъ, какъ я рада тебя видЬть! МнЬ казалось, что эти 
два дня никогда не кончатся. Ты знаешь, я теперь убеж- 
дена въ томъ, что Валентина Михайловна насъ подслушала. 

— Она написала объ зтомъ Маркелову, — промолвилъ 
Неждановъ. 

— Ему?! 

Мар1анна помолчала и понемногу покраснела вся, — не 
отъ стыда, а отъ другого, бол'Ье сильнаго чувства. 

— Злая, дурная женщина! — медленно прошептала она: — 
она не въ правЬ была это сд'Ьлать... Ну, все равно! Раз- 
сказывай, разсказывай. 

Неждановъ началь говорить... Мар1анна слушала его 
съ какимъ-то окаменЬлымъ вниман1емъ — и только тогда 
прерывала его, когда она замЬчала, что онъ спЪшитъ, не 
останавливается на подробностяхъ. — Впрочемъ, не всЬ по- 
дробности его поЬздки были одинаково интересны для 
нея: надъ Оомушкой и вимушкой она посмеялась, но они 
ея не занимали. Ихъ быть былъ слишкомъ отъ нея далекъ. 

— Ты мн'Ь точно о Навуходоносоре свед'Ьн1я сооб- 
щаешь, — заметила она. 

А вотъ, что говорилъ Маркеловъ, что думаетъ даже Го- 



— 158 — 
лушкинъ (хотя она тотчасъ понлла, что это за птица) — 
а главное: какого мн'Ье1я Солозшнъ — и что онъ самъ за 
челов']Ькъ — 1ють что ей нужно было знать, вотъ о чемъ 
она сокрушалась. „Когда же? когда?" — этотъ вопросъ но- 
стоянно ьерт'Ьлся у ней иъ головЬ, просился па уста во 
все время, пока говорплъ Иелсдаповъ. А опъ какь будто 
изб'Ьгалъ всего, что могло дать положительный отв'Ьтъ на 
этотъ вопросъ. Онъ самъ сталъ замечать, что налегаетъ 
именно па тЬ подробности, которыя меп'Ье интересовали 
Мар1анну... нътъ-нЬтъ — да и возвратится къ пимъ. Юмо- 
ристическ1я описан1я возбуждали въ ней нетерпЬи1е; тонъ 
разочарованный или унылый ее огорчалъ... Надо было по- 
стоянно обращаться къ „дЬлу.", къ „вопросу". Тутъ ни- 
какое миогослов1е ее пе утом.тяло. Вспомнилось Нежда- 
нову время, когда онъ, еще пе будучи студентомъ, и лси- 
вя лЬтомъ на дач'Ь у одиихъ хорошихъ знакомыхъ, взду- 
малъ разсказывать ихъ д'Ьтямъ сказки: — и они также не 
цЬнилп пи описан1й, ни выражен1я личныхъ, собствен- 
ныхъ ощуп1,ен1Й... Они также требовали Д'Ьла, фактовъ! — 
Мар1анна не была ребенкомъ, но прямотою и простотою 
чувства она походила на ребенка. 

Нел{дапог.ъ искренно н горячо похвал и лъ Маркелова — 
и съ особен и ымъ сочувств1емъ отозвался о СоломинЬ. Го- 
воря о лемъ чуть пе въ восторженпыхъ выражен1яхъ, онъ 
спрашиналъ самого себя: что собственно заставляло его 
быть такого высокаго мнЬп1Я объ этомъ человЬкЬ? Ни- 
чего особеппо-умнаго опъ не высказалъ: иныя его слова 
даже кг1къ будто Н1лц , въ разрЬзъ съ уб1^жден1ями его, 
Нежданова... „УравновЬшеппый характеръ, — думалось 
ему: — вотъ что; обстоятельный, свЬж]й, какъ говорила 0и- 
мушка; — крупный че.ювЬкь; спокойная, кр'Ьпкая сила; 
знаетъ, что ему нужно, и себ-Ь довЬряетъ — и возбуждаетъ 
дов'Ьр1е; тревоги п'Ьтъ... и равповЬсхе! равповТ.схе!.. Вотъ 
это главное; именно, чего у меня нЬтъ". Неждановъ умолкъ, 
предавшись размышлению... Вдругъ опъ почувстиовалъ при- 
косновен1е руки на своемъ плеч'Ь. 

Онъ поднялъ голову: Мар1апка гляд;Ь.та на него забот- 
ливымъ II нЬжнымъ взоромъ. 



— 159 — 

— Другъ! Что съ тобою? — спросила она. 

Онъ снялъ ея руку съ нлоча и въ первый разъ поц'Ь- 
ловалъ зту маленькую, но крЬпкую руку. Мар1апна слегка 
;;асм4ялась, какъ бы удивиишись: съ чего могла ему придти 
въ голову такая любезность? — Истозгь она иъ свою оче- 
редь задумалась. 

— Маркеловъ показалъ тебЬ письмо Валентины Михай- 
ловны? — спросила она наконецъ. 

-Да. 

— Ну... и что же онъ? 

— Онъ? — Онъ благороднейшее, самоотверженное суще- 
ство! Онъ... Ыеждановъ хотЬлъ-было сказать Мар1апн'Ь о 
портрет']^ — да удержался, п только повторилъ: — благород- 
нейшее существо! 

— О, да, да! 

Мар1анна опять задумалась — и вдругъ, повернувшись 
къ Нелсданову на ствол'Ь березы, служившей имъ обоимъ 
сид'Ьньемъ, съ живостью промолвила: 

— Ну, такъ чЬмъ же вы рЬшили? 
Неждаповъ пожалъ плечами. 

— Да л те5]> сказалъ уже, что — пока — ничЬмъ; надо 
будетъ еще подождать. 

— Подолгдать еще... Чего же? 

— Посл'Ьдннхъ ипструкцш. (.;А вЬдья вру" — думалось 
Нелсданову.) 

— Отъ кого? 

— Отъ того... ты знаешь... отъ Басилья Николаевича. 
Да вотъ, еще надо подождать, чтобы Остродумовъ г,ерну.1ся. 

Мар1аппа вопросительно посмотрела па Нежданова. 

— Скажи, ты когда-нибудь видЬлъ этого Васил1я Ни- 
колаевича? 

— Вид'Ьлъ раза два... мелькомъ. 

— Что онъ... замечательный челов^къ? 

— Какъ теб'Ь сказать? Теперь онъ голова — ну, и 
орудуетъ, А безъ дисциплины въ нашемъ д'1>л'Ь нельзя; 
повиноваться пужно. (,,И- это все вздоръ" — думалось Не- 
жданову.) 

. — Какой онъ изъ себя? 



— 160 — 

— Какой? — прн:ёмистыи, Г1)узный, чернявый... Лицо ску- 
ластое, калмыцкое... грубое лицо. Только глаза очень живые. 

— А говорить онъ какъ? 

— Онъ не столько говорить, сколько командуетъ. 
• — Отчего же онъ сд'Ьлался головою? 

— А съ характеромъ челов^шъ. Ни предъ ч-Ьиъ не от- 
стунитъ. Если нужно — убьетъ. Ну — его и боятся. 

— А Соломинъ каковъ изъ себя? — спросила Мар1анна, 
иогодя немного. 

— Соломинъ тоже не очень красивъ; только у этого 
славное лицо, простое, честное. Между семинаристами — 
хорошими — так1я понадаются лица. 

Неждан'овъ подробно описалъ Соломина. Мар1анна по- 
смотрела на Нежданова долго... долго... потомъ промол- 
вила, словно про себя: 

— У тебя тоже хорошее лицо. Съ тобою, думаю, мож- 
но жить. 

Это слово тронуло Нежданова; онъ снова взялъ ея ру- 
ку — и поднесъ-было ее къ губамъ... 

— Погоди любезничать, — промолвила, см'Ьясь, Мар1- 
анна — она всегда см'Ьялась, когда у ней ц^-ювали руку: — 
ты не знаешь: я передъ тобой виновата. 

— Какимъ это образомъ? 

— А вотъ какъ. — Я въ твоемъ отсутств1И вошла къ 
теб'Ь въ комнату — и тамъ, на твоемъ столЬ, увидала те- 
традку со стихами... (Неждановъ дрогнулъ: онъ вспо- 
мнилъ, что онъ, точно, забылъ эту тетрадку на стол'Ь своей 
комнаты) — и каюсь передъ тобою: не сумЬла победить 
свое .июбопытство — и прочла. — ВЬдь это твои стихи? 

— Мои; и знаешь ли что, Марзанна? Лучшимъ доказа- 
тельствомъ, до какой степени я къ тебЬ привязанъ и какъ 
я теб'Ь доверяю — можетъ служить то, что я почти не 
серзкусь на тебя. 

— Почти? Стало-быть, хоть немного, да сердишься? — 
Кстати, ты меня зовешь Мар1анной; не могу же я тебя 
звать Неждановымъ! Буду звать тебя АлексЬемъ. А стихо- 
твореше, которое начинается такъ: „Милый другъ, когда 
я буду умирать..." тоже твое? 



— 161 — 

— Мое... мое. — Только, пожал уйстсЯ, брось это... Не 
мучь меня. 

Мар1анна покачала головою. 

— Оно очень печально. — Это стихотворен1е... Над-Ьюсь, 
что ты его написалъ до сближен1Я со мною. Но стихи хоро- 
ши — насколько я могу судить. Мнй сдается, что ты могъ бы 
сд'1^латься литераторомъ, только я навгьрное знаю, что у те- 
бя есть призванхе лучше и выше литературы. Этимъ хорошо 
было заниматься прежде, — когда другое было невозможно. 

Неждановъ кинулъ на нее быстрый взглядъ. 

— Ты думаешь? Да, я съ тобой согласенъ. Лучше ги- 
бель тамъ — ч'Ьмъ усп-Ьхъ зд'Ьсь. 

Мар1анна стремительно встала. 

— Да, мой милый, ты правъ! — воскликнула она — и все 
лицо ея прос1яло, вспыхнуло огнемъ и блескомъ восторга, 
умилен1емъ великодушныхъ чувствъ: — ты правъ! — Но, мо- 
жетъ-быть, мы и не погибпемъ тотчасъ; мы усп'Ьемъ, ты 
увидишь, мы будемъ полезны, наша жизнь не пропадетъ 
даромъ, мы нойдемъ въ народъ... Ты знаешь какое-нибудь 
ремесло? НЬтъ? Ну, все равно — мы будемъ работать, мы 
принесемъ имъ, нашимъ братьямъ, все, что мы знаемъ — 
я, если нужно, въ кухарки пойду, въ швеи, въ. прачки... 
Ты увидишь, ты увидишь... И никакой тутъ заслуги не 
будетъ — а счастье, счастье... 

Мар1анна умолкла; но взоръ ея, устремленный въ даль, 
не въ ту, которая разстилалась передъ нею — а въ дру- 
гую, нев'Ьдомую, еще не бывалую, но видимую ей,— взоръ 
ея гор'Ьлъ... 

Неждановъ склонился къ ея стану... 

— О, Мар1анна! — шепнулъ онъ: — я тебя не стою! 
Она вдругъ вся встрепенулась. 

— Пора домой — пора! — промолвила она: — а то сейчасъ 
опять пасъ отыскивать станутъ. Впрочемъ, Валентина Ми- 
хайловна, кажется, махнула на меня рукой. Я въ ея гла- 
захъ — пропащая! 

Мар1анна произнесла это слово съ так имъ свЬтлымъ, 
радостнымъ лидомъ, что и Неждановъ, глядя на нее, не 
могъ не улыбнуться и не повторить: пропащая! 

Соч1шен1я И. С. Тургенева. Т. IV. 11 



— 162 — 

— Только она очень оскорблена тЬмъ, — продолжала 
Мар1анна: — какъ же это ты не у ея ногъ? — Но это все 
ничего — а вотъ что... В4дь зд'Ьсь оставаться мн'Ь нельзя 
будетъ... Надо будетъ бежать. 

— Бежать? — повторилъ Неждановъ. 

— Да, бежать... В'Ьдь и ты не останешься? — Мы уйдемъ 
вм'Ьст'Ь. — Намъ надо будетъ работать вм'Ьст'Ь... В'Ьдь ты 
пойдешь со мною? 

— На край св-Ьта! — воскликнулъ Неждановъ — и голосъ 
его внезапно зазвен^лъ отъ волнен1я и какой-то порыви- 
стой благодарности. — На край свЬта! — Въ эту минуту 
онъ точно ушелъ бы съ нею, безъ оглядки, куда бы она 
ни пожелала! 

Мар1анна поняла его — и коротко и блаженно вздохнула- 

— Такъ возьми же мою руку... только не ц'Ь.шуй ея — а 
пожми ее крепко, какъ товариш;у, какъ другу... вотъ такъ! 

Они пошли вм'Ьст^! домой, задумчивые, счастливые, — 
молодая трава ластилась подъ ихъ ногами, молодая листва 
шум-Ьла кругомъ; пятна св4 та и т'Ьни поб-Ьжали, проворно 
скользя по ихъ одежд-Ь — и оба они улыбались и тревож- 
ной ихъ нгр'Ь, и веселымъ ударамъ в'Ьтра, и свежему бли- 
станью листьевъ — и собственной молодости, и другъ другу. 



?^^^^н= — 



^асть вторая. 



XXIII. 

Заря уже занималась на небЬ, когда, въ ночь послЬ 
Голушкинскаго об'Ьда, Соломинъ, бодро нрошаганъ около 
пяти верстъ, постучался въ калитку высокаго забора, окру- 
жавшаго фабрику. СторолгЪ тотчасъ впустилъ его — и въ 
сопровожден1и трехъ ц'Ьпныхъ овчарокъ, широко разма- 
хивавгаихъ мохнатыми хвостами, съ почтительной заботли- 
востью довелъ его до его флиге.1я. — Онъ видимо радовалсл 
благополучному возвраш.ен110 начальника. 

— Какъ же это вы ночью, Василхй бедотычъ? Мы васъ 
ждали только завтра. 

— Ничего, Гаврила; еще лучше ночью-то прогуляться. 
Хорош1я, хотя и не совсЬмъ обыкновенныя, отношен1я 

суш;ествовали между Соломинымъ и фабричными: они ува- 
жали его какъ старшаго — и обходились съ нимъ какъ 
съ ровнымъ, какъ со своимъ: только ужъ очень онъ былъ 
знающъ въ ихъ глазахъ! — „Что Васил1й ведотовъ ска- 
залъ" — толковали они — „уигъ это свято! потому онъ всяку 
мудрость произошелъ — и н'Ьтъ такого агличана, котораго 
онъ бы за поясъ не заткнулъ!" — Д'Ьйствительно: какой-то 
важный англ1йск1Й мануфактуристъ посГ>тилъ однажды 
фабрику; и отъ того ли, что Соломинъ съ нимъ по-англ1й- 
ски говорилъ — или онъ точно былъ пораженъ его св'ЬдЬ- 
шями — только онъ все его по плечу хлопалъ, и смеялся, 
и звалъ его съ собою въ Ливерпуль; — а фабричнымъ 
твердилъ на своемъ ломаномъ языкЪ: „Карашй оу васъ 

1Г^ 



— 164 — 
эта! Оу! караша!" — чему фабричные въ свою очередь 
много смеялись, не безъ гордости: „Вотъ, молъ, няшъ-то 
каковъ! — Наш'»-то!" 

И онъ точно былъ ихъ — и ихн1й. 

На другое утро рано вошелъ къ Соломину въ комнату 
его любимецъ, Павелъ; разбудилъ его, подалъ ему умыться, 
кое-что разсказалъ, кое-о-чемъ разспросилъ. Потомъ они 
вм'ЬсгЬ наскоро напились чаю — п Соломинъ, натащивъ 
на себя свой замасленный сЬрый рабоч1й пиджакъ, отпра- 
вился на фабрику — и завертелась опять его жизнь, какъ 
большое маховое колесо. 

Но ей была суждена новая остановка. 

Дней пять спустя посл'Ь возврап];ен1я Соломина во-свояси, 
на дворъ фабрики вкатился красный фаэтончикъ, запря- 
женный четверней отдичныхъ лошадей, — и ливрейный, 
б'1:.ло - гороховый лакей, введенный Павломъ во флигель, 
торжественно вручилъ Соломину письмо съ гербовою пе- 
чатью — отъ „Его превосходительства Бориса Андреевича 
Сипягина". — Въ этомъ письмЪ, пропитанномъ не духами — 
(|)и! — а какой-то необычайно-приличной англ1йской вонью, 
и писанномъ — хоть и въ третьемъ лиц'Ь, — по не секре- 
тарской, а собственной генеральской рукою, просв-Ьщен- 
ный влад'Ьлецъ села Арл;аного, извинившись спериа, что 
обрап1,ается къ человеку, лично ему не знакомому — но о 
которомъ онъ, Сицягинъ, наслышанъ съ самой лестной 
стороны, — бралъ на себя „см'Ьлость" пригласить къ себ^ 
въ деревню г-на Соломина, совЬты котораго могли быть 
чрезвычайно полезны для него, Сипягина, въ н'Ькоторомъ 
значительномъ промышленномъ предпр1ят1и; и въ надежд-Ь 
на любезное соглас1е г-на Соломина — онъ, Сипягицъ, по- 
сылаетъ ему экипажъ.— Въ случа'Ь же невозможности со' 
стороны г-на Соломина, отлучиться въ тотъ день, онъ, 
Сипягинъ, покорн'Ьйще просить г-па Соломина назначить 
ему другой, какой будетъ ему угодно, — и тотъ же эки- 
пажъ будетъ съ радостью предоставленъ имъ, Сипяги- 
нымъ, въ распоряжен1е г-на Соломина. За симъ сл'Ьдо- 
вали обычныя оаявлен1я, — а въ конц-Ь письма находилось 
ро81; - Бсг1р1ит, уже въ первомъ лицЬ: „Над'Ьюсь, что вы 



— 165 — 

не откажетесь откушать у меня запросто, въ сюртук-Ь". 
(Слово „запросто" было подчеркнуто.) Вм'Ьст'Ь съ этимъ 
письмомъ б'Ьло-горохопый лакей съ н^которымъ какъ бы 
смущенгемъ подалъ Соломину простую, даже не запеча- 
танную, а заклеенную записку отъ Нежданова, въ кото- 
рой стояло только н'Ьсколько словъ: „11р1'Ьзжайте пожа- 
луйста, вы зд'Ьсь очень нужнц — и можете быть очень по- 
лезны; — только, конечно, не г-ну Сипягину". 

Прочтя письмо Сипягина, Соломинъ подумалъ: „А какъ 
же мн'Ь иначе -Ьхать, какъ не запросто; фрака-то у меня 
въ завод-Ь н'Ьту... Да и на кой чортъ мн'Ь туда таскаться... 
только время терять!" — по, проб4ясавъ записку Нежда- 
нова, онъ почесалъ у себя въ затылке и подошелъ, бъ 
нерешительности, къ окну. 

— Какой же неволите отв'Ьтъ дать? — степенно вопро- 
силъ б'Ьло-гороховый лакей. 

Соломинъ постоялъ еще немного у окна — и наконецъ, 
встряхнувъ волосами и проведя рукой по лбу, — промолвилъ: 

— "Ьду. — Дайте мнЬ время од'Ьться. 

Лакей благоприлично вышелъ, а Соломинъ вел'Ьлъ по- 
звать Павла, потолковалъ съ нимъ, сб'11галъ еще разъ на 
фабрику — и, над'Ьвъ черный сюртукъ съ очень длинной 
тал1ей, сшитый ему губернскимъ портнымъ, и н'Ьсколько 
порылс'Ьлый цилиндръ, немедленно придавш1Й его лицу 
деревянное выражеше, сЬлъ въ фаэтончикъ — но вдругъ 
вспомнилъ, что не в:зялъ съ собой перчатокъ; кликнулъ 
„везд'Ьсуп1,аго" Павла — и тотъ принесъ ему пару только - 
что вымыть1хъ замшевыхъ б'Ьлыхъ перчатокъ, каждый па- 
лецъ ко-горыхъ, расширенный къ концу, походилъ на бис- 
квитъ. Соломинъ суиулъ перчатки въ карманъ и сказалъ, 
что можно 4хать. Тогда лакей съ какой-то внезапной, 
совершение не нужной отвагой вскочилъ на козла — бла- 
говоспитанный кучеръ пискнулъ фальцетомъ — и лошади 
поб'Ьжали. 

Пока он'Ь постепенно приближали Соломина къ им'Ьн1ю 
Сипягина — этотъ государственный мужъ, сидя у себя въ 
гостиной, съ полуразрЬзанной политической брошюрой 
на кол'Ьняхъ, бесЬдовалъ о немъ съ своей женой. Онъ 



— 166 т- 
пов'Ьрялъ ей, что выписалъ его собственно за т-Ьмъ, что- 
бы попытсяться, нельзя ли сманить его съ купеческой фаб- 
рики на свою собственную, такъ какъ она идетъ изъ рукъ 
вонъ плохо и нужны коренныя преобразован1я! — На мы- 
сли, что Соломинъ откажется пргЬхать или даже назна- 
чить другой день, Сипягинъ и останавливаться не хот^лъ; 
хоть самъ же, въ своеыъ нисьмЬ къ Соломину, предлагалъ 
ему выборъ дня, 

— Да в'Ьдь фабрика у насъ писчебумажная, не пря- 
дильная, — заметила Валентина Михайловна. 

— Все равно, душа моя: и тамъ машины — и зд-Ьсь ма- 
шины... а онъ — механикъ! 

— Да вЬдь онъ, быть-можетъ, спец1алистъ! 

— Душа моя, во-первыхъ — на Руси н-^тъ спецхалистовъ; 
а во-вторыхъ — я повторяю теб'Ь: — онъ механикъ! 

Валентина Михайловна улыбнулась. 

— ■ Смотри, мой другъ: теб'1> уже разъ не посчастливи- 
лось съ молодыми людьми; какъ бы теб-Ь во второй разъ 
не ошибиться! 

— Это ты насчетъ Нежданова? — Но, мн-Ь кажется^ 
ц'Ьли своей я все-таки достигъ: репетиторъ для Коли онъ 
хорошш. А потомъ, — ты знаешь: поп Ъ18 1п 1(1ет! Извини, 
пожалуйста, мой педантизмъ... Это значитъ, что дв'Ь вещи 
сряду не повторяются. 

— Ты полагаешь? — А я такъ думаю, что все на св'Ьт'Ь 
повторяется... особенно то, что въ натур'Ь веш,ей... и осо- 
бенно между молодыми людьми. 

— ^ие уои1е2 уоиз (Иге? — спросилъ Сипягинъ, округ- 
леинымъ жестомъ бросая брошюру на столъ. 

— 0иуге2 1е8 уеих — е! уоиз уеггег! — отв-Ьтила ему Сипя- 
гина; по-францу,зски они, конечно, говорили другъ другу вы. 

— Гмъ! — произнесъ Сипягинъ. — Это ты про студентика? 

— Про г-на студента. 

— Гмъ! — разв11 у него тутъ... (онъ поверт'Ьлъ рукою 
около лба...) что-нибудь завелось? А? 

— Открой глаза! 

— Мар1анна? А?— (Второе „А?"— было произнесено бо- 
л'Ье въ носъ, ч'Ьмъ первое). 



— 167 — 

— Открой глаза, говоря тъ те^^! 
Сипягинъ нахмурилъ брови. 

— Ну, это мы все разберемъ впосл'Ьдств1и. — А теперь 
я хот'^лъ только одно сказать... Этотъ Соломинъ, в-Ьроят- 
но, будетъ н'Ьсколько конфузиться... ну, понятное д'Ьло, 
не припыкъ. — Такъ надо будетъ этакъ съ нимъ поласко- 
в^е... чтобы не запугать. Я это не для тебя говорю; ты 
у меня — золото; и кого захочешь — мигомъ очаровать мо- 
жешь. — Л'еп 5а18 ^ие1^ие сЬозе, шайате! — Я это говорю 
для другихъ; — вотъ хоть бы для этого... 

Онъ указалъ на модную сЬрую шляпу, стоявшую на 
этажерке: эта шляпа принадлен^ала г. Каллом1'.йцеву, ко- 
торый съ утра находился въ Аржаномъ. 

— II 681; 1;гё8 са88ап1;, ты знаешь; очень ужъ онъ пре- 
зираетъ народъ, что я весьма... осуждаю! Къ тому же, я 
съ н'Ькоторыхъ поръ замечаю въ немъ какую-то раздра- 
жительность, придирчивость... Или его д-Ьла — тамъ — (Си- 
пягинъ качнулъ куда-то неопределенно головою... но жена 
поняла его) — не подвигаются? А? 

— Открой глаза... опять скажу я теб'Ь. 
Сипягинъ приподнялся. 

— А? — (Это „А?" было уже совсЬмъ другого свойства и 
въ другомъ тон-Ь... гораздо ниже). — Вотъ какъ?! — Какъ бы 
я ужъ ихъ тогда слишкомъ не открылъ! 

— Это твое д'Ьло: — а насчетъ твоего новаго молодого — 
если онъ только пр1'Ьдетъ сегодня — ты не безпокойся; бу- 
дутъ приняты всЬ мЬры предосторожности. 

И что же? Оказалось, что никакихъ м'Ьръ предосторож- 
ности вовсе не требовалось. — Соломинъ нисколько не скон- 
фузился и не испугался. — Когда слуга доложилъ о немъ, Си- 
пягинъ тотчасъ встал ъ, промолви л ъ громко, такъ, чтобъ въ 
передней было слышно: „проси! разумеется, проси!" — напра- 
вился къ двери гостиной и остановился вплоть передъ нею. 
Лишь только Соломинъ переступилъ порогъ, Сипягинъ, на 
котораго онъ едва не наткнулся, протянулъ ему об-Ь руки 
и, любезно осклабясь и пошатывая головою, радушно при- 
говаривая — „вотъ какъ мило...съ вашей стороны... какъ я 
вамъблагодаренъ" — подпелъ его къ Валентин'ЬМихайловн'Ь. 



— 168 — 

— Вотъ эта жёнка мок, — проговорилъ онъ, мягко па 
жимая своею ладонью спину Соломина— и какъ бы на- 
двигая его на Валентину Михайловну, — а вотъ, моя ми- 
лая, нашъ первый зд'Ьшн1й механикъ и фабрикантъ, Ва- 
сил1й... ведос'Ьевичъ Соломинъ. — Сипягина приподнялась 
и красиво взмахнувъ снизу вверхъ своими чудесными 
р'Ьсницами, сперва улыбнулась ему — добродушно — какъ 
знакомому, потомъ протянула ему свою ручку ладонью 
вверхъ, прижимая локотокъ къ стану и паклонивъ голов- 
ку въ сторону ручки... словно просительница. Соломинъ 
далъ и мужу, и жен-Ь прод'Ьлать надъ нимъ всЬ ихн1я 
штучки, пожалъ руку и ему, и ей — и сЬлъ по первому 
приглашен1ю. Сипягинъ сталъ безпокоиться — не нужно ли 
ему чего? Но Соломинъ отв'Ьчалъ, что ничего ему не 
нужно, что онъ нисколько не усталъ съ дороги — и нахо- 
дится въ полномъ его расиоряжен1и. 

— Такъ, что можно васъ попросить пожаловать на 
фабрику? — воскликнулъ Сипягинъ, какъ бы сов-Ьстясь и 
не см'Ья верить такой большой снисходительности со сто- 
роны гостя. 

— Хоть сейчасъ, — отв'Ьчалъ Соломинъ. 

— Ахъ, какой же вы обязательный! Прикажете дрожки 
заложить? — или, можетъ-быть, вы желаете п-Ьшкомъ... 

— Да в'Ьдь она, чай, недалеко отсюда, ваша фабрика? 

— Съ полверсты, не больше! 

— Такъ на что же экипажъ закладывать? 

— Ну, такъ прекрасно. Челов'Ькъ, — шляпу мн'Ь, палку, 
йоскор'Ье! — А ты, хозяюшка, хлопочи, об'Ьдъ намъ при- 
пасай!— Шляпу! 

Сипягинъ волновался гораздо бол'Ье, ч'Ьмъ его гость. 
Повторивъ еще разъ: — „да что жъ это мн'Ь шляпу!" онъ — 
сановникъ!— выскочилъ вонъ — совсЬмъ какъ р-Ьзвый школь- 
никъ. Пока онъ разговаривалъ съ Соломинымъ, Валентина 
Михайловна посматривала украдкой, но внимательно, на 
этого „новаго молодого". — Онъ спокойно сидЬлъ на крес- 
л'Ь, положивъ об'Ь обнаженныя руки себ'!'. на колЬни 
(онъ такъ-таки и не над'Ьлъ перчатокъ) — и спокойно, 
хотя съ любопытствомъ, оглядывалъ мебель, картины. — 



— 169 — 
Это что такое? думала она. — Плебей... явный плебей... а 
какъ просто себя дерлштъ! — Соломинъ Д'Ьйствительно дер- 
жалъ себя очень просто, не такъ, какъ иной, который 
простъ-то простъ — но съ форсомъ: „Смотри, молъ, на меня 
и понимай, каковъ я есть!" — а какъ челов'Ькъ, у котораго 
и чувства, и мысли несложныя, хоть и кр-Ьпшя. Сипягина 
хот'Ьла-было заговорить съ нимъ — и, къ изумлешю своему, 
не тотчасъ нашлась. 

„Господи!" подумала она: „неужели же этотъ фабричный 
мгЬ импонируетъ?" 

— Борпсъ Андреичъ долженъ быть вамъ очень благо- 
даренъ, — промолвила она наконецъ: — что вы согласи- 
лись пожертвовать для него частью вашего драгоцЬннаго 
времени... 

— Не такъ ужъ оно драгоц'Ьнно, сударыня, — отв'Ьчалъ 
Соломинъ: — да вЬдь я и не надолго къ вамъ. 

„УоНа ои Гоигв а юопЬ-ё за ра^е", подумала она по- 
французски; но въ эту минуту ея мужъ появился на пороге', 
раскрытой двери, съ шляпой на голов'Ь и „стикомъ" въ 
рук-Ь. Стоя въ полуоборотъ, онъ развязно воскликнулъ: 

— ВасилШ ведос'Ьичъ! Угодно пожаловать? 
Соломинъ всталъ, поклонился ВалентипЬ Михайловн'Ь — 

и пошелъ всл-Ьдъ за Сипягинымъ. 

— За мной, сюда, сюда, Басил 1й бедосЬичъ!— твердилъ 
Сипягинъ, точно оНъ пробирался по какимъ-то дебрямъ — 
и Соломину нуженъ былъ проводникъ. — Сюда! зд'Ьсь сту- 
пеньки, Васил1й ведос1шчъ! 

— Коли ужъ вамъ угодно меня величать по отчеству, — 
промолвилъ, не сп'Ьша, Соломинъ: — я не ведосЬичъ, — 
а ведотычъ. 

Сипягинъ оглянулся на него назадъ, черезъ плечо, почти 
съ испугомъ. 

— Ахъ, извините, пожалуйста, Васил1й ведотычъ! 

— Ничего-съ; не стоитъ. 

Они вышли на дворъ. — Имъ навстречу попался Калло- 
м^йцевъ. 

— Куда это вы? — спросилъ онъ, покосившись на Соло- 
мина. — На фабрику? С'ез!; 1а Г1пс11у1(1и еп ^иезЫоп? 



— 170 — 
Сипягинъ вытаращи лъ глаза и легонько потрясъ голо- 
вою, въ знакъ 11редостережен1я. 

— Да, на фабрику... показывать мои гр-Ьхи да проре- 
хи — вотъ г-ну механику. Позвольте васъ познакомить: г-нъ 
Каллом'Ьйцевъ, зд-Ьшиш пом'Ьщикъ; г-нъ Соломинъ... 

Каллом'Ьйцевъ кивнулъ раза два головою — едва заметно — 
совсЬмъ не въ сторону Соломина — и не глядя на него. — 
А тотъ воззр'Ьлея въ Каллом^йцева — и въ его полузакры- 
тыхъ глазахъ мелькнуло н^что... 

— Можно присоединиться къ вамъ? — спросилъ Калло- 
м'Ьйцевъ.— Вы знаете, я люблю поучиться. 

— Конечно, можно. 

Они вышли со двора на<^ дорогу — и не усп'Ьли пройти 
и двадцати шаговъ, ^гакъ увид'Ъли приходскаго. ссящен- 
пика, въ подоткнутой рясЬ, пробиравшагося во-свояси, 
въ такъ-называемую „поповскую слободку". Каллом'Ьйцевъ 
немедленно отд-^лился отъ своихъ двухъ товарищей — и 
твердыми, большими шагами подойдя къ священнику, ко- 
торый никак.ъ этого не ожидалъ и н-Ьсколько оробЬлъ — 
попросилъ его бларословешя, звучно поц-Ьловалъ его пот- 
ную, красную руку, — и, обернувшись къ Соломину, бро- 
силъ ему вызываюпцй взглядъ. Онъ, очевидно, зналъ про 
него „кое-что" — и хогЬлъ показать себя и „носъ наклеить" 
ученому проходимцу. , 

— : .С'е81; ипе шатГе81;аиоп,,шоп сЬег? — процЬдилъ' сквозь 
зубы .Сипягинъ. 

Каллом'Ьйцевъ фыркнуд-ь. 

— Ои1, топ сЬег, ипе тап1Ге8(;а1;10п песе88а1ге раг 1е 
1етр8 ди! соигИ 

Они пришли на фабрику. Ихъ встрЬтилъ малороссъ съ 
громаднЬйшей бородой и фальшивыми зубами, зам'Ьнивш1Й 
прежняго управляющаго, н'Ьмца, котораго Сипягинъ окон- 
чательно прогналъ. ^трт,ъ.-! малороссъ былъ временной: онъ 
явно ничего не смыслилъ и только безпрестанно говорилъ: 
„ото..." да „байдуже"— ^и все вздыхалъ. 

Начался осмотръ заведен1я. Н'Ькоторые фабричные зна- 
ли Соломина въ лицо и кланялись ему.— Одному онъ да- 
же сказалъ: „А, здравствуй, Григор1й! Ты здЬсь?" — Онъ 



— 171 — 
скоро уб'Ьдился, что д-Ьло велось плохо. Денегъ было по- 
трачено пропасть, да бёзъ толку. Машины оказались дур- 
ного качества; много было лишня го и ненужнаго; много 
нужнаго недоставало. Сипягинъ постоянно заглядывалъ 
въ глаза Соломину, чтобы угадать его мн-Ьше, д'Ьлалъ роб- 
К1е запросы, желалъ узнать, доволенъ ли онъ но крайней 
м'Ьр^ порядкомъ? 

• — Порядокъ-то есть, — отв-Ьчаль Соломинъ: — но можетъ 
ли быть доходъ? — сомневаюсь. 

Не только Сипягинъ, даже Каллом^йцевъ чувствовалъ, 
что Соломинъ на фабрик'11 — какъ дома, что ему тутъ все 
изв'Ьстно и знакомо, до посл-Ьдией мелочи; что онъ тутъ 
хозяинъ. Онъ клалъ руку на машину, какъ 'Ьздокъ на шею 
лошади; тыкалъ пальцемъ колесо — и оно останавливалось 
или начинало вертеться; бралъ на ладонь изъ чана не- 
много того месива, изъ котораго выд^лывается бумага — и 
оно тотчасъ показывало всЬ свои недостатки. Соломинъ 
говорилъ мало, а на бородатаго малоросса даже не гля- 
д'Ьлъ вовсе; молча вышелъ онъ также изъ фабрики. Си- 
пягинъ и Каллом'Ьйцевъ отправились всл-Ьдъ за нимъ. 

Сипягинъ не велЬлъ никому провожать себя... даже 
ногою топнулъ и зубомъ скрипнулъ! Очень онъ былъ раз- 
строенъ. 

— Я по вашей физ1оном1и вижу, — обратился онъ къ 
Соломину: — что вы моей фабрикой недовольны, — и я самъ 
знаю, что она у меня въ неудовлетворительномъ состоя- 
нш и недоходна; однако, собственно... вы, пожалуйста, не 
церемоньтесь... как1я ея важн'Ьйш1я погрешности? И что 
бы сделать такое, дабы улучшить ее? 

— Писчебумажное производство не по моей части, — 
отв^чалъ Соломинъ: — но одно могу сказать вамъ: — про- 
мышленныя заведешя — не дворянское д-Ьло. 

— Вы считаете эти занят1я унизительными для дворян- 
ства? — вм-Ьшался КалломЬйцевъ. 

Соломинъ улыбнулся своей широкой улыбкой. 

— О, н'Ьтъ! Помилуйте! Что тутъ унизительнаго? Да 
если бъ и было что подобное — дворянство в^дь этимъ не 
брезгаетъ. 



— 172 — 

— Какъ-съ? Что такое-съ? 

— Я хочу только сказать,— спокойно продолжалъ Со- 
ломинъ: — что дворяне не привыкли къ этого рода д'Ья- 
тельности. Тутъ нуженъ коммерчески^ расчетъ; тутъ все 
надо поставить на другую ногу; выдержка нужна. Дво- 
ряне этого не соображаютъ. Мы и видимъ сплошь да ря- 
домъ, что они затЬваютъ суконныя, бумажыыя и друг1я 
фабрики, — а въ конц'Ь-концовъ — кому всЬ эти фабрики 
попадаютъ въ руки? купцамъ? Жаль; потому купецъ — та 
же шявка; а только д'Ьлать нечего. 

• — Послушать васъ, — вскричалъ Каллом-Ьйцевь: — дво- 
рянамъ нашимъ недоступны финансовые вопросы! 

— О, напротивъ! дворяне на это мастера. Концесстю 
на жел'Ьзную дорогу получить, банкъ завести, льготу ка- 
кую себ'Ь выпросить — или тамъ что-нибудь въ такомъ 
род-Ь — никто на это какъ дворяне! Больш1е капиталы со- 
ставляютъ. Я именно на это намекалъ — вотъ когда вы 
изволили разсердиться. Но л им1;лъ въ виду правильныя 
промышлениыя предпр1ят1я; говорю: правильныя— потому 
что заводить собственные кабаки, да пром'Ьнныя мелоч- 
ныя лавочки, да ссужать мужичковъ хл'Ьбомъ и деньгами 
за сто и за полтораста процентовъ — какъ теперь д-Ьлаютъ 
мног1е изъ дворянъ-влад'Ьльцевъ — я подобныя операц1и 
не могу считать настоящимъ финансовымъ д^ломъ. 

Каллом'Ьйцевъ ничего не отв^тилъ. Онъ принадлежалъ 
именно къ этой новой пород'Ь помЬщиковъ-ростовщиковъ, 
о которой упомянулъ Марке'ловъ въ послЬдпемъ своемъ 
разговор'Ь съ Нел^дановымъ, — и онъ былъ гЬмъ безчело- 
вЬчнЬе въ своихъ требован1яхъ, что лично съ крестьянами 
д'Ьла никогда не им-Ьлъ — не допускать же ихъ въ свой 
раздушенный европейск1й кабинетъ! — а ведался съ ними 
черезъ приказчика. Слушая неторопливую, какъ бы без- 
участную р'Ьчь Соломина, онъ весь внутренно закипалъ... 
но промолчалъ на этотъ разъ, и только одна игра муску- 
ловъ на щекахъ, произведенная стиснуиемъ челюстей, 
изобличала то, что въ немъ происходило. 

— Однако, позвольте, позвольте, Басилш ведотычъ, — 
заговорилъ Сипягинъ: — все, что вы намъ излагаете, было 



— 173 — 
совершенно справедливо въ прелгп1я времена, когда дво- 
ряне пользовались... совсЬмъ другими правами, и вообще 
находились въ другомъ положен1и. Но теперь, посл'Ь всЬхъ 
благод'Ьтельныхъ реформъ, въ нашъ промышленный вЬкъ, 
почему же дворяне не могутъ обратить свое внимание, свои 
способности, наконецъ, на подобныя предпр1ят1я? Почему 
же они не могутъ понять того, что понимаетъ простой, 
часто даже безграмотный купецъ? Не страдаютъ же они 
недостаткомъ образованности — и даже можно съ удосто- 
в'Ьрительностью утверждать, что они въ н-Ькоторомъ род'Ь 
представители просвЬщенхя и прогресса! 

Очень хорошо говорилъ Борисъ Андреевичъ; его красно- 
р-Ьчхе им1>ло бы больишй усп'Ьхъ гдЬ-нибудь въ Петер- 
бурге — въ департаменте — или даже повыше, но на Соло- 
мина оно не произвело никакого впечатл'Ьп1я. 

— Не могутъ дворяне этими дЪлами орудовать, — по- 
вторилъ онъ. 

— Да почему же? почему? — чуть не закричалъ Калло- 
м'Ьйцевъ. 

— А потому, что они т'Ь :ке чиновники. 

• — Чиновники? — Каллом'Ьйцевъ захохоталъ язвитель- 
но. — Вы, вероятно, г. Соломинъ, не отдаете себЬ отчета 
въ томъ, что вы изволите говорить? 

Соломинъ не переставалъ улыбаться. 

— Отчего вы такъ полагаете, г. Каломенцевъ? (Калло- 
м'Ьйцевъ да;ке дрогнулъ, услышавъ подобное „искаженхе" 
своей фамил1и.) — Е'Ьть, я себ'Ь въ своихъ словахъ отчетъ 
всегда о^'даю- 

— Такъ объясните то, что вы хотЬли сказать вашей 
фразой. 

— Извольте: по-моему, всяк1й чиновникъ — чужакъ, и 
былъ всегда такимъ, а дворянинъ теперь сталь чужакомъ. 

КалломЬйцевъ захохоталъ еш,е пуп1,е. 
■ — Ну, ужъ извините, милостивый государь; этого я со- 
БС'Ьмъ не понимаю! 

— Т^мъ хуже для васъ. Понатужьтесь... можетъ-быть, 
и поймете. 

— Милостивый государь! 



— 174 — 

— Господа, господа, — поспешно заговорилъ Сипягинъ, 
какъ бы ища кого-то сверху глазами. — Пожалуйста, по- 
жалуйста... КаИотеИгей', ^е уоиз рг]е 11е уоиз са1тег. Да 
и об-Ьдъ, должно-быть, скоро будетъ готовь. Прошу, гос- 
пода, за мною! 

— Валентина Михайловна, — вопилъ Каллом'Ьйцевъ, пять 
минутъ спустя вбегая въ ея кабинетъ. — Это ни на что не 
похоже, что вашъ мужъ д'Ьлаетъ! Одинъ у васъ нигилистъ 
завелся, теперь онъ привелъ другого! И этотъ еще хуже! 

— Почему такъ? 

— Помилуйте, онъ, чортъ-знаетъ что проповЬдуетъ; и 
притомъ — зам'Ьтьте одно: ц^^лый часъ говорилъ съ вашимъ 
мужемъ, и ни разу, ни разу не сказалъ ему: ваше пре- 
восходительство! — Ье уаоаЬоп(1! 

XXIV. 

Передъ об'Ьдомъ Сипягинъ отозвалъ жену свою въ би- 
бл1отеку. Ему нужно было переговорить съ нею наедин'Ь. 
Опъ казался озабоченнымъ. Онъ сообщилъ ей, что фа- 
брика положительно плоха, что этотъ Соломинъ кажется 
ему челов'Ькомъ очень толковымъ, хоть и немного... р^з- 
кимъ, и что надо продолжать съ нимъ быть аих реМ<;8 
801118. — „Ахъ, какъ бы хорошо было его сманить!" повто- 
рилъ онъ раза два. Сипягинъ очень досадовалъ на при- 
сутств1е Каллом-Ьйцева... Чортъ его принесъ. Всюду видитъ 
нигилистовъ — и только о томъ и думаетъ, какъ бы ихъ 
уничтожить! Ну, уничтожай ихъ у себя дома! Не можетъ 
никакъ языкъ за зубами подержать! 

Валентина Михайловна заметила, что она рада быть 
„аих реШз 801П8" съ этимъ новымъ гостемъ; только онъ, 
кажется, въ этихъ „ре1118 8о1п8" не нуждается и не обра- 
щаетъ на нихъ вниман1я; не грубъ, а какъ-то ужъ очень 
равнодушенъ, что весьма удивительно въ челов'Ьк'Ь — (1и 
соттип. 

— Все равно... постарайся! — взмолился Сипягинъ. 

Валентина Михайловна об'Ьщала постараться — и поста- 
ралась. Она начала съ того, что поговорила — еп 1е<;е-а,- 
Ше — съ Ка.тлом'Ьйцевымъ. НеизвЬстно, что опа ему ска- 



— 175 — 
зала, но онъ пришелъ къ столу съ видомъ человека, ко- 
торый „взялъ на себя" быть смирнымъ и скромнымъ, что 
бы онъ ни услыхалъ. Эта заблаговременная „резиньяц1я" 
придавала всему его существу отт4нокъ легкой грусти; 
зато сколько достоинства... о! сколько достоинства было 
въ каждомъ его движен1и! Валентипа Михайловна позна- 
комила Соломина со всЬми своими домочадцами... (при- 
стальнее, ч^мъ на другихъ, посмотр-Ьдъ онъ на Мариан- 
ну) — и за столомъ посадила его возлЬ себя, о правую 
руку. Каллом'Ьйцевъ сидЬлъ о л'Ьвую. Развертывая сал- 
фетку, онъ прищурился и улыбнулся такъ, какъ бы же- 
лалъ сказать: „Ну-съ, будемте играть комед!!©!" Сипягинъ 
сид'Ьлъ напротивъ и съ некоторой тревогой сл^дилъ за 
нимъ взоромъ. По новому распоряжен1ю хозяйки, Нежда- 
новъ очутился не возл'Ь Мар1анны, а между Анпой Заха- 
ровной и Сипягинымъ. Мар1анна нашла свой билетикъ 
(такъ какъ обЬдъ былъ парадный) на салфетк'Ь между 
местами Каллом-Ьйцева и Коли. — Об'Ьдъ былъ сервированъ 
отлично; было даже „мэню": разрисованный листикъ ле- 
жалъ передъ каждымъ приборомъ. Тотчасъ посл^Ь супа, 
Сипягинъ навелъ опять р4чь на свою фабрику — вообще 
на фабричное производство въ Росс1и. Соломинъ отв'Ьчалъ, 
по своему обыкновен1ю, очень кратко. Какъ только онъ 
заговорилъ, Мар1анна устремила на него глаза. Оид'Ьвппй 
возл'Ь нея Каллом'Ьйцевъ началъ-было обращаться къ ней 
съ разными любезностями (такъ какъ его попросили „не 
возбуждать полемики"), но она не слушала, его; да л онъ 
произносилъ эти любезности вяло, для очистки совести: 
онъ сознавалъ, что между молодой д'Ьвушкою и имъ су- 
ществовало н'Ьчто недоступное. 

Что же касается до Нежданова — то н'Ьчто еще худшее 
установилось внезапно между имъ и хозяиномъ дома... 
Для Сипягина Неждановъ сталъ просто мебелью или воз- 
душнымъ пространствомъ, котораго онъ совсЬмъ — такъ- 
таки совсЬмъ^ — не зам^чалъ! Эти новыя отношен1я такъ 
быстро и такъ несомненно определились, что когда Не- 
зкдановъ въ течен1е об'Ьда произнесъ несколько словъ въ 
отв^тъ на зам'Ьчанхе своей сосЬдки, Анны Захаровны, — 



- 176 — 
Сипягинъ съ удивлен1емъ оглянулся, какъ бы спрашивая 
себя: „Откуда идетъ сей звукъ?" 

Очевидно, Сипягинъ обладалъ некоторыми изъ качествъ, 
отличающихъ русскнхъ крупно-сановныхъ людей. 

Посл-Ь 1шбы, Валентина Михайловна, которая съ своей 
стороны расточала всЬ свои обаяп1я и приманки направо, 
т.-е. нередъ Соломинымъ, зам'Ьтила по-англ1йски черезъ 
столъ своему супругу, что „нашъ гость не пьетъ вина, 
можетъ-быть, онъ желаегъ пива..." Сипягинъ громко по- 
требовалъ „элю", а Соломкнъ, спокойно обратившись къ 
Валентине Михайловн'Ь, сказалъ ей, что вы, молъ, в'Ьроят- 
но, сударыня, не знаете, что я слишкомъ два года про- 
былъ въ Англ1и — и понимаю и говорю по-англ1Йски; и что 
я васъ объ этомъ предупреждаю въ случае, если бъ вамъ 
угодно было что-нибудь сказать по секрету въ моемъ при- 
сутств1и. Валентина Михайловна засмЬялась и начала 
увЪрять его, что предостережен1е это безполезно, такъ 
какъ онъ не услышалъ бы о себ4 ничего, кром'Ь выгод- 
наго; сама же она нашла поступокъ Соломина н-Ьсколько 
страннымъ, но, по-своему, деликатиымъ. 

Еаллом'Ьйцевъ тутъ, наконецъ, не выдержалъ. 

— Вотъ, вы были въ Англ1и, — началъ онъ: — и в-Ь- 
роятно, наблюдали тамошн1е нравы. Позвольте спросить, 
признаете ли вы ихъ достойными подражан1я? 

— Иное да, иное — н'Ьтъ. 

— Коротко — и не ясно, — зам'Ьтилъ КалломЬйцевъ, ста- 
раясь не обращать вниман1я на знаки, которые д'Ьлалъ 
ему Синягинъ. — Но вотъ, вы сегодня говорили о дворя- 
нахъ... Вы, конечно, им^ли случай изучать на ы'^ст^ то, 
что въ х1нгл1п называется 1ап(1е(1 §еп1гу? 

— Н'Ьтъ, я этого случая не им-Ьдъ; я вращался со- 
вс'Ьмъ въ другой сферЬ, — но понят1е объ этихъ господахъ 
себ'Ь составилъ. 

— И что жъ? Вы полагаете, что такое 1ап{1е(1 §еп1;гу 
у насъ невозможно? И что, во всякомъ случа'Ь, не сл'Ь- 
дуетъ этого л^елать? 

— Во-первыхъ, я, точно, полагаю, что оно невозмолсно; 
а во-вторыхъ — и желать-то этого не стоитъ. 



— 177 — 

— Почему же-съ такъ-съ? — проговорилъ Каллом'Ьй- 
цевъ. — Эти два „слово-еръ" должны были служить къ 
тому, чтобы успокоить Сипягина, который очень волно- 
вался и даже ёрзалъ на своемъ стулЬ. 

— А потому, что л'Ьтъ черезъ двадцать-тридцать вашей 
кш(1ес1 деп1гу и безъ того не будетъ. 

— По цо;звольте-съ; почему лсе-съ такъ-съ? 

— Потому, что въ то время земля будетъ принадле- 
жать влад'Ьльцамъ— безъ разбора происхожден1я. 

— Купцамъ-съ? 

— Вероятно, большею частью купцамъ. 

— Какимъ это манеромъ? 

— А такпмъ, что купятъ они ее — эту самую землю. 

— У дворяпъ? 

— у госыодъ дЕоряпъ. 

Каллом'Ьйцевъ снисходительно осклабился. — Вы, по- 
мнится, говорили прежде то же самое о фабрикахъ и за- 
водахъ, а теперь обо всей землЬ. 

— А теперь говорю обо всей земл-Ь. 

— И вы, в'Ьроятно, будете этому очень рады! 

— Нисколько, какъ я уже вамъ докладывалъ, народу 
отъ этого легче не будетъ. 

Каллом'Ьйцевъ чуть-чуть поднялъ одну руку. — Какая 
заботливость о народ'Ь, подумаешь! 

— Васил1й ведотычъ! — закричалъ во всю голову Сипя- 
гинъ. — Вамъ пива принесли! — Уоуопб, 81тёоп! — приба- 
вилъ онъ вполголоса. 

Но Каллом'Ьйцевъ не унимался. 

— Вы, я визку, — заговорилъ онъ опять, обращаясь къ 
Соломину:^ — не слишком'ь лестнаго мн'Ьшя о купцахъ; но 
в-Ьдь они принадлежать, по происхол{ден1ю, народу? 

— Такъ что же-съ? 

— Я полагалъ, что все народное или относящееся къ 
народу — вы находите прекраснымъ. 

— О, н'Ьтъ-съ! Напрасно вы это полагали. Народъ 
нашъ во мпогомъ можно упрекнуть, хоть онъ и не всегда 
виноватъ бывает'ь. Купецъ у насъ до сихъ поръ хищникъ; 
онъ и своимъ-то, собственнымъ добромъ влад^етъ, какъ 

Сочинешя И. С. Тургенева. 'Г. IV. ]^ 



— 178 — 
хищникъ... Что будешь Д'Ьлать! Тебя грабятъ... 'I ты 
грабишь. А народъ... 

—г Народъ?— переспросилъ фистулой Каллом'Ьйцевъ. 

— Народъ— соня. 

— II вы желаете его разбудить? 

— Это было бы не худо. 

— Ага! ага! вотъ какъ-съ... 

— Позвольте, позвольте,~промолвилъ повелительно Си- 
пягинъ. Онъ ионялъ, что настуиила минута положить, 
такъ-сказать, пред'Ьлъ... остановить! И онъ положилъ пре- 
д-Ьлъ. Онъ остановилъ! Помавая кистью правой руки, ло- 
коть которой оставался опертымъ о столъ, онъ произнесъ 
длинную, обстоятельную р'1")Чь. Съ одной стороны, онъ 
похвалилъ консер1!аторопъ, а съ другой — одобрилъ либе- 
раловъ, отдавая симъ посл'Ьдннмъ н']и;оторый преферансъ 
и причисляя себя къ ихъ разряду; превознесъ народъ — 
но указалъ на н'Ькоторыя его слабыя стороны; выразилъ 
полное довЬр1е къ правительству — но спросилъ себя: 
и^полняютъ ли вс1ь подчиненные его благ1я предначер- 
тап1я? Призналъ пользу и важность литературы, но объ- 
явилъ, что безъ крайней осторожности она немыслима! 
Взглянулъ на Западъ: сперва порадовался — потомъ усо- 
мнился; взглянулъ на Востокъ: сперва отдохнулъ — потомь 
воспрянулъ! И, наконецъ, предлолшлъ выпить тостъ за 
проп,в'11тан1е тройственяаго союза: 

ГЕЛИПИ, ЗЕМЛЕДЪЛШ И ПРОМЫШЛЕННОСТИ! 

— Подъ эгидой власти! — строго прибавилъ КалломЬй- 
цевъ! 

— Подъ эгидой мудрой и снисходительной власти, — 
поправилъ его Сипягинъ. 

Тостъ былъ выпитъ въ молчан1и. — Воздушное простран- 
ство, нал'Ьво отъ -Сипягина, называемое Неждановымъ, 
произнесло, правда, некоторый неодобрительный звукъ — 
но, не возбудивъ ничьего внимания, затихло снова; — и, не 
возмущенный уже никакимъ повымъ прен1емъ, обЬдъ бла- 
гополучно достигнулъ конца. 

Валентина Михайловна съ самой прелестной улыбкой 
подала чашку кофе Соломину: онъ ее выпилъ — и уже 



— 179 — 
искалъ глазами своей шляпы... но мягко подхваченпы1[ 
подъ руку Сипягинымъ, былъ немедленно увлеченъ въ его 
кабинетъ — и получилъ: сперва отличиМшую сигару, а 
нотомъ предложен1е перейти къ нему, Сипягину, на фаб- 
рику на выгодн1>йшихъ услов1яхъ! — „Цолнымъ власте- 
линомъ вы будете, Васил1Й ведотычъ, полнымъ властели- 
номъ!" — Сигару Соломинъ принялъ; отъ предложен1я 
отказался. — Онъ такъ и остался при своемъ отказЬ, какъ 
Синягинъ ни настаивалъ. 

— Не говорите прямо: ,,н']Ьтъ!" — любезн-Ьйшт Васил1й 
ведотычъ!— Скажите, по крайней М'ЬрЬ, что вы подумаете 
до завтра! 

— Да вЬдь все равно — ^я принять ваше предложен1е 
не могу. 

— До завтра! Васил1й ведотычъ! — Что вамъ стоитъ? 
Соломинъ согласился, что стоитг. это ему ничего н« бу- 

детъ... однако вышелъ изъ кабинета и снова сталъ искать 
свою шляпу. Но Ыеждановъ, которому, до того мгнове- 
н1я, не удалось помЬняться съ нимъ единЕлмъ словомъ, 
приблизился къ нему и торопливо шеннулъ: 

— Ради Бога, не уЬз/кайте, а то намъ невозможно 
будетъ переговорить! 

Соломинъ оставилъ свою шляпу въ покоЬ, т1»мъ болЬе, 
что Сипягипъ, зам'Ьтивъ его нер11шительныя движен1я 
взадъ и впередъ по гостиной, воскликнулъ: 

— В'Ьдь вы, конечно, ночуете у насъ? 

— Какъ прикажете, — отозвался Соломинъ. 
Благодарный взглядъ, брошенный ему Мар1анной,— она 

стояла у окна гостиной — заставилъ его призадуматься. 

ХХУ. 

До пргЬзда Соломина, Мар1анна воображала его себ'Ь 
совсЬмъ инымъ. На первый взглядъ онъ ей показался ка- 
кимъ-то неопред'Ьленнымъ, бёзличным-ъ... Р-Ьшительно: она 
на своемъ в'Ьку видала много такихъ б'Ьлокурыхъ, жи- 
листыхъ, сухопарыхъ людей! Но чЬмъ больше она въ него 
осматривалась, ч-Ьмъ больше вслушивалась въ его р'Ьчи, 
тЪм'Ь силья'Ье становилось въ ней чувство до1»'?1р1я къ 

12- 



— 180 — 
нему, — именно дои'1ф1я. — Этотъ спокойный, не то, чтобы 
неуклюяай, а тяжеловатый челов'Ькъ, не только не могъ 
солгать или прихвастнуть; на него можно было поло- 
житься, какъ на каменную стЬну... Онъ не выдастъ; мало 
того: онъ пойметъ и поддержитъ. — Марханн-Ь казалось 
даже, что не въ ней одной, что во всЬхъ присутствую- 
щихъ лицахъ Соломинъ возбуждалъ подобное чувство. 
Тому, что онъ говорил ъ, она особеннаго значен1я не при- 
давала; всЬ эти толки о купдахъ, о фабрикахъ, мало инте- 
ресовали ее; но какъ онъ говорилъ, какъ онъ при этомъ 
гляд'Ьлъ и, улыбался — это правилось ей чрезвычайно... 

Правдивый челов'Ькъ... вотъ главное! вотъ что ее тро- 
гало. — Известное, хоть не совсЬмъ понятное, д'Ьло: рус- 
ск1е люди — самые изолгавш1еся люди въ цЬломъ свЬтЬ; а 
ничего такъ не уважаютъ, какъ правду — ничему такъ не 
сочувствуютъ, какъ именно ей. — Къ тому жъ, на Соло- 
мин-Ь, въ глазахъ Мар1анны — лежала особая печать; на 
немъ почилъ ореолъ человека, котораго самъ Васил1Й Ни- 
колаевичъ рекомендовалъ евоимъ посл'Ьдователямъ. Въ те- 
чен1е об'Ьда Мар1анна н'Ьсколько разъ переглянулась „на 
его счеть" съ Неждановымъ, а подъ-конецъ вдругъ сама 
себя поймала на томъ, что невольно сравниваетъ ихъ 
обоихъ — и не въ пользу Нежданова. Черты лица у Не- 
жданова были, правда, гораздо красив1^е и пр1ятн'Ье, чЬмъ 
у Соломина; — но саМое лицо выражало см^сь различныхъ 
тревожныхъ ош,ущен1й: досады, смущешя, нетерп'Ьн1я... 
даже упын1я; онъ сид'Ьлъ какъ на иголкахъ, пытался 
говорить и умолкалъ, усмехался нервически... Соломинъ, 
напротивъ, производилъ такое вцечатл'Ьн1е, что онъ, по- 
жалуй, скучаетъ немного, но что, впрочемъ, онъ какъ 
дома; — и что „то, какъ онъ", никогда и ни въ чемъ не 
зависитъ отъ „того, какъ друг1е". — Р'Ьшительно, надо 
попросить совЬта у этого челов-Ька — думалось Марханн^: 
онъ непрем'Ьнно скажетъ что-нибудь полезное. — Нежда- 
нова посл'Ь об'Ьда подослала къ нему она. 

Вечеръ прошелъ довольно вяло; къ счастью, об'1>дъ кон- 
чился поздно — и до ночи оставалось недолго. Каллом'Ьй- 
девъ учтиво дулся и безмолвствовалъ. 



— 181 — 

— Что съ вами?— полунасмешливо спросила его Сипя- 
гина. — Или вы что потеряли? 

— Именно-съ, — отв^чалъ Каллом'Ьйцевъ. — Объ одномъ 
изъ нашихъ начальниковъ гвардии разсказываютъ, будто 
онъ горевалъ о томъ, что его солдаты потеряли „носокъ..." 
„Отыщите мн^ носокъ!" А я говорю: отыщите мн-Ь „слово- 
ерикъ-съ!" — „Слово-ерикъ-съ" пропало — и вм-Ьст-Ь съ 
нимъ всякое уважеше и чинопочитанхе! 

Сипягина объявила КалломЬйцеву, что не станетъ по- 
могать ему въ его поискахъ. 

Ободренный усп'Ьхомъ своего обЬденнаго „спича", Сн- 
пягинъ произнесъ парочку другихъ, причемъ пустилъ 
въ ходъ н'Ьсколько государственныхъ соображен1Й о не- 
обходимыхъ м'Ьропр1ят1яхъ; — пустилъ также н'Ьсколько 
словъ— (1е8 токи — не столько острыхъ, сколько вЬскихъ — 
приготовленныхъ имъ собственно для Петербурга.-^Одно 
изъ этихъ словъ онъ даже повторилъ, предпославъ фразу: 
„если позволительно такъ выразиться". А именно: объ 
одномъ изъ тогда шнихъ министровъ онъ сказалъ, что у 
него непостоянный и праздный умъ, направленный къ 
мечтательнымъ ц'Ьлямъ. — Съ другой стороны, Сипягинъ, 
не забывая, что онъ имЬетъ д'Ьло съ русскимъ челов'Ь- 
комъ — изъ народа — не преминулъ и1;егольнуть н'Ькото- 
рыми изречен1ями, долженствовавшими доказать, что и 
онъ самъ — не только русск1й челов'Ькъ — но „русакъ", — и 
близко знакомъ съ самой сутью народной жизни! — Такъ 
напр., на зам-Ьчанхе КалломИйцева, что дождь можетъ по- 
м'Ьшать уборк11 сЬна, онъ немедленно отв-Ьчадъ, что „пусть 
будетъ сЬно черно — за то греча б'Ьла"; — употребилъ также 
поговорки въ род'Ь: „товаръ безъ хозяина сирота"; „де- 
сять разъ прим'Ьрь, одинъ разъ отрежь"; — „когда хл-Ьбъ — 
тогда и м'Ьра"; — „коли къ Егорью на берез'Ь листъ въ 
полушку — на Казанской клади хл-Ьбъ въ кадушку". — 
Правда, иногда съ нимъ случалось, что онъ вдругъ про- 
махнется и скажетъ, напр.: — „знай куликъ свой шестокъ", — 
или: „красна изба углами!" — Но общество, въ сред-Ь ко- 
тораго эти б'Ьды съ нимъ случались, большею част1ю и не 
подозр'Ьвало, что тутъ „погге Ьоп русакъ" далъ промахъ; 



— 182 — 
да и, благодаря князю Коврмжкипу, оно уже привыкло 
къ подобнымъ росс1йскимъ „натакэсамъ". — И всЬ эти 
поговорки и изречен1я Сипягинъ произносилъ какимъ-то 
особепнымъ, здоровеппымъ, даже сипловатымъ голосомъ — 
Д'ипе уо1х гизИс^ие. — ЫодоОныя изречен1я, во-время и у 
м'Ьста пуп1,епныя имъ въ Петербург']», заставляли высоко- 
поставлснныхъ, влгятельныхъ дамъ восклицать: — „Сошше 
11 соппаК; Ыеп 1е8 шоеигз (1е по1ге реирк!" А высокопо- 
ставленные, вл1ятельные сановники прибавляли: — „Ьез 
гпоеигз е1 1е8 Ьевошз!" 

Валентина Михайловна очень старалась около Соло- 
мина; но видимый неусп'Ьхъ ея старан1Й ее обезкура- 
живалъ; — и, проходя мимо Каллом'Ьйцева, она неволь- 
но проговорила вполголоса: Моп 1)1еи, яие ^е те вепз 
Га11§иёе! 

На что тотъ отв'Ьчалъ съ ироническимъ поклономъ: 

— Ти Гав Уои1и, Оеогдез СапсИп! 

Наконецъ, послЬ этой обычной вспышки любезности и 
прив'Ьта, которыя являются на всЬхъ лидахъ поскучав- 
шаго общества въ самый моментъ разставан]я; посл'Ь вне- 
запныхъ рукопожат1Й, улыбокъ и дружескихъ хмыкашй 
въ носъ — усталые гости, усталые хозяева разошлись. 

Соломипъ, которому отвели едва ли не лучшую комнату 
во второмъ йтажЪ, съ ан1"лшскими туалетными принад- 
лежностями и купальнымъ шкапомъ, — отправился къ Не- 
жданову. 

Тотъ началъ съ того, что горячо поблагодарилъ его за 
соглас1е остаться. 

— Я знаю... это для васъ жертва... 

— Э! полноте! — отв'Ьчалъ неторопливо Соломинъ. — Ка- 
кая тутъ жертва! — Да притомъ, вамь я не могу отказать. 

— Почему же! 

— ■ Да потому, что я полюбилъ васъ. 

Неждановъ обрадовался ' и удивился, а Соломинъ по- 
жалъ ему руку. Потомъ онъ сЬлъ верхомъ на стулъ, за- 
курилъ сигару, и, опершись об'Ьими локтями о спинку, 
промолвилъ: 

— Ну, говорите, въ чемъ д-Ьло? 



— 183 — 
Неждановъ толсс сЛ;лъ перхомъ на стулъ противъ Со- 
ломина — но сигары не закурилъ. 

— Въ чемъ д'Ьло — спрашиваете вы?.. А въ томъ, что я 
хочу б-Ьжать отсюда. 

— То-есть — вы хотите оставить этотъ домъ! Ну, что-жъ? 
съ Богомъ! 

— Не оставить... а б'Ьжать. 

— Разв-Ь васъ удерл^иваютъ? Вы, можетъ-быть... забрали 
денегъ впередъ? Такъ вамъ стоить только слово сказать... 
Я съ удовольств1еыъ... 

— Вы меня не понимаете, любезный Соломинъ... Л 
сказалъ: бЬжать — а не оставить — потому что я отсюда 
удаляюсь— не одипъ. 

Соломинъ приподня.1ъ голову. 

— Съ к'Ьмъ же это? 

— А съ той д'Ьвушкой, которую вы видели зд^1сь сегодня... 

— Съ этой! — У ней хорошее .лицо. Что-жъ? Вы полю- 
били другъ друга?.. Или только такъ — рЬшаетесь вм^ст^Ь 
оставить домъ, гдЬ вамъ обоимъ . нехорошо? 

— Мы любимъ другъ друга. 

— А! — Соломинъ помолчалъ. — Она родственница зд'Ьш- 
нимъ госнодамъ? 

— Да. — Но она виолн'Ь р<а:зд'Ьляетъ наши убЬждендя — 
и готова идти на все. 

Соломинъ улыбнулся. 

— А вы, Неждановъ, готовы? 
Нежданоцъ нахмурился слегка. 

— Къ чему этотъ вопросъ? Л вамъ докажу мою готов- 
ность на д'Ьл'Ь. .,.„ .л; 

— Л не сомн'Ькаюсь въ васъ, Неждановъ; я только по- 
тому спросилъ васъ, что, К1>ом'Ь васъ, я полагаю, никто 
не готовъ. 

— А Маркеловъ? 

— • Да! вотъ развЬ Маркеловъ.— Да тотъ, чай, родился 
готовымъ. 

Въ это мгновенье кто-то тихо и быстро застучалъ въ 
дверь — и, не дожидаясь от.зыва, отворилъ ее. — То была 
Мар1анна. Она тотчасъ пол.ошла къ Соломину. 



— 184 — 

— Я ув-Ьрена, — начала она: — вы не удивитесь, увид'Ьвши 
меня зд'Ьсь, въ эту пору. — Онъ (Марханна указала на Не- 
жданова) — вамъ, конечно, все сказалъ. — Дайте мн'Ь вашу 
руку — и знайте, что передъ вами честная д'йвушка. 

— Да, я это знаю, — серьезно промолвилъ Соломинъ. — 
Онъ поднялся со стула, какъ только Мар]анна появилась. — 
Я уже за столомъ смотр'Ьлъ на васъ и думалъ: вотъ, как1е 
у этой барышни честные глаза. — Мн'Ь Неждановъ, точно, 
сказывалъ о вашемъ нам'Ьреши. Но, собственно— зач'Ьмъ 
вы хотите бежать? 

— Какъ зач'Ьмъ? — Д-Ьло, которому я сочувствую... не 
удивляйтесь: Неждановъ ничего не скрылъ отъ меня... это 
д'Ьло должно начаться на-дняхъ... а я останусь въ этомъ 
пом'Ьщичьемъ дом-Ь, гд'][^ все — ложь и обманъ? — Люди, ко- 
торыхъ я люблю, будутъ подвергаться опасности, а я... 

Соломинъ остановилъ ее движен1емъ руки. 

— Не волнуйтесь. — Сядьте, и я сяду! Сядьте и вы, Не- 
ждановъ. — Послушайте: если у васъ нЬтъ другой причины — 
то бежать еще вамъ отсюда не для чего. ДЬло это еще 
не такъ скоро начнется, какъ вы думаете. — Тутъ нужно 
еще н'Ькоторое благоразум1е. Нечего соваться впередъ, зря. 
Поверьте МН'Ь. 

Мар1анна сЬла и запахнулась большимъ плэдомъ, кото- 
рый она накинула себЬ на плечи. 

— Но я не могу остаться зд'Ьсь больше! Меня зд'Ьсь вс^1 
оскорбляютъ. Сегодня еще, эта глупая Анна Захаровна, 
при Кол'Ь, сказала меЪ, намекая на моего отца, что яблоко 
отъ яблони недалеко падаетъ! Коля даже удивился и 
спросилъ, что это зяачитъ? — Я уже не говорю о Валентине 
Михайловн'Ь! 

Соломинъ опять остановилъ ее — и на этотъ разъ улыб- 
нулся. — Мар1анна поняла, что онъ немножко посмеи- 
вается надъ нею, но его улыбка никогда никого оскорбить 
не могла. 

— Что-жъ это вы, милая барышня? Я не знаю, кто 
такая Анна Захаровна, ни о какой яб.?[ОН'Ь вы говорите... 
но помилуйте: вамъ глупая женщина скажетъ что-нибудь 
глупое, а вы это снести не можете? Какъ же вы жить-то 



— - 185 — 
будете? Весь св'Ьтъ на глупыхъ людяхъ стоить. Н'Ьтъ, это 
не резонъ. Разв-Ь что другое? 

— Я уб'Ьжденъ, — вм-Ьшался глухимъ голосомъ Нежда- 
новъ: — что не нынче, завтра, г. Сипягинъ мн'Ь самъ отка- 
жетъ отъ дома. Ему наверное донесли; онъ обращается со 
мною... самымъ презрительнымъ образомъ. 

Соломинъ обернулся къ Нежданову. 

— Такъ для чего же вамъ б'1)Жать, коли вамъ безъ того 
откажутъ? 

Нелгдановъ не тотчасъ нашелся, что отв-Ьтить. 

— Я уже говорилъ вамъ, — началъ онъ... 

-— Онъ такъ выразился, — подхватила Мар1анна: — по- 
тому что я ухожу съ нимъ. 

Соломинъ посмотр'Ьлъ на нее и добродушно покачалъ 
головою. 

— Такъ, такъ, ми.1^я барышня; — но опять-таки скажу 
вамъ: если вы точно хотите оставить этотъ домъ, потому 
что полагаете, что революц1я сейчасъ вспыхнетъ... 

— • Мы именно для этого и выписали васъ, — перебила 
Мар1анна: — чтобъ узнать дост0В'][1рно, въ какомъ положеши 
находятся д'Ьла? 

— Въ такомъ случа'Ь, — продолжалъ Соломинъ: — повто- 
ряю: вы можете еще сид'11ть дома — довольно долго. — Если 
же вы хотите б-Ьжать, потому что любите другъ друга и 
иначе вамъ соединиться нельзя — тогда... 

— Ну, что тогда? 

— "Тогда мнЪ остается только пожелать вамъ, какъ го- 
вг,ривалось въ старину — любовь да сов^тъ; — да если нужно 
II можно — оказать вамъ посильную помощь. Потому что и 
васъ, милая барышня — и его — я съ перваго раза полюбилъ 
какъ родныхъ. 

И Марханна, и Неждановъ, оба подошли къ нему, справа 
и сл^Ьва, — и каждый изъ нихъ взялъ одну его руку. 

— Скажите намъ только, что намъ д'Ьлать? — промолвила 
Мар1анна. — Положимъ, революц1я еще далека... но подго- 
товительныя работы, труды, которые въ этомъ дом'Ь, при 
этой обстановк'Ь, невозмояшы — и на которые мы такъ 
охотно пойдемъ — вдвоемъ... вы намъ укажете ихъ; — вы 



— 180 — 
только ск.чжите нам-я, куда намъ идти... Пошлите насъ! — 
В1'>дь вы пошлете иаеъ? 

— Куда? 

— Въ народъ... Куда же идти, какъ не въ на1)одъ? 
„До лясу", подумалъ Неждановъ... Ему вспомнилось 

слово Паклнна. 

Соломинъ погллд'Ьлъ пристально на Мар1анпу. 

— Вы хотите узнать народъ? 

— Да, то-есть-^не узнать на])0дъ хотимъ мы только; — 
но и д'Ьйствовать... ;трудиться для него. 

— Хорошо, я вамъ об'Ъщлю, что вы его узнаете. Я 
доставлю вамъ возможность действовать — и трудиться 
для него. — 11 вы, Неждановъ, готовы идти... за него... и 
за него? 

— Конечно, готовь,— произнесъ онъ посп'Ьшно.-^„ Джаг- 
гернаутъ" — вспомнилось ему другое слово Паклина. — 
„Вотъ она катится, громадная колесница... и я слышу 
трескъ и 1рохотъ ея колесъ..." 

— Хорошо, — повторилъ задумчиво Соломинъ. — Но когда 
же вы намЬрены бежать? 

— Хоть завтра, — воскликнула Мар1анна. 
' — Хорошо. Но куда? 

— Тсссъ... тише... — шеппулъ Неждановъ. — Кто-то хо- 
дить по коридору. 

Вс'Ь помолчали. 

— ■ Куда же вы намЬрены б'Ьжать? — спросилъ опять Со- 
ломинъ, понизивъ голойъ. 

— Мы не знаемъ,— отвечала Мар1анна. 

Соломинъ перевелъ гла.за па Нежданова. Тотъ только 
потрясъ отрицательно головою. 

Соломинъ протяиулъ руку и осторожно снялъ со св'Ьчки. 

— Вотъ что, д'1/ги мои, — проговорилъ онъ наконецъ. — 
Ступайте ко мнЬ- на фабрику. — Некраси1Ш тамъ... да не- 
опасно. Я васъ спрячу. У меня тамъ есть комнатка. Ни- 
кто васъ не отыщетъ. — Попадите только туда... а мы 
васъ не выдадихмъ. Вы скажете: па фабрикЬ людно. Это- 
то и хорошо. Гд'1> людно— тамъ-то и можно спрятаться. — 
Идетъ, что-ль? 



~ 187 — 

— Намъ остается только благодарить васъ, — промол- 
вилъ Неждановъ; а Мар1анна, которую мысль о фабрикЬ 
сначала смутила, съ живостью прибанила: — Конечно! ко- 
нечно! Какой вы добрый! Но в'Ьдь вЫ' насъ недолго тамъ 
оставите? Вы пошлете насъ? ~- ■' •' 

— Это будетъ отъ васъ зависать... А въ случаЬ, если 
бы вамъ вздумалось сочетаться бракомъ, и на этотъ счетъ 
у меня на фабрике удобно. Тамъ у меня, близехонько, 
есть сосЬдъ — двоюроднумъ братомъ мн'Ь приходится— 
попъ, по имени Зосима, преподатливый. Онъ васъ духомъ 
обвЬпчаетъ. 

Мар1анна улыбнулась про себя, а Неждановъ еще ра::ъ 
стиснулъ руку Соломину, да погодя- немного, полюбопыт- 
ствовалъ: 

— -А что, скажите: хозяинъ, влад'Ьлецъ вашей фабрики, 
не будетъ претендовать? Никакихъ ' непрхятностей вамъ 
не сд'Ьлаетъ? 

Соломинъ покосился на Нежданова. 
• — Обо мн'Ь вы не заботьтесь. -^ Это вы совсЬмъ на- 
прасно. Лишь бы фабрика шла какъ слЬдуетъ, а въ прочемъ 
моему хозяину — все едино. И вамъ, и вашей милой ба- 
рышн-Ь отъ него никакихъ непр1ятностей не будетъ. И 
рабочихъ вамъ опасаться нечего. -Только предув'Ьдомьте 
меня: около какого времени васъ ждать? 

Неждановъ и Мар1анна переглянулись. 

— Посл'Ь-завтра, утромъ рано, или день спустя,— про- 
говорилъ, наконецъ, Неждановъ.— гМ'Ьшкать бол-Ье нельзя. 
Того и гляди, мн'Ь завтра отъ дома откажутъ. 

— Ну... — промолвилъ Соломинъ — и поднялся со стула. — 
Я буду васъ ждать каждое утро. Да и всю неделю я изъ 
дома не отлучусь. ВсЬ м'Ьры будутъ приняты — какъ сл-Ь- 
дуетъ. 

Мар1анна приблизилась къ нему... (Она подошла-было 
къ двери.) — Прощайте, милый, добрый, Василхй ведотычъ... 
ВЬдь васъ такъ зовутъ? 

— Такъ. - ' 

— Прощайте... или нЬтъ: до свйдаШя! И спасибо, спа-' 
сибо вамъ! 



— 188 — 

— Прощайте... Доброй ночи, моя голубушка! 

— Прощайте и вы, Неждановъ! До завтра... — приба- 
вила она. 

Мар1анна быстро вышла. 

Оба молодыхъ челов'11ка остались н'Ькоторое время не- 
подвижны — и оба молчали. 

— Неждановъ... — началъ, наконецъ, Соломинъ — и 
умолкъ. — Неждановъ... началъ онъ опять: — разскажите 
мн'Ь объ этой д'Ьвушк'Ь... что ВЦ можете разсказать. Ка- 
кая была ея жизнь до сихъ поръ?.. Кто она?., почему 
она находится зд-Ьсь?.. 

Неждановъ въ короткихъ словахъ сообщилъ Соломину, 
что зналъ. 

— Не:кдановъ... — заговорилъ онъ, наконецъ. — Вы 
должны беречь эту д'Ьвушку. Потому... что если... что-ни- 
будь... Вамъ будетъ очень гр-Ьшно. Прощайте. 

Онъ удалился, а Неждановъ постоялъ немного посреди 
комнаты, и прошептавъ: ,,ахъ! лучше не думать!" бро- 
сился лицомъ на постель. 

А Мар1анна, вернувшись къ себЬ въ комнату, нашла 
на столик-Ь небольшую записку сл^^дующаго содержан1я: 

„МнЬ жаль васъ. Вы губите себя. Опомнитесь. Въ ка- 
кую бездну бросаетесь вы съ закрытыми глазами? Для 
кого и для чего? — В." 

Въ комнатЬ пахло особенно тонкимъ и св'Ьжимъ запа- 
хомъ: очевидно, Валентина Михайловна только что вышла 
оттуда, — Мар1анна взяла перо и, приписавъ внизу: „Не 
:калЬйте меня. Богъ в'Ьдаетъ, кто изъ насъ двухъ болЬе 
достойна сожал'Ьн1я; знаю только, что не хот1>ла бы быть 
на вашемъ мЬст'Ь. М." — оставила записку на стол'Ь. Она 
не сомн'Ьвалась въ томъ, что отв'Ьтъ ея попадетъ въ руки 
Валентины Михайловны. 

А на другое утро Соломинъ, повидавшись съ Неждано- 
Бымъ и окончательно отказавшись отъ управлен1я Сипя- 
гинской фабрикой, у^халъ къ себ-Ь домой. — Онъ размыш- 
лялъ во все время дороги, что съ нимъ случалось р-Ьдко: 
качка экипажа обыкновенно погрулгала его въ легкую дре- 
моту. Онъ размышлялъ о МарханнЬ, а также и о Нежда- 



— 189 — 
нов']Ь; ему казалось, что будь онъ влюбленъ, онъ, Соло- 
минъ, — онъ им'Ьлъ бы другой видъ, говорилъ и гляд-Ьдъ 
бы иначе. — Но, подумалъ онъ, такъ какъ этого никогда 
со мной не случалось, то я и не знаю, какой бы я им'Ьлъ 
при этомъ видъ. — Онъ вспомнилъ одну ирландку, кото- 
рую онъ вид'Ьлъ разъ въ одномъ магазин'Ь, за прилавкомъ; 
вспомнилъ, как1е у ней были чудесные, почти черные во- 
лосы, и сип1е глаза, и густыя р'Ьсницы, — и какъ она во- 
просительно и печально посмотрела на него, и какъ онъ 
долго ходилъ потомъ по улиц'Ь передъ ея окнами, и какъ 
волновался и спрашивалъ самого себя: познакомиться ли 
ему съ нею или н'Ьтъ? Онъ былъ тогда проЬздомъ въ 
Лондоне; патронъ прислалъ его туда за покупками и далъ 
ему денегъ. — Соломинъ чуть-было не остался въ Лондо- 
не, чуть-было не послалъ этихъ денегъ назадъ патрону; 
такъ сильно было впечатл'Ьн1е, произведенное на него 
прекрасной Полли... (Онъ узналъ ея имя: одна изъ ел 
товарокъ назвала ее.) — Однакожъ, преодол Ьлъ себя — и 
вернулся къ своему патрону. Полли бы.т красив'Ье Ма- 
р1анны; но у этой былъ такой же вопросительный и пе- 
чальный взглядъ... и она русская... 

— Однако, что жъ это я? — проговорилъ Соломинъ впол- 
голоса: — о чужихъ невЬстахъ забочусь! — и встряхнулъ во- 
ротникомъ шинели, какъ бы ;келая отбросить отъ себя 
вс'Ь ненужныя мысли. Кстати жъ, онъ подъ'Ьзжалъ къ 
своей фабрике, и на порогЬ его флигелька мелькнула фи- 
гура в'Ьрнаго Павла. 

ХХУ1. 

Отказъ Соломина очень оскорбилъ Сипягина: онъ даже 
вдругъ нашелъ, что этотъ доморощенный Стифенсонъ ужъ 
не такой зам'Ьчательный механикъ, и что онъ, пожалуй, 
не позируетъ, но ломается, какъ истый плебей. — „Вс'Ь 
эти русск1е, когда вообразятъ, что знаютъ что-нибудь — 
изъ рукъ вонъ! — Аи ^оп(1, Каллом'Ьйцевъ правъ!" Подъ 
вл1ян1емъ нодобныхъ непр1язненныхъ и раздражительныхъ 
ощущешй, государственный мужъ — еп ЬегЪе — еш,е без- 
участн'Ье и отдаленн'Ье взглянулъ на Нежданова; сооб- 



-— 100 — 
щилъ Кол'Ь, что -онъ можетъ не заниматься сегодня съ 
своииъ учителемъ, что ему надо привыкать къ самостоя- 
тельности... Однако, самому учителю этому не отказалъ» 
какъ тотъ ожидалъ. Онъ продолжалъ его игнорировать-' 
Зато Валентиг I Михайловна не игнорировала Мар1анны, — 
Между ними прс'Лзошла страшная сцена. 

Часа за два до обЬда онЬ какъ-то вдругъ очутились 
одн'Ь въ гостиной. Каждая изъ нихъ немедленно почув- 
ствовала, что минута неизб'Ьжнаго столкновен1я настала, 
и потому, посл'Ь мгновеннаго колебанхя, обЬ тихонько по- 
дошли другъ къ друлгкЬ. Валентина Михайловна слегка 
улыбалась; Мар1анна стиснула губы; обЬ были бледны. 
Переходя черезъ комнату, Валентина Михайловна посма- 
тривала направо, налЬво, сорвала листокъ геранхума... 
Глаза Мар1анны были прямо устремлены на приближав- 
шееся къ ней улыбавшееся лицо. 

• Сипягина первая остановилась; и, похлопыиая концами 
пальцевъ по спинкЬ стула: 

!— - Мар1анна Викентьевна, ---заговорила она небрежнымъ 
голосомъ: — мы, кажется, находимся въ корреспонденщи 
другъ съ другомъ... Живя подъ одной крышей, это довольно 
странно; а вы знаете, я не охотница до странностей. 

— Не я начала эту корреспонденц110, Валентина Ми- 
хайловна. 

— Да... Бы правы. Въ странности на этотъ разъ вино- 
вата я. Только я не нашла другого средства, чтобы воз- 
будить въ васъ чувство... какъ бы это сказать?^ — чувство... 

— Говорите прямо, Валентина Михайловна; не етЬс- 
няйтесь,— не бойтесь оскорбить меня. 

■ :— Чувство... прилич1я. 

л Валентина Михайловна умолкла; одинъ легк1й стукъ 
ея -пальцевъ по спинк'Ь стула слышался по комнатЬ. 

: — Въ чемъ же вы находите, что я не соблюла прили- 
Ч1Я? — спросила Мар1анна. 

Валентина Михайловна пожала плечами. 

— Ма сЬёге, уоив п'ё^ез р1и8 ип еп^ап! — и вы меня 
очень хорошо понимаете. Неужели вы полагаете, что ваши 
поступки могли остаться тайной для меня, для Анны За- 



— 1У1 — 
харовны, для всего дома, наконецъ? Вирочемъ, вы • и не 
слмшкомъ заботились о томъ, чтобъ, чтооъ они остались 
тайной. Вы, просто, бравировали.— Одинъ Борисъ Андре- 
ичъ, молгбтъ-быть, нв обрятилъ на нихъ вииман1Я... Онъ 
занятъ другими, болЬе интересными и важными д'Ьлами- 
Но, кром-Ь его, всЬмъ изв^^стно ваше повед^'Н1е, всЬмъ! 
Марханна все бол-Ье и бол'Ье бл1'.дн1;ла. 

— Я бы попросила васъ, Валентина Михайловна, вы- 
разиться оиред'Ьлительн'Ье, — Ч'Ьмъ вы собственно недо- 
вольны? 

„Ь'шйо1еп1;е!" — подумала Сиплгипа — однако, еще удер- 
жалась. 

— Вы желаете знать, чЬмъ я недовольна, Мар1анна?- — 
Извольте! — Я недовольна вашими продолжительными сви- 
дан1ями съ молодымъ человЬкомъ, который и по рожде- 
нию, и по воспитан1ю, и по обш,ественному положешю 
стоитъ слишкомъ низко для васъ; я недовольна... нЬтъ 
это слово не довольно сильно — я возмущена вашими позд- 
ними... вашими ночными визитами у этого самаго чело- 
в15ка.— И гд'Ь лее? подъ моимъ кровомъ! Или вы находите, 
что это такъ и слЬдуетъ, и что я должна молчать — и 
какъ бы оказывать покровительство вашему легкомысл1ю? — 
Какъ честная женщина... Он!, та(1ето15е11е, ]е Га! ёЫ, ^е 
1е 8и15 е! 1е нега! <:ои]оиг8! — я не могу не чувствовать не- 
годован1я! 

Валентина Михайловна бросила<;ь въ крес.то, какъ будто 
подавленная тяжестью этого самаго негодован1я. 
Мар1анна усмехнулась въ первый- разъ. 

— Я не сомн-Ьваюсь въ вашей честности, прошедшей, 
настоящей и будущей, — начала она:— и говорю это совер- 
шенно искренне. — Но вы напрасно негодуете. Я не на- 
несла никакого позора вашему крову. Молодой челов'Ькъ, 
на котораго вы намекаете... да, я дМствительно... полю- 
била его... 

— Вы полюбили мсьё Нежданова? 

— Я люблю его ..>■ 
Ва.тентина Михай.ювна выпрямилась на кресд)^. 

— Да помилуйте, Мар1анна! видь . онъ студентъ, безъ 



— 192 — 
роду, безъ племени; — в'Ьдь онъ моложе васъ! (Не безъ зло- 
радства были произнесены эти иосл'Ьдн1я слова.) — Что же 
изъ этого можетъ выдти? — И что вы съ вашимъ умомъ, 
нашли въ немъ? Овъ, просто, пустой мальчикъ. 

— Вы не всегда о немъ такъ думали, Валентина Ми- 
хайловна. 

— О, Боже мой! моя милая, оставьте- меня въ сторон-Ь... 
Рав <;ап1; с1'ё8рг11 дие да, ]е уоиз рг1е. Тутъ д'Ьло идетъ о 
васъ, о вашей будуп1;ности. Подумайте! какая же это пар- 
тия для васъ? 

— Признаюсь вамъ, Валентина Михайловна, я не ду- 
мала о парт1и. 

— Какъ? Что? Какъ мн'Ь васъ понять? Вы следовали 
влечен1[0 вашего сердца, положимъ... Но вЬдь все это 
должно же кончиться бракомъ? 

— Не знаю... я объ этомъ не думала. 

— Вы объ этомъ не думали? — Да вы съ ума сошли! 
Мар1анна немного отвернулась. 

— Прекратимъ этотъ разговоръ, Валентина Михайлов- 
на. Онъ ни къ чему не можетъ повести. Мы все-таки не 
поймемъ другъ друга. 

Валентина Михайловна порывисто встала. 

— Я не могу, я не должна прекратить этотъ разговоръ! 
Это слишкомъ ва;кно... я отвечаю за васъ передъ... — Ва- 
лентина Михайловна хотЬла-было сказать: передъ Богомъ! 
но запнулась — и сказала: передъ ц-Ьлымъ св^зтомъ! — Я не 
могу молчать, когда я слышу подобныя безум1я! И почему 
это я пе могу понять васъ? Что за несносная гордость у 
всЬхъ этихъ молодыхъ людей! Н-Ьтъ... л васъ очень хо- 
рошо понимаю; я понимаю, что вы пропитались этими но- 
выми идеями, которыя васъ непременно поведутъ къ по- 
гибели! Но тогда уже будетъ поздно. 

— Можетъ-быть; но, поверьте мнЬ: мы, и погибая, не 
протянемъ вамъ пальца, чтобы вы спасли насъ! 

— Опять эта гордость, эта улгасная гордость! Ну, по- 
слушайте, Мар1анна, послушайте меня, — прибавила она, 
внезапно перем'Ьнивъ тонъ... Она хот-Ьла-было притянуть 
Мар1анну къ себЬ — но та отшатнулась назадъ. — Есои1;е2- 



— 193 — 
Ш01, ^е уоиз еп соп^иге!— В'Ьдь я, наконецъ, не такъ же 
ужъ стара — и не такъ глупа, чтобы нельзя было сойтись 
со мною! — Зе пе 8и18 раз ипе епсгоиЬёе. Меня въ молодо- 
сти даже считали республиканкой... не хуже васъ. — По- 
слушайте: я не стану притворяться; материнской н'Ьжно- 
сти я къ вамъ никогда не питала; — да и не въ вашемъ 
характер!; объ этомъ сожалеть... Но я знала, и знаю, что 
у меня есть обязанности по отношешю къ вамъ — и я всегда 
старалась ихъ исполнить. Быть-можетъ, та парт1я, о ко- 
торой я мечтала для васъ и для которой и Борисъ Андре- 
ичъ, и я — мы бы пе отступили ни передъ какими жерт- 
вами... эта парт1я не вполне отв'Ьчала вашимъ идеямъ... 
но въ глубин'Ь моего сердца... 

Марханна глядела на Валентину Михайловну, на эти 
чудные глаза, на эти розовыя, чуть-чуть разрисованныя 
губы, на эти б-Ьлыя руки, на слегка растопыренные паль- 
цы, украшенные перстнями, которые изящная дама такъ 
выразительно прижимала къ корсажу своего шелковаго 
платья... и вдругъ перебила ее: 

— Парт1я, говорите вы, Валентина Михайловна? Вы 
называете „парт1ей" — этого вашего бездушнаго, пошлаго 
друга, г-на Каллом'Ьйцева? 

Валентина Михайловна отняла пальцы отъ корсажа. 

— Да, Мар1анна Бикентьевна! я говорю о г-н'Ь Калло- 
мЬйцев'Ь — объ этомъ образованномъ, отличномъ молодомъ 
челов'Ьк'Ь, который наверное составить счастье своей ;ке- 
ны — и отъ котораго можетъ отказаться одна только сума- 
сшедшая! Одна сумасшедшая! 

— Что д'Ьлать, та 1;ап1е! Видно, я такая! 

— Да въ чемъ можешь ты — серьёзно — упрекнуть его? 

— О, ни въ чемъ! — Я презираю его... вогъ и всё. 
Валентина Михайловна нетерп'Ьливо покачала головою 

сбоку-на-бокъ — и снова опустилась на кресло. 

— Оставимъ его. ВеЬоигпопз а цоз тои1:оп8. — Итакъ, 
ты любишь г-на Нежданова? 

— Да. 

— И намерена продолжать... свои свиданья съ нимъ? 

— Да, нам'Ьрена. 

Сочинвн1я и. с. Тургенева. Т. IV- 23 



._ 194 — 
-- Ну.. .а если я теб!^ это зап2)ещу? '. 

-~ Л васъ не послушаюсь. ' 

Валентина Михайловна подпрыгнула на кресл'1'^; 

— А! вы не послушаетесь! Вотъ какъ!.. П это мн'Ь го 
1юритъ облагод-Ьтельствованнан мною д'Ьвушка, которую 
л призрела у себя въ домЬ, это мн'Ь говорить.... гово- 
рить мн^... 

— Дочь обезчещеннаго отца, — сумрачно подхватила 
Мар1анна: — продолжайте, не церемоньтесь! 

— Се п'ез!; раз то! ^и^ Уои8 1е ЫИ Й1ге, шас1ешо15е11е! 
Но, во всякомъ случае, этимъ гордиться нечего! Д-Ьвушка, 
которая -Ьсть мой хл'Ьбъ... 

— Не попрекайте меня вашимъ хлЬбомъ, Ва-иентина 
Михайловна! — Вамъ бы дороже стоило нанять француженку 
Кол'Ь... В'Ьдь я ему даю уроки французскаго языка. 

Валентина Михайловна приподняла руку, въ которой 
она дерл;ала раздушенный п.тангъ-илангомъ батистовый 
платокъ съ огромны мъ б4лымъ вензелемъ въ одномъ изъ 
угловъ, — и хотЬла что-то вымолвить; — но Марианна- стре- 
мительно продолжала: 

— Вы были бы правы, тысячу разъ правы, если вм'Ьсто 
всего того, что вы теперь насчитали, вм'Ьсто всЬхъ этихъ 
мнимыхъ благод'Ьянш и жертвъ, вы бы въ состоян1И были 
сказать: „та дЬвушка, которую я любила..." По вы на- 
столько честны, что такъ солгать не можете! — Мар1анна 
дрожала, какъ въ лихорадк'Ь. — Вы всегда меня ненави- 
д'Ьли.— -Вы даже теперь, въ самой глубин'Ь вашего сердца, 
о которой въ с1ю минуту упомянули, рады — да, рады тому, 
что вотъ, я оправдываю ваши всегдашн1я предсказашя, 
покрываю себя скандаломъ, позоромъ' — и вамъ непр1ятно 
только то, что часть этого позора должна пасть на ващъ 
аристократическ1й, честный домъ. 

— Вы меня оскорбляете,— шепнула Валентина Михай- 
ловна: — извольте выйти вонъ! 

Но уже Мар1анна не могла совладать съ собою. 

— Вашъ домъ, сказали вы, весь вашъ домъ, и Анна 
Захаровна, и всЬ знаютъ о моемъ П01зеден1и! — И вс'11 при- 
ходятъ въ узкасъ и негодовап1е... Но разв'1'. я что-нибудь 



— 195 — 
прошу у васъ, у нихъ, у всЬхъ этихъ людей? Разв-Ь я 
могу дорожить ихъ мн'Ьн1емъ? Разв-Ь этотъ вашъ хл-Ьбъ 
не горекъ? Какую бедность не предиочту я этому богат- 
ству? Разв'Ь между вашимъ домомъ и мною не 1],']Ьлая бездна, 
бездна, которую ничто, ничто закрыть не можеть? Неуже- 
ли вы — вы тоже умная женщина — вы этого не сознаете? 
И если вы питаете ко мн'Ь чувство ненависти, то неужели 
вы не понимаете того чувства, которое я питаю къ вамъ, 
и котораго я не называю по имени только потому, что 
оно слишкомъ явно. 

— 8ог(;е2, 801'1е2, уоиз (Ий-^е... — повторила Валентина 
Михайловна и топнула при этомъ своей хорошенькой 
узенькой ножкой. 

Марханна шагнула въ направлен1И двери. 

— Л сейчасъ избавлю васъ отъ моего присутств1я^ но 
знаете ли что, Валентина Михайловна? Говорятъ, даже 
Рашели въ „Баязет-Ь" Расина не удавалось это „зогкег!" — 
а ужъ вамъ подавно! Да еш,е вотъ что: какъ, бишь, это 
вы сказали... 1е 81118 ипе копнёте 1"етте, ^е Га! ё1ё е1; 1е 
8ега1 ^ои^ои^8? Представьте: я увЬрена въ томъ, что я го- 
раздо честн'Ье васъ! Прошайте! 

Мар1анна поспешно вышла, а Валентина Михайловна 
вскочила съ кресла, хотЬла-было закричать, хот]Ьла за- 
плакать... Но что закричать — она не знала; и слезы не 
повиновались ей. 

Она ограничилась т1;мъ, что помахала на себя илат- 
комъ, но распространяемое имъ б.1аговон1е еще сильнее 
подЬйствовало на ея нервы... Она почувствовала себя не- 
счастной, обиженной... Она сознавала некоторую долю 
правды въ томъ, что она сейчасъ слышала. Но какъ же 
можно было такъ несправедливо судить о ней? „Неужели 
же я такая :}лая", подумала она — и иогляд'кт на себя 
иъ зеркало, находившееся прямо противъ яея, между дву- 
мя окнами. Зеркало это отразило прелестное, нЬсколько 
искаженное, съ выступившими красными пятнами, но все- 
таки очаровательное лицо, чудесные, мягк1е, бархатные 
глаза... „Я? я злая?" — подумала она опять... „Съ такими 
г.шзами!" 

13=^ 



— 196 — 

Но въ это мгновеше вошелъ ея супругъ — и она снова 
закрыла платкомъ лицо. 

— Что съ тобою? — заботливо спросилъ онъ. — ■ Что съ 
тобою, Валя? (Онъ придумалъ для нея это уменьшитель- 
ное имя, которое, однако, позволялъ себ-Ь употреблять 
лишь въ совершенномъ 1;ё(;е-^-1:ё(;е, преимуш;ественно въ 
деревн'1.) 

Она сперва отнекивалась, ув'Ьряла, что съ ней ничего... 
но кончила т^мъ, что какъ-го очень красиво и трогатель- 
но повернулась на кресл^Ь, бросила ему руки на плечи — 
(онъ стоялъ, наклонившись къ ней) — спрятала свое лицо 
въ разр^з-Ь его жилета — и разсказала все; безо всякой 
хитрости и безъ задней мысли постаралась — если не из- 
винить, то до н'Ькоторой степени оправдать Мар1анну; 
сваливала всю вину на ея молодость, страстный темпера- 
ментъ, на недостатки перваго лоспитан1я; также до н-Ь- 
которой степени — и также безъ задней мысли упрекала 
самое себя. „Съ моей дочерью этого бы не случилось!— Я 
бы не такъ за ней присматривала!" Сипягинъ выслушалъ 
ее до конца снисходительно, сочувственно — и строго; дер- 
жалъ свой станъ согбеннымъ, пока она не сняла своихъ 
рукъ съ его плечъ и не отодвинула своей головы; — на- 
звалъ ее ангеломъ, поц'Ьловалъ ее въ лобъ, объявилъ, что 
знаетъ теперь, какой образъ д-Ьйств^я предписываетъ ему 
его роль — роль хозяина дома — и удалился такъ, какъ уда- 
ляется челов1'>къ гуманный, но энергическ1й, который со- 
бирается исполнить непр1ятный, но необходимый долгъ... 

Часу въ восьмомъ посл-Ь об^да, Неждановъ, сидя въ 
своей комнате, писалъ своему другу, Силину. 

„Другъ Владим1ръ, я пишу тебЬ въ минуту р'Ьшитель- 
наго переворота въ моемъ существован1и. — Мн^ отказали 
отъ зд^шняго дома, я ухожу отсюда. Но это бы ничего... 
Я отхожу отсюда не одинъ. Меня сопровождаетъ та де- 
вушка, о которой я теб'Ь писалъ. Насъ все соединяетъ: 
сходство жизненныхъ судебъ, одинаковость уб^жденШ, 
стремлен1й — взаимность чувства, наконецъ. — Мы любимъ 
другъ друга: по крайней м-Ьр-Ь, я уб-Ьжденъ, что не въ 
С0СТ0ЯН1И испытать чувство любви подъ другою формой, 



— 197 — 
ч^мъ та, подъ которой она мн'Ь представляется теперь. — 
Но я бы солгалъ передъ тобою, если бъ сказалъ, что не 
ощущаю ни тайнаго страха, ни даже какого-то страннаго 
сердечнаго замиран1я... Все темно впереди — и мы вдвоемъ 
устремляемся въ эту темноту, Мн4 не нужно теб4 объ- 
яснять, на что мы идемъ и какую д'Ьятельность избрали. 
Мы съ Мар1анной не ип1,емъ счаст1я; не наслаждаться 
мы хотимъ, — а бороться вдвоемъ, рядомъ, поддерживая 
другъ друга. Наша ц'Ьль намъ ясна; но как1е пути ве- 
дутъ къ ней — мы не знаемъ. Найдемъ ли мы, если не со- 
чувств1е, не помощь, то хоть возможность Д'Ьйствовать? 
Мар1анна — прекрасная, честная д'Ьвушка; если намъ су- 
ждено погибнуть, я не буду упрекать себя въ томъ, что 
я ее увлекъ, потому что для нея другой жизни уже не 
было. — Но, Владим1ръ, Владим1ръ! мнЬ тяжело... Сомн'Ь- 
Н1е меня мучитъ, не въ моемъ чувств'^, къ ней, конечно, 
а... я не знаю! — Только теперь вернуться уже поздно. 
Протяни намъ обоимъ издалека руки — и пожелай намъ 
терп'1>нья, силы самопожертвованья, и любви... больше 
любви. А ты, нев'Ьдомый намъ, но любимый нами всЬмъ 
нашимъ существомъ, всею кровью нашего сердца, русск1й 
народъ, прими насъ — не слишкомъ безучастно — и научи 
насъ, чего мы должны ждать отъ тебя? 

„Прощай, Владим1ръ, прощай!" 

Написавши эти иемног1я строки, Неждановъ отправился 
на деревню. — Въ сл'Ьдующую ночь, заря чуть-чуть брез- 
жила, — а онъ уже стоялъ на опушке березовой рощи, не 
въ дальнемъ разстояп1и отъ Сипягинскаго сада. Немного 
позади его, и.зъ-за спутанной зелени широкаго ор4ховаго 
куста, едва видн'Ьлась крестьянская тел-Ьжка, запряжен- 
ная парой разнузданныхъ лошадокъ; въ тел'Ьг'Ь, подъ ве- 
ревочнымъ переплетомъ, спалъ, лежа на клочк-Ь сЬна и 
натянувъ на го.юву заплатанную свитку, стареньшй, сЬ- 
дой мужичокъ. Неждановъ неотступно гляд'Ьлъ на дорогу, 
на купы ракитъ вдоль сада: сЬрая, тихая ночь еще ле- 
жала кругомъ, зв'Ьздочки слабо, въ перебивку мигали, 
затерянныя въ небесной пустой глубине. По круглымъ 
нижнимъ краямъ протянутыхъ тучекъ шла съ востока 



— 198 — 
блЬдная алость, и оттуда л;е тянуло первымъ холодкомъ 
утренней рани. Бдругъ Неждановъ вздрогнулъ и насто- 
рожился: гд'Ь-то близко сперва взвизгнула, потомъ стук- 
нула калитка; маленькое женское суп1,ество, окутанное 
платкомъ, съ узелкомъ на голой РукЬ, выступило, не 
сп^;ша, изъ неподвижной гЬни ракитъ на мягкую пыль 
дороги — и, перейдя ее вкось, словно на дыпочкахъ, на- 
правилось къ рощ'11. Неждановъ бросился къ нему. 

— Мар1анна? — шепнулъ онъ. 

— Л! — послышался тих1Й отзывъ изъ-подъ нависшаго 
платка. 

-- Сюда, за мной, — отвЬчалъ Нея^дановъ, неловко хва- 
тая ее за голую руку съ узелкомъ. 

Она пожималась, какъ бы чувствуя ознобъ. — Онъ под- 
велъ ее къ тел'ЬгЬ, разбудилъ мужичка. — Тотъ проворно 
вскочилъ, тотчасъ перебрался на облучокъ, вд'Ьлъ свитку 
въ рукава, подхватилъ веревочныя вожжи... Лошади за- 
шевелились; онъ ихъ осторожно отпрукнулъ охриплымъ 
отъ кр'Ьпкаго сна голосомъ, Нелгдановъ посадилъ Мар1анну 
на тел'Ьжный переплетъ, подостлавъ сперва свой плаш,ъ^ 
окуталъ ей ноги одЬяломъ — с^но на дн-Ь было волжко — 
уместился возл'Ь нея — и, нагнувшись къ мужику, тихо 
сказалъ: „Пошелъ, куда знаешь". — Мужичокъ задергалъ 
воагжами, лошади выбрались изъ опушки, фыркая и 
ёжась; — и, подпрыгивая и постукивая узкими, старыми 
колесами, покатилась тел'Ьга по дороге. Неждановъ при- 
держивалъ одной рукой станъ Мар1анны; она приподняла 
платокъ своими холодными пальцами- — и, обернувшись 
къ нему лицомъ и улыбаясь, промолвила: 

— Какъ славно св'Ьжо, Алёша! 

— Да, — отв'Ьчалъ мужичокъ: — роса будетъ сильная! 
Такъ была уже сильна роса, что втулки тел'Ьжныхъ 

колесъ, ц'Ьпляясь за верхушки высокихъ придорожныхъ 
былинокъ, сбивали съ нихъ ц'Ьлыя гроздья тончайшихъ 
водяныхъ брызгъ — и зелень травы казалась сизо-сЬрой. 
Мар1анна опять пожалась отъ холода. 

— Св'Ьжб, св'Ьжб, — повторила она веселыыъ го.1Юсомъ.— 
II воля, Алёша, воля! 



1П!) — 



XXVII. 



Соломинъ выскочилъ къ воротамъ фабрики, какъ только 
ириб-Ьжали ему сказать, что какой-то гослодинъ съ госпо- 
жей пр^-Ьхалп въ телЬжкЪ и спрашиваютъ его. — Не по- 
здоровавшись съ своими гостями, а только кивнувъ -иагь 
н-Ьсколько разъ головою, онъ тотчасъ приказалъ мужичку- 
кучеру въезжать на дворъ — и, направивъ его прямо иъ 
своему флигельку, ссадилъ съ телеги Мар1анну. Неждановъ 
спрыгнулъ всл-Ьдъ за нею. Соломинъ повелъ обоихъ черезъ 
длинный и темный коридорчикъ — да по узенькой, кривой 
л4<генк'Ь-— въ задндою часть флигелька — во второй этажъ. 
Тамъ онъ отворилъ низенькую дверь-^и .«сЬ трое вошли въ 
небольшую, довольно опрятную комнатку съ двумя окнами. 
— Добро пожа.10вать! — проговорилъ Соломинъ съ своей 
завсегдашней улыбкой, которая на этотъ разъ казалась и 
и шире, и св'Ьтл'Ье обыкновеннаго. 

— Вотъ вамъ квартира. — Эта комната — да вотъ, ^1- 
домъ, еще другая. — Неказисто, да ничего: жить можно. 
И глаз4ть зд'Ьсь на васъ будетъ некому. Тутъ, подъ окнами 
у васъ — по ув4решю хозяина — цв'Ьтникъ, а ио-моему^ — ого- 
родъ; упирается онъ въ ст'Ьну, — а направо да налЬво за- 
боры. — Тихое м'Ьстечко! — Ну, здравствуйте! вторично, ми- 
лая барышня, — и вы, Неждановъ, здравствуйте! 

Онъ пожалъ имъ обоимъ руки. — Они стояли неподвижно, 
не раздаваясь— и съ молчаливымъ, полуизумленнымъ, полу- 
радостнымъ волненхемъ глядЬли оба прямо передъ собою. 

--Ну, что жъ вы?— началъ опяуь Соломинъ. — Разобла- 
чайтесь! — Кашя съ вами есть веш,и? 

Мар1анна показала узелокъ, который она все еще дер- 
жала въ рук'Ь. 

— У меня вотъ только это. 

— А у меня сакъ-вояжъ и мЬшокъ въ тел^г1> оста- 
лись. — Да вотъ, я сейчасъ... 

— Оставайтесь, оставайтесь. — Соломинъ отворилъ 
дверь. — Павелъ! — крикнулъ онъ въ темноту л'Ьсенки: — 
сб'Ь гай, братъ.,., Тамъ вещи въ тел-Ьг-Ь... принеси. 

— Сейчасъ, — послышался голосъ везд'Ьсущаго. 



— 200 — 
Соломинъ обратился къ Мар1анн'Ь, которая сбросила 
Оъ себя платокъ и начала разстегивать мантилью. 
-— И все удалось благополучно? — спросилъ онъ. 

— Все... никто насъ не увпд'Ьлъ. — Я оставила письмо 
г-ну Сипягину. — Я, Васил1Й ведотычъ, оттого не взяла 
съ собою ни платьевъ, ни б'Ьлья, что такъ какъ вы насъ 
посылать будете... (Мар1анпа почему-то не р-Ьшилась при- 
бавить: въ народъ) — в-Ьдь все равно: то бы не годилось. 
А деньги у меня есть, чтобы купить, что будетъ нужно. 

— Все это мы устроимъ впосл'Ьдств1И... а вотъ, — про- 
молвилъ Соломинъ, указывая на входившаго съ Нежда- 
новскими вещами Павла: — рекомендую вамъ моего луч- 
шаго зд'Ьшняго друга: на него вы можете положиться 
вполн'Ь... какъ на самого меня. — Ты Татьян1> насчетъ са- 
мовара сказалъ? — прибавилъ онъ вполголоса. 

• — Сейчасъ будетъ, — отв^тилъ Павелъ: — и сливки — и всё. 

— Татьяна — это его жена, — продолжалъ Соломинъ: — и 
такая же неизменная, какъ онъ. — Пока вы сами... ну, 
тамъ, привыкнете, что ли— она вамъ, моя барышня, при- 
служивать будетъ. 

Мар1анна бросила свою мантилью на стоявппй въ уголку 
кожаный диванчикъ. — Зовите меня Мар1анной, Васил1й 
ведотычъ, — я не хочу быть барышней. И прислужницы 
. мн'Ь не надо... Я не для того ушла — оттуда, чтобы им-бть 
прислужницъ. Не глядите на мое платье; у меня — тамъ — 
другого не было. Это все надо будетъ перем'Ьпить. 

Платье это, изъ коричневаго драдедама, было очень 
просто; но, сшитое петербургской портнихой, оно красиво 
прилегало къ стану и къ плечамъ Мар1анны — и вообш;е 
им^Ьло видъ модный. 

— Ну, не прислужница — такъ ломощница, по-амери- 
кански. — А чаю вы все-таки напейтесь. Теперь еще рано — 
да и вы оба, должно-быть, устали. Я теперь отправляюсь 
по фабричпымъ д'Ьламъ; — поздн'Ье мы опять увидимся. — 
Что нужно будетъ — скажите Павлу или Татьяне. 

Мар1анна быстро протянула ему об-Ь руки. 

— Ч'Ьмъ намъ отблагодарить васъ, Васил1Й Оедотычъ?™ 
Она съ умилен1емъ глядела на него. 



— 201 — 

Соломинъ тихонько погладилъ ей одну руку. — Я бы 
сказалъ вамъ не стоить благодарности... да это будетъ 
неправда. .1учше же я скажу вамъ, что ваша благодар- 
ность мн-Ь доставляетъ великое удовольств1е. — Вотъ мы и 
квиты. До свиданья! Павелъ, пойдемъ. 

Мар1анна и Неждановъ остались одни. 

Она бросилась къ нему, — и, глядя на него т^мъ же 
взглядомъ, какъ на Со.юмина, — только еще радостнее, 
еще умиленн']Ьй и св'Ьтл'Ьй: — О, мой другъ! — проговорила 
она. — Мы начинаемъ новую жизнь... Наконецъ! нако- 
нецъ! — Ты не повЬришь,- какъ эта бедная квартирка, въ 
которой намъ -суждено прожить всего н'Ьсколько дней, 
мн']Ь кая;ется любезна и мила въ сравнен1и съ т'Ьми не- 
навистными палатами! скажи, ты радъ? 

Неждановъ взялъ ея руки и прижалъ ихъ къ своей груди. 

— Я счастливъ, Мар1анна, тЬмъ, что я начинаю эту 
новую жизнь съ тобою вм'Ьст'Ь! — Ты будешь моей путе- 
водной зв-бздой, моей поддержкой, моимъ мужествомъ... 

— Милый Алёша! Но постой— надо немножко почи- 
ститься и туалетъ свой привести въ порядокъ. Я пойду въ 
свою комнату... а ты — останься здЬсь. — Я с1ю минуту... 

Мар1анна вышла въ другую комнату, заперлась — и, ми- 
нуту спустя, отворивъ до-половины дверь, высунула голову 
и проговорила: — А какой Со.юминъ славный! — Потомъ 
она опять заперлась — и послышался щёлкъ ключа. 

Неждановъ подошелъ къ окну, посмотр'Ьлъ на садикъ... 
одна старая-престарая яблоня почему-то привлекла его осо- 
бое вниман1е. — Онъ встряхнулся, потянулся, раскрылъ свой 
сакъ-вояжъ — и ничего оттуда не вынулъ; онъ задумался... 

Черезъ четверть часа вернулась и Мар1анна съ ожи- 
вленнымъ, св^же-вымытымъ лицомъ, вся веселая и по- 
двилшая; а н'Ьсколько мгновешй спустя появилась Павлова 
жена, Татьяна, съ самоваромъ, чайнымъ приборомъ, бу.1- 
ками, сливками. 

Въ противоположность своему цыганообразному мужу — 
это была настоящая русская женщина, дородная, русая, 
простоволосая, съ широкой косой, туго завернутой около 
рогового гребня, съ крупными, но прхятными чертами 



— 202 — 
лица, съ очень добрыми сЬрыми глазами. ОдЬта она была 
иъ опрятное, хоть и полинялое ситцевое платье; — руки 
у ней были чистыя и красивыя, хоть и больш1я. Она 
спокойно поклонилась, произнесла твердымъ, отчетливымъ 
]шговоро>1ъ, безо всякой п'Ьвучести: „Здравы будете"' — и 
принялась устанавливать самоваръ, чашки и т. д. 
Мар1анна подошла къ ней. 

— Позвольте, Татьяна, л помогу вамъ. — Дайте мнЬ 
хоть салфетку. 

• -тг Ничего, барышня, мы къ этому пр1обыкли. — МнЬ 
Васил1й ведотычъ сказывалъ. Коли что потребуется, из- 
вольте приказать, мы со всЬмъ нашимъ удовольств1емъ. 

— Татьяна, не зовите меня, пожалуйста, барышней... 
Од4та я по-барски,: — а впрочемъ, я... я совсЬмъ... 

Пристальный вз1'лядъ Татьяниныхъ зоркихъ глазъ сму- 
тилъ Мар1анну; — она умолкла. 

— А кто же вы такая будете? — спросила Татьяна 
своимъ ровнымъ голосомъ. 

— Коли вы хотите... я, точно... я изъ дворянокъ; только 
я хочу все это бросить— и сд-Ьдаться какъ всЬ... какъ всЬ 
простыя женщины. 

— А, вотъ что! Ну, теперь знаю. Вы, стало, изъ т'Ьхъ, 
что опроститься хотятъ. — Ихъ теперь довольно бываетъ. 

— Какъ вы сказали, Татьяна? 0п1х)ститься? 

— Да... такое у насъ теперь слово пошло. Съ простымъ 
народомъ, значитъ, .заодно быть. Опроститься. — Что жъ? 
Это д'Ьло хорошее — народъ поучить уму-разуму. — Только 
трудное это Д'Ьло? Ой, тру-удное?— Дай Богъ часъ! 

^-^ Опроститься!— повторяла Мар1анна. — Слышишь, Алё- 
ша, мы съ тобой теперь опрост'Ьлые! 

Неждановъ засм'Ь-ялся и даже повторилъ: 

— Опроститься! опрост'Ьлые! 

— А что это у васъ, -муженёкъ будетъ — ал и братъ? — 
спросила Татьяна, осторожно перемывая чашки своими 
большими, ловкими руками и съ ласковой усм'Ьшкой по- 
глядывая то на Нежданова, то на Марханну. 

— Н'-Ьтъ, — отв^Ьчала Мар1анна: — онъ мн-Ь не мужъ и 
не братъ. 



— 203 — 
Татьяна приподняла голову. 

— Стало, такъ, но вольной .милости лгивете? — Теперь 
и это — тоже часто бываетъ. — Допрежь больше у расколь- 
никовъ водилось, — а нон'Ь и у прочихъ людей. — Лишь 
бы Богъ благословилъ — да жилось бы ладно! — А то попъ 
и не нуженъ. На фабрик!; у насъ тоже тлк1е есть. Не 
]1зъ худшихъ ребятъ. 

— Как1я у васъ хорошая слова, Татьяна!.. „По вольной 
милости..." Очень это мн'Ь нравится.— Вотъ что, Татьяна, 
л о чемъ васъ просить буду.--Ми'Ь нужно себЬ платье 
сшить или купить, такое вотъ, какъ ваше, или еще по- 
проще. — И башмаки, и чулки, и косынка — все, чтобы было 
какъ у васъ. — Деньги у меня на это есть. 

— Что же, барышня, это все > можно... Ну, не буду, не 
извольте гн'Ьваться. — Не буду васъ барышней называть. 
Только какъ мнЬ васъ звать-то? 

— Мар1анной. 

— А по отчеству какъ васъ величаютъ? 

— Да на что вамъ мое отчество? Зовите меня просто 
Мар1анной. Зову же я васъ Татьяной. 

— И то — да не тб. Вы ужъ лучше скажите. 

— Ну, хорошо. Моего отца звали Викентьемъ. — А ва- 
шего какъ? 

— А моего — Осипомъ. 

— Ну, такъ я буду васъ знать Татьяной Осиповной. 

— А я васъ Мар1анной Викентьевной. Вотъ оно какъ 
славно будетъ! 

— Что бы вамъ съ нами чайку выпить, Татьяна Осиповна? 

— На первый случай можно,- Мар1анна Викентьевна. 
Чашечкой себя побалую. А то Егорычъ забронитъ. 

— Кто это Егорычъ? 

— А Павелъ, мужъ мой, 

— Садитесь, Татьяна Осиповна. 

— И то сяду, Мар1анна Викентьевна. 

Татьяна присЬла на стулъ и начала пить чай въ при- 
куску, безпрестанно поворачивая въ нальцахъ куеочекъ 
сахара и щурясь глазомъ съ той стороны, съ какой она 
прикусывала сахаръ. Мар1аниа вступила съ нею въ разго- 



— 204 — 
воръ. Татьяна отвечала не чинясь и сама разспрашивала 
и разсказывала. На Соломина она чуть не молилась, а 
мужа своего ставила тотчасъ посл4 Васил1я ведотыча. 
Фабричнымъ житьемъ она, однако, тяготилась. 

— Ни теб'1> городъ зд-Ьсь, ни деревня... безъ Васил1Я 
ведотыча и часу бы я не осталась! 

Мар1анна слушала ея разсказы внимательно. УсЬвшШся 
въ сторонк'1> Неждановъ наблюдалъ за своей подругой, и 
не удивлялся ея вниманию: для Мар1анны это все было 
внов'Ь— а ему казалось, что онъ подобныхъ Татьянъ ви- 
д'Ьлъ ц4лыя сотни — и говорилъ съ ними сотни разъ. 

— Вотъ что, Татьяна Осиповна, — сказала наконецъ 
Мар1анна: — вы думаете, что мы хотнмъ учить народъ; 
н-Ьтъ — мы служить ему хотимъ. 

— Какъ такъ служить? — Учите его; вотъ вамъ и служ- 
ба. Л хоть съ себя прим'Ьръ возьму. Я какъ за Егорыча 
вышла — ни читать, ни писать не умЬла; а теперь вотъ 
знаю, спасибо Басил 1Ю бедоткчу. Не самъ онъ училъ ме- 
ня, — а заплатилъ одному старичку. Тотъ и выучилъ. — 
В'Ьдь я еще молодая, даромъ что рослая. 

Мар1анна помолчала. 

— Мн'Ь, Татьяна Осиповна, — начала она опять: — хоте- 
лось бы выучиться какому-нибудь ремеслу... да мы еще 
поговоримъ объ этомъ съ вами. — Шью я плохо; если бъ 
я выучилась стряпать — молшо бы въ кухарки пойти. 

Татьяна задумалась. 

— Какъ же такъ въ кухарки? — Кухарки у богатыхъ 
бываютъ, у купцовъ; а бЬдные сами стряпаютъ. — А на 
артель готовить, на рабочихъ... Ну, ужъ это совсЬмъ по- 
сл'Ьднее д'Ьло! 

— Да мн'Ь бы хоть у богатаго жить, а съ б1^дными 
знаться. А то какъ я^ъ ними сойдусь! — Не все же такой 
случай выйдетъ, какъ съ вами. 

Татьяна опрокинула пустую чашку на блюдечко. 

— Это д^ло мудреное, — промолвила она наконецъ ее 
вздохомъ:— около пальца не обвертишь. Что ум'Ью — по^ 
кажу, — а многому я сама не учена. Съ Егорычемъ потол- 
ковать надо. В'Ьдь онъ какой? Книжки всяк1я читаетъ! — 



— 206 — 
и все можетъ сейчасъ какъ руками развести.— Тутъ она 
взглянула на Мар1анну, которая свертывала папироску... 
И вотъ еще что, Мар1анна Викентьевна: извините меня; 
но коли вы точно опроститься желаете, — такъ это ужъ 
вамъ придется бросить. — Она указала на папироску. — 
Потому въ т'Ьхъ зван1яхъ, хоть бы вотъ въ кухаркахъ — 
этого не полагается: — и васъ сейчасъ всяшй признаетъ, что 
вы есть барышня. — Да. 

Мар1анна выбросила папироску за окно. 

— Я курить не буду... отъ этого легко отвыкнуть. — 
Иростыя женщины не курятъ: стало-быть, и мн']Ь не 
сл-Ьдъ курить. 

— Это вы в'Ьрно сказали, Мар1анна Викентьевра. Муж- 
ской полъ этимъ балуетъ и у насъ, — а женскШ — н'Ьтъ. 
Такъ-то!.. Э! да вотъ и самъ Васил1й ведотычъ сюда жа- 
луетъ. Его это шаги. Вы его спросите: онъ вамъ сейчасъ 
все опред'Ьлитъ — лучшимъ манеромъ. 

П точно: за дверью раздался голосъ Соломина. 

— Можно войти? 

— Войдите, войдите! — закричала Мар1анна. 

— Это у меня англ1йская привычка, — сказалъ, входя, 
Соломинъ. — Ну, каково вы себя чувствуете? Не заскучали 
еще пока? — Л вилгу, вы :^д'Ьсь чайничаете съ Татьяной. — 
Вы слушайте ее: она разумница... А ко мнЬ сегодня мой 
хозяинъ прх-Ьзжаетъ... вотъ некстати! И обедать остает- 
ся. — Что делать! На то онъ хозяинъ. 

— Что за челов'Ькъ! — спросилъ Неждановъ, выходя изъ 
своего уголка. 

— Ничего... Тряпки не сосетъ. Изъ новыхъ. ВЬжливъ 
очень — и рукавчики носитъ, — а глазъ всюду запускаетъ, 
не хуже стараго. Самъ шкуру деретъ — и самъ пригова- 
риваетъ: „Повернитесь-ка на этотъ бочекъ, сд-Ьлайте одол- 
жен1е; — тутъ есть еще живое местечко... Надо его пооб- 
чистить!" — Ну, да со мной онъ шелковый: я ему нуженъ! 
Только я пришелъ вамъ сказать, что ужъ сегодня врядъ 
ли удастся свидеться. — Об']Ьдъ вамъ принесутъ. А на диоръ 
не показывайтесь. Какъ вы думаете, Мар1анна, Сипягины 
будутъ васъ отыскивать, за вами гнаться? 



— 206 — 

— Л думаю, что н4тъ, — отвЬтнла Мар1анна. 

~ А я такъ ув'йренъ, что да, — сказал ь Неждановъ. 

— Ну, все равно, — продолжалъ Соломинъ: — надо быть 
осторолснымъ на первыхъ иорахъ. Потомъ обойдется. 

— Да; только вотъ что, — зам'1угилъ Неждановъ: — о мо- 
емъ . м'Ьстопребыванш долженъ знать Маркеловъ; — надо 
610 пзв'Ьстить. 

— Зач'Ьмъ? 

— Нельзя иначе, для нашего дЬла. — Онъ долженъ 
всегда знать, гд'Ь я. Слово дано. Да онъ не проболтаетъ! 

— Ну, хорошо. Пошлемъ Павла. 

-- А платье мнЬ будетъ готово? — спроси.тъ Неждановъ. 

— То-есть костюмъ? — какъ же... какъ же. — Тотъ же 
маскарадъ. Спасибо — недорого. 11рош,айте, отдохните. — 
Татьяна, пойдемъ. 

Мар1анна и Неждановъ опять остались одни. 

ххгш. 

Сперва они опять крЬпко пожали другъ другу руки; — 
потомъ Мар1анна воскликнула: „Постой, я помогу теб'Ь 
убрать твою комнату" — и начала выкладывать еш,е -вещи 
и;зъ сакъ-вояжа и м-Ьшка. Неждановъ хотЬлъ-было помочь 
ей; но она объявила, что все сд'Ьлаетъ одна. — „Потому 
что надо привыкать слулипъ". И действительно: сама раз- 
в'Ьсила платье на гвоздики, которые нашла въ япшк'Ь сто- 
ла и вбила собственноручно въ стЬну оборотной стороною 
щетки, за непмЬнхемъ молотка; уложила б'Ьлье въ старень- 
К1Й .комодецъ, находивш1йся между оконъ. 

— Что это?— спросила она вдругъ:— револьверъ? Онъ 
заряженъ? На что онъ теб-Ь? 

— Онъ не заряженъ... а вирочемъ, дай его сюда. Ты 
спрашиваешь: на что? Какъ же безъ револьвера въ па- 
шемъ-то зван1и! 

Она засмеялась и продолжала свою работу, встряхивая 
каждую отд-Ьльную вещь, и хлопая по ней ладонью; по- 
ставила даже две пары сапогъ подъ диванъ;— а несколь- 
ко книгъ, иач1су бумагъ и маленькую тетрадку со стихами 
расположила торжественно на трехногомъ угловомъ стол'Ь, 



__ 207 — 
Нсязвавъ его письменнылъ и рабочимъ, въ противность дру- 
гому, круглому, который назвала об'Ьденнымъ и чайнымъ. 
Нотомъ, взявъ стихотворную тетрадь въ обЪ руки, прнпод- 
пявъ ее въ уровень своего лица — и глядя черезъ ея край 
на. Нежданова, она съ улыбкой промолвила: 

— В'Ьдь мы все это перечтемъ вм'ЬстЬ въ свободное отъ 
занят1Й время! — А? 

— Дай ынЬ эту тетрадь! я ее сожгу! — воскликнулъ Не- 
жданоьъ.-— Она другого не стоить! 

-— Зач'Ьмъ же ты ее взялъ съ собою, коли такъ? — Н4тъ, 
н1^тъ, я теб-Ь ее не дамъ на сожжен1е. А, внрочемъ, гово- 
рятъ, сочинители только грозятся— и никогда своихъ ве- 
щей не жгутъ. Но я все-таки лучше унесу ее къ себ'Ь! 

Неждановъ хотЬлъ протестовать—но Марханна выско- 
чила въ соседнюю комнату съ тетрадью— и вернулась 
безъ нея. 

Она подс'Ьла къ Нежданову — и тотчасъ же встала. — 
Ты у меня еще не былъ... въ моей комнатЬ. Хочешь по- 
смотр'Ьть?~-Она не хуже твоей. Пойдемъ — я тебЬ покажу. 

Неждановъ тоже всталъ — и послЬдовалъ за Мар1ан- 
ной. — Комнатка ея, какъ она выралсалась, была немного 
меньию ею комнаты; но мебель въ ней была какъ будто 
почище и понов'Ьй; на окнЬ стояла хрустальная вазочка 
съ цветами, а въ углу — жел'Ьзная кроватка. 

— Видишь, какой онъ милый, Соломинъ, — воскликнула 
а\1ар1анна: — только не надо себя слишкомъ нажить: так1Я 
квартиры намъ не часто попадаться будутъ. — ^А вотъ 
что я думаю; вотъ было бы хорошо: такъ устроиться, 
чтобы намъ обоимъ, не разставаясь, па какое-нибудь м'Ь- 
сто поступить! — Трудно это будетъ, — прибавила она, по- 
годя немного:— 'ну, тамъ подумаемъ. В'Ьдь все равно въ 
Петербургъ ты не вернешься? 

— Что мнЬ въ Петербург'Ь дЬлать? — Въ университетъ 
ходить — да уроки давать? Это ужъ никуда не годится, 

— Вотъ, что Соломинъ скажетъ, — промолвила Мар1ан- 
на: — ояъ лучше р'Ьшитъ, какъ и что. 

Они вернулись въ первую комнату и опять сЬли другъ 
под.тЬ друга. Похвалили Соломина, Татья1Г}\ Павла; упо- 



V > 

— 208 — 
мянулн о Сипягин'Ь, о тоыъ, какъ прежняя жизнь вдругъ 
такъ далеко отъ нихъ ушла, словно туманомъ покрылась; 
потомъ опять пожали другъ другу руки — обм'Ьпялись ра- 
достными взглядами; потомъ поговорили о томъ, въ как1е 
слои должно стараться проникать и какъ имъ надо бу- 
детъ держаться, чтобы ихъ не подозревали. 

Неждановъ ув'Ьрялъ, что ч'Ьмъ меньше объ этомъ ду- 
мать, ч1змъ проще себя держать— гЬмъ лучше. 

— Конечно! — воскликнула Мар1анна. — В^дь мы хотимъ 
опроститься, какъ говоритъ Татьяна. 

— Л не въ этомъ смысле, — началъ-было Неждановъ. - 
Я хот^лъ сказать, что не надо принуждать себя... 

Мар1анна вдругъ засм'Ьялась. 

— Я вспомнила, Алеша, какъ это я насъ обоихъ на- 
звала: опрост'Ьлые! 

Неждановъ тожепосм'Ьялся,повторилъ: „опрост'Ьлые..." — 
а потомъ задумался. 
И Мар1анна задумалась. 

— Алеша! — промолвила она. 

— Что? 

— Мн'Ь кажется, намъ обоимъ немного неловко. — Мо- 
лодые—Лез поиуеаих тапёя, — пояснила она — въ первый 
день своего брачнаго путешеств1я должны чувствовать 
н'Ьчто подобное. — Они счастливы... имъ очень хорошо — 
и немножко неловко. 

Неждановъ улыбнулся — принужденной улыбкой. 

— Ты очень хорошо знаешь, Марханна, что мы не мо- 
лодые — въ твоемъ смысл'Ь. 

Мар1анна поднялась съ своего м^ста и стала прямо 
передъ Неждановымъ. 

— Это отъ тебя зависитъ. 

— Какъ? 

— Алеша, ты знаешь, что когда ты мн'Ь скажешь, какъ 
честный челов-Ькъ — а я теб* в^рю, потому что ты точно 
честный челов'Ькъ; — когда ты мнЬ скажешь, что ты меня 
любишь той любовью... ну, той любовью, которая даетъ 
нраво на жизнь другого, — когда ты мн* это скажешь — я твоя. 

Неждановъ покрасн'Ьлъ и отвернулся немного. 



— 209 — 

— Когда я теб'Ь это скажу... 

— Да, тогда! Но в-Ьдь ты самъ видишь, ты мнЬ те- 
перь этого не говоришь... О, да, Алеша, ты, точно, чест- 
ный челов'Ькъ. Ну, и давай толковать о вещахъ бол'Ье 
серьезныхъ. 

— Но в'Ьдь я люблю тебя, Мар1анна! 

— Л въ этомъ не сомн'Ьваюсь... и буду ждать. Постой, 
я еще не совсЬмъ привела въ порядокъ твой письменный 
столъ. Вотъ тутъ что-то завернуто, что-то жесткое... 

Нежданонъ рванулся со стула. 

— Оставь это, Марханна... Это... пожалуйста, оставь. 
Мар1анна повернула къ нему голову черезъ плечо — и 

съ изумлен1емъ приподняла брови. 

— Это — тайна? Секретъ? У тебя есть секретъ? 

— Да... д;1, — промолвилъ Неждановъ: — и, весь смуш,ен- 
ный, прибави.11ъ — въ вндЬ объяснен1я: — Это... портретъ. 

Слово это вырвалось у него невольно. Въ бумажкЬ, ко- 
торую Мар1анна держала въ рукахъ, былъ д'Ьйствительно 
завернутъ ел портретъ, данный Нежданову Маркеловымъ. 

— Портретъ? — произнесла она протяжнымъ голосомъ... — 
Женск1й? 

Она подала ему пакетецъ; но онъ неловко его взялъ: 
онъ чуть не выскользнулъ у него изъ рукъ, и раскрылся. 

— Да это... мой портретъ! — воскликнула Мар1анна съ 
живостью...— Ну— свой-то портретъ я имЬю право взять. — 
Она выхватила его у Нежданова. 

— Это — ты нарисовалъ? 

— Н.Ьтъ... не я. 

— Кто же? Маркеловъ? 

— Ты угадала... Онъ. 

— Какимъ ;ке образомъ онъ у тебя? 

— Онъ мп'Ь подарилъ его. 

— Когда? 

Неждановъ разсказалъ, когда и какъ. Пока онъ гово- 
рилъ, Мар1анна взглядывала то на него, то на портретъ... 
и у обоихъ, у Нежданова и у ней, мелькнула одна и та 
же мысль въ головЬ. „Если бы онъ былъ въ этой ком- 
нат'Ь, онъ бы им'Ьлъ право потребовать..." Но ни Мар!- 

Сочинешц П. С. Тургенева. Т. IV. 14 



— 210 — 
анна, ни Неждановъ не высказали громко своей мысли... 
быть-можетъ потому, что каждый изъ нихъ почувствовалъ 
ее въ другомъ. 

Мар1анна тихонько завернула портретъ въ бумажку — 
и положила ее на столъ. 

— Добрый челов"Ькъ! — прошептала она. — Гд4-то онъ 
теперь? 

— Какъ гд4?.. — Дома, у себя. Я завтра или посл-Ь- 
завтра пойду къ нему за книжками, за брошюрами. Онъ 
хот'Ьлъ мн'Ь дать — да, видно, забылъ при отъ'Ьзд'Ь. 

— И ты, Алеша, того мн4н1я, что, отдавая теб'Ь этотъ 
портретъ, онъ уже ото всего отказывался... решительно 
ото всего? 

— Мн'Ь такъ показа.тось. -^ 

— И ты над-Ьешься его найти дома? 

— Конечно. 

— А! — Мар1анна опустила глаза — уронила руки. — А 
вотъ, памъ об^дъ Татьяна несетъ, — вскрикнула она 
вд1зугъ. — Какая она славная женш,ина! 

Татьяна явилась съ приборами, салфетками, судками. — 
Пока она накрывала на столъ, она разсказывала о томъ, 
что происходило на фабрике. 

— Хозяинъ прйхалъ изъ Москвы по чугунк-Ь — и по- 
шелъ б4гать по вс^шъ эталсамъ, какъ оглашенный; да 
в^дь онъ ничего, какъ есть, не смыслитъ; а только такъ, 
для виду д'Ьйствуетъ, для прим'Ьру. — А Василий бедотычъ 
нимъ какъ съ малымъ младенцемъ; — а хозяинъ хот'Ьлъ 
какую-то противность учинить, — такъ его Васил1Й бедо- 
тычъ сейчасъ отчеканилъ: брошу, говорить, сейчасъ все; 
тотъ сейчасъ хвостъ и поджалъ. — Теперь вм'Ьст'Ь кушаютъ; 
а хозяинъ съ собой кумпапьона привезъ... Такъ тотъ 
только всему удивляется. А денежный, должно-быть, че- 
лов^къ, этотъ кумпаньонъ, потому все больше молчитъ 
да головой потряхиваетъ. А самъ толстый, нретолстый! — 
Тузъ московскш! Не даромъ пословица такая слыветъ, что — 
Москва у всей Росс1и подъ горою: все въ нее катится. 

— Какъ вы все примЬчаете! — воскликнула Мар1анна. 

— Ли то заметливая, — возразила Татьяна. — Вотъ^ 



— 211 — 
готовь вамъ об'1>дъ. Кушайте на здоровье. А я тутъ ма- 
лость посижу, на васъ погляжу. 

Мар1анна и Неждановъ принялись 'Ьсть; Татьяна при- 
корнула на подоконникъ и подперла щеку рукою. 

— Погляжу я на васъ, — повторила она: — и как1е же 
вы оба молоденьше да кволеньк1е... Такъ пр1Ятно на васъ 
глядеть,' что даже печально! Эхъ, голубчики мои! Берете 
вы на себя тяготу не въ моготу! Такихъ-то, какъ васъ, 
пристава царск1е — охочи въ куролеску сажать! 

— Ничего, тетушка, не пугайте насъ, — зам'Ьтилъ Не- 
ждановъ. — Вы знаете поговорку: „Назвался груздемъ — 
пол'Ьзай въ кузовъ". 

— Знаю... :знаю; да кузовья-то пошли нон-Ь тесные да 
невылазные!, . 

— Есть у васъ д'Ьти? — спросила Мар1анна, чтобы пе- 
рем']Ьнить разговоръ. 

— Есть; сынокъ. Въ школу ходить началъ. Была *и 
дочка, да не стало ея сердешной! Несчастье съ ней при- 
ключилось: попала подъ колесо. И хоть бы разомъ ее 
убило! Л то — мучилась долго. Съ т'Ьхъ поръ я жалостли- 
вая стала; а прежде — что жимолость — чтб я, — какъ ^есть 
дерево! 

— Ну, а какъ же вы Павла Егорыча-то вашего — разв'Ь 
не любили? 

— Э! То особъ-статья; то — д'Ьло д-Ьвичье. В'Ьдь вотъ 
и вы — вашего-то любите? Аль нЬтъ? 

— Люблю. 

— Очень любите? 

— Очень. 

— Чтой-то... — Татьяна посмотрЬла на Нежданова, на 
Мар1анну — и ничего не прибавила. 

Марханн'Ь опять пришлось переменить разговоръ. Она 
объявила Татьяне, что бросила табакъ курить; та ее по- 
хвалила. — Потомъ Мар1анна вторично попросила ее на- 
счетъ платья; напомнила ей, что она об'Ьщалась показать, 
какъ стряпаютъ... 

— Да вотъ еш;е что: нельзя ли мн'Ь достать толстыхъ, 
суровыхъ питокъ! Я буду чулки вязать... простые. 

14- 



— 212 — 

Татьяна отвечала, что все будетъ исполнено, какъ ел'Ь- 
^уетъ, и, убравъ со стола, вышла изъ комнаты — своей 
твердой, спокойной походкой. 

— Ну, а мы что будемъ д-Ьлать? — обратилась Марханна 
къ Нежданову; — и, не давши ему отвЬтить: — Хочешь? 
такъ какъ только завтра начнется настоящее д'Ьло, по- 
святимъ нын'Ь1пн1Й вбчеръ литературе. — Перечтемъ твои 
стихи! Я судья буду строг1Й. 

Неждановъ долго не соглашался... Однако кончилъ т-Ьмъ, 
что уступилъ — и сталъ читать изъ тетрадки. Мар1апна 
с'Ьла близко возл']^ него — и глядЬла ему въ лицо, пока 
онъ читалъ. — Она сказала правду; судьей она оказалась 
строгимъ. Немног1я стихотворен1я ей понравились: она 
предпочитала чисто-лирическ1Я, коротк1я и, какъ она вы- 
ражалась — не нравоучительный. Читалъ Неждановъ не 
совсЬмъ хорошо: не решался декламировать и не хотЬлъ 
впадать въ сухой тонъ; выходило: — ни рыба, ни мясо. 
Мар1анна вдругъ перервала его вопросомъ: знаетъ ли онъ 
удивительное стихотвореше Добролюбова, которое начи- 
нается такъ: „Пускай умру — печали мало" *) — и тутъ 
же прочла его — тоже не совс^мъ хорошо — какъ-то не- 
множко по-д-Ьтски. 

Неждановъ зам']Ьтилъ, что оно горько и горестно до- 

*) Пускай умру — печали мало; 

Одно страшить мой умъ больной; 
Чтобы и смерть не разыграла 
Обидной шутки надо мири. 
Боюсь, чтобъ надъ холоднымь трупомъ 
Не пролилось горячихъ слезъ, 
Чтобъ кто-нибудь въ усердьи глупомъ 
На гробъ дв'Ьтовъ мн'Ь не принесъ; 
Чтобъ безкорыстною толпою 
Уа нимъ не шли мои друзья, 
Чтобъ подъ могильною землею 
Не сталъ любви предметомъ я. 
Чтобъ все, чего лселалъ такъ жадно 
Р1 такъ напрасно я — живой, 
Не улыбнулось мн'Ь отрадно 
Надъ гробовой моей доской. 

Соч. Д-ва, IV т., стр. 615. 



— 213 — 
нельзя — и потомъ прибавилъ, что онъ, Неждановъ, не 
могъ бы написать это стихотвореп1е уже потому, что ему 
нечего бояться слезъ надъ своей могилой... ихъ не будетъ. 

— Будетъ, если я тебя переживу, — произнес.та медли- 
тельно Мар1анна — и, поднявши глаза къ потолку да по- 
молчавъ немного, вполголоса, какъ бы говоря съ самой 
собою, спросила: 

— Какъ же это онъ съ меня портретъ нарисовалъ? По 
памяти? 

Неждановъ быстро обернулся къ ней... 

— Да; по 'памяти. 

Мар1анна удивилась, что онъ отв'Ьчалъ ей. Ей казалось, 
что она этотъ вопросъ только подумала. 

— Это удивительно... продолжала она тЬмъ же голо- 
сомъ. — ВЬдь у него и таланта къ лсивописи н'Ьтъ. — Что я 
хот'Ьла сказать... — прибавила она громко: — да! насчетъ 
стиховъ Добролюбова. — Надо так1е стихи писать, какъ 
Пушкинъ — или вотъ так1е, какъ эти Добролюбовск1е: — это 
не поэз1я... но что-то не хуже ея. 

— А так1е, какъ мои, — спросилъ Неждановъ: — вовсе 
не сл'Ьдуетъ писать? — Не правда ли? 

— Так1е стихи, какъ твои, нравятся друзьямъ, не по- 
тому, что они очень хороши — но потому, что ты хороШ1Й 
челов'Ькъ — и они на тебя похожи. 

Неждановъ усмехнулся. 

— Похоронила же ты ихъ — да и меня кстати! 
Мар1анна ударила его по рук-Ь и назвала злымъ... Скоро 

потомъ она объявила, что она устала и пойдетъ спать. 

— Кстати, ты знаешь, — прибавила она, встряхнувъ сво- 
ими короткими, но густыми кудрями: — у меня 137 руб- 
лей,— а у тебя? 

— 98. 

• — О! да мы богаты... для опрост-Ьлыхъ, — Ну — до завтра! 

Она ушла; но черезъ несколько мгновен1й ея дверь 
чуть-чуть отворилась — и изъ-за узкой щели послышалось 
сперва: Прощай! — потомъ болЬе тихо: Прощай! — И ключъ 
щелкнулъ въ замк'Ь. 

Неждановъ опустился на диванъ и закрылъ глаза ру- 



— 214 — 
кою... Потомъ онъ быстро всталъ, подошелъ къ двери — 
и постучался. 

— Чего теб'Ь? — раздалось оттуда. 

— Не до завтра — Мар1анна... а — завтра! 

— Завтра, — отозвался тих1й голосъ. 

XXIX. 

На другой день по-утру рано Неждановъ постучался 
опять въ дверь къ Мар1анн4. 

— Это я,' — отв'Ьчалъ онъ на ея вопросъ: кто тамъ? — 
Можешь ты ко мн'Ь выйти? 

■ — Погоди... сейчасъ. 

Она вышла — и ахнула. Въ первую минуту она его не 
узнала. На немъ былъ истасканный, желтоватый нанковый 
кафтанъ съ крошечными пуговками и высокой тальей; во- 
лосы онъ причесалъ по-русски — съ прямымъ проборомъ; 
шею повязалъ синимъ платочкомъ; въ рук'Ь держалъ кар- 
тузъ съ изломаннымъ козырькомъ; на ногахъ у него были 
нечип],енные, выростковые сапоги. 

— Господи! — воскликнула Мар1анна: — какой ты... не- 
красивый! и тутъ же быстро обняла его — и еще быстрей 
поц'Ьловала. — Да зач'Ьмъ же ты такъ од'Ьлся? Ты смотришь 
какимъ-то плохимъ городскимъ м^щаниномъ... или разнос- 
чикомъ, или отставнымъ дворовымъ. Отчего этотъ кафтанъ — 
а не поддевка или просто крестьянскхй армякъ? 

— То-то и есть, — началъ Неждановъ, который въ своемъ 
костюм-Ь действительно смахивалъ на мелкаго прасола изъ 
м^щанъ — и самъ это чувствовалъ, и въ душ'Ь досадовалъ 
и смущался; — онъ до того смущался, что все потрогивалъ 
себя по груди растопыренными пальцами об^ихъ рукъ, 
словно обчища.тся... — Въ поддевкЬ или въ армяк'Ь меня 
бы сейчасъ узнали, по ув^ренхю Павла;^ — а эта одёжа — 
по его словамъ... словно я другой отъ роду и не наши- 
ва.1ъ. Что не очень лестно для моего самолюбхя, замечу 
въ скобкахъ. 

— Разве ты хочешь сейчасъ идти... начинать? — съ жи- 
востью спросила Мар1анна. 

— Да; я попытаюсь, хотя... по-настоящему... 



— 215 •— 

— Счастливецъ! — перебила Мар1ашна. 

— Этотъ Павелъ какой-то удивительный, — продолжалъ 
Неждановъ:— все-то онъ знаетъ, такъ тебя глазами на- 
сквозь и нижетъ; а то вдругъ такое скорчитъ лицо, словно 
онъ отъ всего въ стороне — и ни во что не мешается! 
Саыъ услуживаетъ — а самъ все подсм'Ьивается. — Книжки 
мн'11 принесъ отъ Маркелова; онъ и его знаетъ, и Серг'Ьемъ 
Михайловичемъ величаетъ. А за Соломина и въ огонь, и 
въ воду готовъ. 

— И Татьяна тоже — промолвила Мар1анна. — Отчего это 
ему люди такъ преданы? 

Неждановъ не отв-Ьчадъ. 

— Как1я книжки принесъ теб-Ь Павелъ? — спросила Ма- 
р1анна. 

— Да...обыкЕовенпыя. — ., Сказка о четырехъ братьяхъ..." 
Ну, еще тамъ... обыкновенныя, изв'Ьстныя. — Впрочемъ — 
эти лучше. 

Мар1анна тоскливо оглянулась. 

— Но что-;къ это Татьяна? Обещала, что придетъ ра- 
нёхонько... 

— А вотъ она и я, — проговорила Татьяна, входя въ 
комнату съ узелкомъ пъ рук'Ь. — Она стояла за дверью — 
и слышала восклицан1е Мар1анны. 

— Усп'Ьете еще... вотъ невидаль! 
Мар1анна такъ и бросилась ей навстречу. 

— Принесли? 

Татьяна ударила рукой по узелку. 

— Все тутъ... въ полномъ состав'Ь... Стоитъ только при- 
мерить... да и ступай щеголять — народъ удивлять! 

— Ахъ, пойдемте, пойдемте, Татьяна Осиповна, милая... 
Мар1анпа увлекла ее въ свою комнату. 

Оставшись одинъ, Неждановъ прошелся раза два взадъ 
и впередъ какой-то особенной, шмыгающей походкой... 
(Онъ почему-то вооображалъ, что м'Ьщане именно такъ 
ходятъ) — понюхалъ осторожно свой собственный рукавъ, 
внутренность фуражки — и поморщился; посмотр^лъ на 
себя въ маленькое зеркальце, прикр'Ьплениое на ст'Ьн^^ 
возл'Ь окна, и помоталъ головою: очень ужъ онъ бы.1ъ не- 



— 21П — 
казистъ. — („А впрочемъ, т-Ьмъ лучше", подумалъ онъ.) По- 
томъ онъ досталъ нЬсколько брошюръ, запихнулъ ихъ себЬ 
въ задн1Й карманъ — и произнесъ вполголоса: „штошъ,.. 
ребята... 1ефто... ничаво... потому-шта..." — „Кажется, по- 
хоже", подз'малъ онъ опять: „да и что за актерство! за 
меня мой нарядъ отвЬчаетъ". И вспомнилъ тутъ Нежда- 
новъ одного ссыльнаго н^мца, которому нужно было б'Ьжать 
черезъ всю Росс1ю — а онъ и по-русски плохо говорилъ; но 
благодаря купеческой шапк-Ь съ кошачьимъ околышемъ, 
которую онъ купилъ себ'Ь въ одномъ у'1',здномъ городе — 
его всюду принимали за купца — и онъ благополучно про- 
брался за границу. 

Въ это мгиовен1е вошелъ Соломинъ. 

— Ага! — воскликнулъ опъ: — окопировался! — Извини, 
братъ: въ этоыъ наряде нельзя же теб'Ь „вы" говорить. 

— Да сд'Ьлайте... сделай одолжеше... я и то хотЬлъ 
тебя просить. 

— Только рано ул;ъ больно; а то, разв4 вотъ что: пр1- 
обыкнуть желаешь. — Ну, тогда — ничего. Все-таки подо- 
ждать нужно: хозяинъ еще не уЬхалъ. Спитъ. 

— Я попозже выйду, — отв^чалъ Неждановъ: — похожу 
по окрестностямъ — пока получится какое распоряжен1е. 

— Резонъ! Только вотъ что, братъ АлексЬй... в-Ьдь 
такъ я говорю: Алексей? 

— Алексей. — Если хочешь: ЛиксЬй, — прибавилъ, смЬясь, 
Неждановъ. 

— Н-Ьтъ; зач^мъ пересаливать.— Слушай: уговоръ лучше 
денегъ. — Книжки, я вижу — у тебя есть; раздавай ихъ кому 
хочешь, — только на фабрикЬ — ни-ни! 

— Отчего же? 

— Оттого, во-первыхъ, что оно для тебя же опасно; — 
во-вторыхъ, я хозяину поручился, что этого зд-Ьсь не бу- 
детъ; в'Ьдь фабрика все-таки его; въ-третьихъ: у насъ кое- 
что началось — школы тамъ и прочее^.. Ну — ты испортить 
можешь. Д'Ьйствуй на свой страхъ, какъ знаешь, — я не 
препятствую; а фабричныхъ моихъ не трогай. 

— Осторожность никогда не м^шаетъ... ась? — съ язви- 
тельной полуусм'Ьшкой зам^тилъ Неждановъ. 



— 217 — 
Соломин.ъ широко улыбнулся, по-своему. 

— Именно, братъ АлексЬй; не м^гааетъ никогда. — Но 
кого это я вижу? Гд'Ь мы? 

Эти посл'Ьдн1я восклидан1я относились къ Мар1анн'Ь, 
которая въ ситцевомъ, пестренькомъ, много разъ мытомъ 
нлатьиц1>, съ желтымъ платочкомъ на нлечахъ, съ краснымъ 
на голов'Ь, появилась на порог'Ь своей комнаты. — Татьяна 
выглядывала изъ-за ея спины и добродушно любовалась 
ею. Мар1анна казалась и св'Ьл1'11Й, и моложе въ своемъ 
простенько мъ наряд'Ь: онъ присталъ ей гораздо больше, 
ч'Ьмъ долгополый кафтанъ Нежданову. 

— Васил1й бедотычъ, пожалуйста, не смЬйтесь, — взмо- 
лилась Мар1анпа — и покраснЬла какъ маковъ цв'Ьтъ. 

— Ай-да парочка! — воскликнула межъ т'Ьмъ Татьяна — 
и въ ладоши ударила. — Только ты, мой голубчикъ, паре- 
некъ, не прогн'Ьвись: хорошъ ты, хорогаъ; а противъ моей 
молодухи — фигурой не вышелъ. 

„И въ самомъ д'Ьл'Ь, она — прелесть", — подумалъ Не- 
ждановъ: — „о! какъ я ее люблю!" 

— И глянь-ка, — продолжала Татьяна: — колечками со 
мной пом'Ьнялась. — МнЬ дала свое золотое, — а сама взяла 
мое серебряное. 

— Д'Ьвушки простыл золотыхъ колецъ не носятъ, — 
промолвила Мар1анна. 

Татьяна вздохнула. 

— Л вамъ его сохраню, голубушка, не бойтесь. 

— Ну, сядьте; сядьте оба, — началъ Соломинъ, который 
все время, наклонивъ несколько голову, гляд'Ьлъ на Ма- 
р1анну: — въ прежн1я времена, вы помните, люди всегда 
салшвались, когда въ путь-дорогу отправлялись. — А вамъ 
обоимъ дорога предстоитъ длинная и трудная. 

Мар1анна, все еще красная, сЬла; сЬлъ и Неждановъ; 
с'Ьлъ Соломинъ... с'Ьла, наконецъ, и Татьяна на „тычк'Ь", 
т.-е. на стоявшее стоймя толстое полЬно. — Соломинъ по- 
смотр'Ьлъ по очереди на всЬхъ: 

— Отоидемъ — да поглядпмъ, 
Каиг. мы хорошо спдимъ... 

— промолвилъ онъ, слегка прищурясь, — и вдругъ захохо- 



— 218 — 
талъ, да такъ славно, что пе только никто пе обидЬлся, 
а напротивъ, вс^^мъ очень стало пр1ятпо. 
Но Неждановъ внезапно поднялся. 

— Л пойду, — сказалъ онъ: — теперь Лге; а то это все 
очень любезно — только слегка на водевиль съ переод'Ь- 
ваньемъ смахиваетъ. — Не безпокойся, — обратился онъ къ 
Соломину: — я твоихъ фабричныхъ не трону. Поболтаюсь 
по окрестностямъ, вернусь, — и теб'Ь, Мар1анна, разскажу 
мои похожден1я, если только будетъ что разсказывать. 
Дай руку на счастье! 

— Чайку бы сперва, — зам^'.тила Татьяна. 

— Н^тъ, что за чайничанье! — Если нужно — я въ трак- 
тиръ зайду, или просто въ кабакъ. 

Татьяна качнула головой. 

— У насъ теперь по большимъ-то по дорогамъ тракти- 
ровъ этихъ развелось, что блохъ въ овечьей шубЬ. Сёла 
все пространныя — вотъ, хоть бы Балмасово... 

— Прощайте, до свиданья... счастливо оставаться! — 
поправилъ себя Неждановъ, входя въ свою мещанскую 
роль. — Но не усп'Ьлъ онъ приблизиться къ двери, какъ нзъ 
коридора, передъ самымъ его носомъ, вынырнулъ Па- 
велъ — и вручая ему высок1й, топк1й посохъ съ вырезан- 
ной въ вид'Ь винта, во всю его длину, полосой коры, — 
промолви лъ: 

— Извольте получить, АлексМ Дмитричъ, — подпирай- 
тесь на ходу, — и ч'Ьмъ вы эту самую палочку дальше отъ 
себя отставлять будете, т1>мъ пр1ятн'Ье будетъ. 

Неждановъ взялъ посохъ молча и удалился; за нимъ и 
Паве.1ъ. — Татьяна хот'ьла-было уйти также; Мар1анна 
приподнялась и остановила ее: 

— Погодите, Татьяна Осиповна: мн'Ь вы нужны. 

— А я сейчасъ вернусь, да съ самоваромъ. Вашъ това- 
рищъ ушелъ безъ чаю; вишь — ужъ очень ему приспичи- 
ло... А вамъ-то съ чего себя казнить? — Дальше — виднее 
будетъ. 

Татьяна вышла, Соломинъ тоже всталъ. Мар1анна сто- 
яла къ нему спиной; — и когда она, накопецъ, обернулась 
къ нему, — такъ какъ онъ очень долго не промолвилъ ни 



— 219 — 
единаго слова, — то л'вид-Ьла на его лиц'1;, въ его глазахъ, 
на нее устремленныхъ, выраженге, какого она прежде у 
него не зам'Ьчала: выражеше вопросительное, безпокой- 
ное, почти любопытствующее. — Она смутилась и опять 
покрасн'Ьла. — А Соломину словно стало совестно того, 
что она заловила на его лиц'Ь— и онъ заговорилъ громче 
обыкновеннаго. 

— Такъ, такъ-то, Мар1анна... Вотъ, вы и начали. 

■^ Какое начала, Васил1й ведотычъ! — Что это за на- 
чало? Мн'Ь что-то вдругъ очень неловко становится. Але- 
ксей правду сказалъ: мы точно какую-то комед1ю играемъ. 

Соломинъ с^лъ опять на стулъ. 

— Да, позвольте, Мар1анна... Какъ же вы себЬ это 
представ.1яете: начать? — Не баррикады же строить со зна- 
менемъ наверху — да: ура! за республику! — Это же п не 
женское д'Ьло. — А вотъ, вы сегодня какую-нибудь Лу- 
керью чему-нибудь доброму научите; — и трудно вамъ это 
будетъ, потому что не легко понимаетъ Лукерья, и васъ 
чуждается, — да еще воображаетъ, что ей совсЬмъ не 
нужно то, чему вы ее учить собираетесь; — а недели че- 
резъ дв-Ь или три вы съ другой Лукерьей помучитесь; а 
пока — ребеночка вы помоете, или азбуку ему покажете, — 
или больному лекарство дадите... вотъ вамъ и начало. 

— Да в^дь это сестры милосерд1я дЬлаютъ, Василхй 
ведотычъ! Для чего жъ мнЬ тогда... все это? — Мар1анна 
указала на себя и вокругъ себя неопред'Ьленнымъ движе- 
н1емъ руки. — Я о другомъ мечтала. 

— Вамъ хот'Ьлось собой пожертвовать? 
Глаза у Мар1анны заблиста.ш. 

— Да... да... да! 

— А Неждановъ? 
Мар1анна пожала плечомъ. 

— Что Неждановъ! Мы пойдемъ вм'Ьст'Ь...илия пойду одна. 
Соломинъ пристально посмотрЬлъ на Мар1анну. 

--- Знаете что, Мар1анна... Вы извините неприличность 
выражен1я... но по-моему: шелудивому мальчику волосы 
расчесать — жертва, и большая жертва, на которую не 
многие способны. 



— 220 — 

— Да Я отъ этого не отказываюсь, Васил1Й бедотычъ. 

— Я зпаю, что не отказываетесь! Да, вы на это спо- 
собны. — И вы будете — пока — дЬлать это; а потомъ, по- 
жалуй — и другое. 

— Но для этого надо поучиться у Татьяны! 

— И прекрасно... учитесь, — -Вы будете чумичкой гор- 
шки мыть, щипать куръ... А тамъ, кто знаетъ, можетъ- 
быть, спасете отечество! 

— Вы см'Ьетесь надо мною, Васил1й ведотычъ. 
Соломинъ медленно потрясъ головою. 

— О, моя милая Мар1анна, поверьте: не см-Ьюсь я надъ 
вами; и въ моихъ словахъ' — простая правда. Вы уже теперь, 
вс'Ь вы, русск1я }кенщины, д'1>льн^Ье и выше насъ, мужчинъ. 

Мар1анна подняла опустивш1еся глаза. 

— Я бы хотела оправдать ваши ожидашя, Соломинъ... 
а тамъ —хоть умереть! 

Соломинъ всталъ. 

— НЬтъ, живите... живите! Это г.тавное. — Кстати, не 
хотите ли вы узнать, что происходить теперь въ вашемъ 
дом'Ь по поводу вашего б'Ьгства? — Не принимаютъ ли м'Ьръ 
какихъ? Стоитъ только слово шепнуть Павлу: — все раз- 
в-Ьдаетъ мигомъ. 

Мар1анна изумилась. 

— Какой онъ у васъ необыкновенный челов'Ькъ: 

— Да... довольно удивительный. — Вотъ, когда васъ 
нужно будетъ бракомъ сочетать съ АлексЬемъ — онъ тоже 
это устроитъ съ Зосимой... Помните, я вамъ говорилъ, 
есть такой попъ... Да в-Ьдь — пока— еще не нужно? Н11тъ? 

— Н'Ьтъ. 

— А Н'Ьтъ — такъ Н'Ьтъ. — Соломинъ подошелъ къ двери, 
разделявшей обЬ комнатки — Нежданова и Мар]анны — и 
нагнулся къ замк;^'. 

— Что вы тамъ смотрите? — спросила Мар1анна. 

— А запираетъ ли ключь? 

— Запираетъ, — шепнула Марханна. 

Соломинъ обернулся къ ней. — Она не поднимала глазъ. 

— Такъ не нужно развЬдывать, как1я нам1>рен1я Силя- 
гиныхъ? — весело промолвилъ онъ: — не нужно? • 



— 221 — 
Соломинъ хот'Ьлъ удалиться. 

— Басил1Й ведотычъ... 

— Что прикажете? 

— Скажите пожалуйста, отчего вы, всегда такой мол- 
чаливый, такъ разговорчивы со мной? Вы не пов'Ь1ште, какъ 
это меня радуетъ. 

— Отчего? — Соломинъ взялъ об-Ь ея маленьк1я, мягк1я 
руки въ свои больш1я, жестк1я. — Отчего? — Ну, да должно- 
быть, оттого, что я васъ очень люблю. Прощайте. 

Онъ вышелъ... Мар1анна постояла, поглядЬла ему всл'Ьдъ, 
подумала — и отправилась къ ТатьянЬ, которая еще не 
успЬла принести ей самоваръ, и у которой она — правда — 
напилась чаю — но также мыла чумичкой горшки, и куръ 
щипала, — и даже расчесала какому-то мальчику его вих- 
рястую голову. 

Къ об'Ьденному времени она вернулась на свою квар- 
тирку... Ей не пришлось долго дожидаться Нежданова. 

Онъ возвратился, усталый, запыленный — и такъ и упалъ 
на диванъ. Она тотчасъ подсбла къ нему. — Ну, что? Ну, 
что? Разсказывай! 

— Ты помнишь эти два стиха, — отв'Ьчалъ онъ ей сла- 
бымъ голосомъ: 

„Все это было бы смЬшно — 
„Когда бы не было такъ грустно..." 

— Помнишь? 

— Конечно, помню. 

— Ну, вотъ, эти самые стихи отлично прим'Ьняются къ 
моему первому выходу. — Но, нЬтъ! Решительно, см'Ьш- 
ного Бъ немъ было больше. Во-первыхъ, я уб'Ьдился, что 
ничего нЪтъ легче, какъ разыгрывать роль: никто и не 
думалъ подозревать меня. — Только вотъ чего я не сообра- 
зилъ: надо сочинить напередъ какую-нибудь истор1ю... а 
то спрашиваютъ: откуда? почему? — а у тебя ничего не го- 
тово. Впрочемъ, и это почти не нужно. Предложи только 
шкаликъ водки въ кабакЬ — и ври, что угодно. 

— И ты... вралъ? — спросила Мар1анна. 

— Вралъ... какъ ум^.лъ. — Во-вторыхъ: всЬ, решительно 
всЬ люди, съ которыми я разговаривалъ — недовольны; и 



— 222 — 
никому не хочется даже знать, какъ пособить этому не- 
довольству! — Но въ пропагандЬ я оказался — швахъ; дв'Ь 
брошюрки нросто тайкомъ оставилъ въ горницахъ — одну 
засунулъ въ тел']')Гу... Что изъ нихъ выйдетъ — Ты единъ, 
Господи, в'Ьси! — Четыремъ челов4камъ предлагалъ бро- 
шюры. Одинъ спросилъ — божественная ли эта книга? — 
и не взялъ; другой сказалъ, что не знаетъ грамот'Ь — и 
взялъ для д'Ьтей — потому на обложкЬ есть рисунокъ; 
трет1Й сперва все мн'Ь поддакивалъ — „тэ-акъ: тэ-акъ..." по- 
томъ вдругъ выругалъ меня самымъ нео^киданнымъ обра- 
зомъ, и тоже не взялъ; четвертый, накопецъ, взялъ — и 
много благодарилъ меня; — но, кажется, ни бельмеса не 
нонялъ изо всего того, что я ему говорилъ. Кром'Ь того, 
одна собака укусила мп-Ь ногу; одна баба съ порога 
своей избы погрозилась мнЬ ухватомъ, прибавивъ: „у! по- 
стылый! — Шалопуты вы московск1е! — Погибели на васъ 
н'Ьтути!'" — Да еще одинъ солдатъ безсрочный все мн'Ь 
всл'Ьдъ кричалъ: „Погоди, постой! мы тебя, братъ, распат- 
ронимъ!" — А на мои же деньги напился. 

— А еще что? 

— Еще что? — Я натеръ себ;]^ мозоль: одинъ сапогъ 
ужасно великъ. А теперь я голоденъ, — и голова трещитъ 
отъ водки. 

— Да разв-Ь ты много пилъ? 

— Н'Ьтъ, немного — для прим'Ьра; но былъ въ пяти ка- 
бакахъ.— То.1ько я совсЬмъ этой мерзости — водки — не пе- 
реношу. И какъ это нашъ народъ ее пьетъ — непостижи- 
мо! Если нужно пить водку, чтобы опроститься — слуга 
покорный! 

' — И такъ-таки никто тебя не заподозрилъ? 

— Никто. — Одинъ ц'Ьловальникъ, толстый такой, блед- 
ный челов']Ькъ съ б']Ьлыми глазами, былъ единственный че- 
лавЬкъ, взглянувш1й на меня подозрительно. Я слышалъ, 
какъ онъ говорилъ своей жен'Ь: „Ты наблюдай этого ры- 
жаго... косого". (А и я не зналъ до тЬхъ поръ, что я 
косъ.) „Это — жуликъ. Вишь ты, какъ пьетъ вальяжно!" — 
Что въ подобномъ случа!) значить: „вальяжно" — я не по- 
нялъ; но едва ли эта похвала. — Въ родЬ Гоголевскаго „мо- 



— 223 — - 

ветона", — помнишь, въ „Ревизоре". Разв'Ь то, что я 
старался потихоньку расплескивать водку подъ столъ. 
Охъ, трудно, трудно эстетику соприкасаться съ д-Ьйстви- 
тельною жизнью! 

— Въ другой разъ будетъ удачнЬе, — утешала Нежда- 
нова Мар1анна: — но я рада, что ты взглянулъ на первую 
свою попытку съ юмористической точки зр^н1я... ВЬдь, въ 
сущности, ты не скучалъ? 

— Н'Ьтъ, не скучалъ; даже забавлялся. — Но я знаю 
наверное, что буду теперь обо всемъ этомъ думать — и 
мн'Ь будетъ гадко и грустно. 

— Н^тъ, н-Ьтъ! я не дамъ тебЬ думать — я буду раз- 
сказывать теб-Ь, что я дЬлала. Сейчасъ намъ принесутъ 
об'Ьдъ; кстати, знай, что я отлично... вымыла горшокъ, въ 
которомъ Татьяна намъ сварила щи. — И я буду теб^1 раз- 
сказывать... все, все, за каждымъ кускомъ. 

Такъ она и сд'Ьлала. Неждановъ слушалъ ея разсказы— 
и гляд'Ьлъ, гляд'Ьлъ на нее... такъ, что она несколько 
разъ останавливалась, чтобы дать ему сказать, зач^мъ онъ 
такъ на нее глядитъ... Но онъ молчалъ. 

Посл'Ь об-Ьда она предложила ему читать вслухъ изъ 
Шпильгагена. Но не успела она кончить первую стра- 
ницу, какъ онъ стремительно всталъ — и, подойдя къ ней, 
упалъ къ ея ногамъ. Она приподнялась, онъ обхватилъ 
ея колени обеими руками — и началъ говорить страстныя, 
безсвязныя, отчаянныя слова! „Онъ хотЪлъ умереть, онъ 
зналъ, что умретъ скоро"... — Она не шевелилась, не со- 
противлялась; спокойно покорялась его порывистому объ- 
ят1ю, спокойно, даже ласково гляд-йла на него сверху 
внизъ. Она возложила об'Ь руки на его голову, бившуюся 
въ складкахъ ея одежды. — Но самое это спокойств!е снль- 
н'Ье под'Ьйствовало на него, ч-Ьмъ если бы она его оттолк- 
нула. Онъ всталъ; промолвилъ: „Прости меня, Мар1анна, 
за сегодняшнее и вчерашнее; повтори мн'Ь, что ты готова 
ждать, пока я стану достойнымъ твоей любви, — и прости 
меня". 

— Я дала теб'Ь слово... и не ум'Ью м'Ьняться. 

— Ну, спасибо; прощай. 



— 224 — 
Неждановъ вышел ъ; — Мар1анна заперлась въ своей ком- 
натЬ. 

XXX. 

Дв'Ь недЬли спустя, на той же самой квартирЬ, вотъ 
что писалъ Неждановъ другу Силину, нагнувшись надъ 
своимъ трехпожнымъ столикомъ, на которомъ скупо и 
тускло гор^^ла сальная свЬча. — (Было уже далеко за пол- 
ночь. На дииан'Ь, на полу валялась второпяхъ сброшен- 
ная загрязненная одежда; въ стекло оконъ постукивалъ 
мелкш непрерывный дождь — и широшй теплый в-Ьтерь 
проб'Ьгалъ большими вздохами по крыш'Ь.) 

— „Милый Владим1ръ, пишу тебЬ, не выставляя адре- 
са, и даже это письмо будетъ послано съ нарочнымъ до 
отдаленной почтовой станцш; потому что мое пребываше 
зд'Ьсь- -тайна; и выдать ее — значитъ, погубить не одного 
меня. — Съ тебя довольно будетъ знать, что я живу на 
большой фабрике, вдвоемъ съ Мар1анной, вотъ уже двЬ 
недели. Мы бежали отъ Сипягиныхъ въ тотъ самый день, 
когда я писалъ теб^. Насъ здЬсь пр1[отилъ одинъ пр1я- 
тель: буду звать его Василхемъ. Онъ зд'Ьсь главное лицо — 
отличн'Ьйш1Й человЬкъ. 11ребыван1е наше въ этой фа- 
брик'Ь — временное. Мы находимся здЬсь, пока наступить 
время действовать; — хотя, если судить по тому, что про- 
изошло до сихъ поръ — время это едва ли когда насту- 
пить! Владим1ръ, мн'^ очень, очень тяжело. Прежде всего 
я долженъ теб-Ь сказать, что хотя мы съ Мар1анной б'Ь- 
жали вм'^^ст'Ь — но мы до сихъ поръ — какъ братъ съ се- 
строю. Она меня любитъ... и сказала мнЬ, что будетъ 
моею, если... я почувствую себя въ правЬ потребовать 
этого отъ нея. 

„Владцм1ръ, я этого права за собой не чувствую! Она 
вЬритъ мн4, моей честности — я ея обманывать не стану. 
Л знаю, что я никого не любилъ и не полюблю — (это-то 
ужъ нав-Ьрио!) больше, чЬмъ ее. Но все-таки! Какъ могу 
я присоединить навсегда ея судьбу къ моей! Живое су- 
щество — къ трупу? — Ну, не къ трупу, — къ существу по- 
лумертвому? — Гд'Ь же будетъ совЬсть?— Ты скажешь: была 



— 225 — 
бы сильная страсть — сов'Ьсть замолчала бы. — Въ томъ-то 
и д'Ьло, что я трупъ; честный, благонамеренный трупъ, 
коли хочешь.^ — Цол^алуйста, не кричи, что я всегда пре- 
увеличиваю... Все, что я теб'Ь говорю — правда! правда! — 
Марханна — натура очень сдержанная — и теперь вся по- 
глощена своей д'Ьятельностью, въ которую в-Ьритъ... А я! 
„Ну — бросимъ любовь и личное счастье — и все такое. — 
Вотъ ужъ дв'Ь нед'Ьли, какъ я хожу „въ народъ" — и, ей- 
же-ей, ничего глуп'Ьй и представить себ^ нельзя. Ко- 
нечно, вина тутъ моя — а не самаго д'Ьла. Положимъ, я 
не славянофилъ; я не изъ тЪхъ, которые лгьчатся наро- 
домъ, соприкосновешемъ съ нимъ; — я не прикладываю его 
къ своей больной утроб-Ь, какъ фланелевый набрюшникъ... 
я хочу самъ д'Ьйствовать на него; — но какъ?? — Какъ это 
совершить? Оказывается, что когда я съ народомъ, я все 
только приникаю — да прислушиваюсь, — а коли придется 
самому что сказать — изъ рукъ вонъ! Самъ чувствую, что 
не гожусь. Точно скверный актеръ въ чужой роли. Тутъ 
и добросовестность некстати, и скептицизмъ — и даже ка- 
кой-то мизерный, на самого себя обращенный юморъ... 
Гроша мЬднаго все это не стоитъ! — Даже гадко вспоми- 
нать; — гадко гляд-Ьть на эту ветошь, которую я таскаю, — 
на этотъмаскарадъ, какъ выражается Васил1й! — Ув^ряютъ, 
что нужно сперва выучиться языку народа, узнать его 
обычаи и нравы... Вздоръ! вздоръ! вздоръ! Нужно вщить 
въ то, что говоришь — а говори, какъ хочешь! Мн'Ь разъ 
пришлось слышать н^Ьчто въ родЬ проповЬди одного рас- 
кольничьяго пророка. Чортъ знаетъ, что онъ мололъ, ка- 
кая это была см'Ьсь церковнаго языка, книжнаго, просто- 
народнаго — да еще не русскаго — а б'Ьлорусскаго какого- 
то... „Цоб'Ь" вместо „теб'Ь"; — „исть" вм-Ьсто „'Ьсть"; — „ы" 
вм'Ьсто „и" — и в'Ьдь все одно и то же долбилъ, какъ те- 
теревъ какой! „Накатылъ духъ... накатылъ духъ"... — За 
то глаза горятъ, голосъ глухой и твердый, кулаки сжаты — 
и весь онъ какъ жел-Ьзный! Слушатели не понимаютъ — а 
благоговЬютъ! И идутъ за нимъ. — А я начну говорить, — 
точно виноватый, все прощен1я прошу. Хоть въ расколь- 
ники бы пошелъ — право; мудрость ихъ не ве.шка... да 

Соч1щен1я И. С. Тургенева. Т. IV. 25 



— 220 — 
гд'Ь вЬры-то взять, в']1ры!! — Вонъ Мар1анна в'Ьритъ. Съ 
утра работаетъ, возится съ Татьяной — тутъ есть одна та- 
кая баба, добрая и неглупая: кстати, она про насъ гово- 
ритъ, что мы опроститься желаемъ и зокетъ насъ опро- 
ст^^лыми; — такъ вотъ, съ этой-то бабой Мар1анпа возится^ 
минуты не посидитъ — настоящ1Й муравей! — Радуется, что 
руки покраснЬли да заскорузли; и ждетъ, что, вотъ-вотъ, 
и она, сейчасъ, коли нулшо, на плаху! Да что на плаху! 
Она даже башмаки съ себя пробовала снять; ходила ку- 
да-то босая, и вернулась босая. Слышу — потомъ — ноги 
себ'11 долго мыла; вижу, наступаетъ па нихъ съ осторож- 
ностью — потому съ непривычки — больно; а лицомъ вся 
радостная и свЬтлая, словно кладъ нашла, словно солнце 
ее озарило. Да — Мар1анна молодецъ! — А я, какъ стану съ 
ней говорить о моихъ чувствахъ — такъ, во-нервыхъ, мн'Ь 
какъ-то стыдно станетъ, точно я на чуткое руку заношу; 
а, во-вторыхъ, этотъ взглядъ... о, этотъ ужасный, предан- 
ный, непротивяп1,]йся взг.1ядъ... „Возьми, молъ, меня... но 
помни!.. Да и къ чему все это? Разв'1> н'1>тъ лучгааго, выс- 
шаго на земл'Ь?" — То-есть, другими словами: над'Ьвай во- 
НЮЧ1Й кафтанъ, иди въ народъ... И вотъ, я иду въ этотъ 
народъ... 

„О, какъ я проклинаю тогда эту нервность, чуткость, 
впечатлительность, брезгливость, все это насл']Ьд1е моего 
арястократическаго отца! Какое право имЬлъ онъ втолк- 
нуть меня въ л(изнь, снабдивъ меня органами, которые 
несвойственны сред'Ь," въ которой я дол^кенъ вращаться? 
Созда.11ъ нтицу— ^да и пихнулъ ее въ воду? — Эстетика — 
да въ грязь! демократа, народолюбца, въ котороыъ одинъ 
запахъ этой поганой водки — „зелена вина" — возбуждаетъ 
тошноту, чуть не рвоту?.. 

„Вотъ до чего я договорился: сталъ бранить моего 
отца! — И демократомъ сд'Ьлался я самъ: тутъ онъ ни при 
чемъ. 

„Да, Бладим1ръ, худо мн-Ь. Стали пос^Ьщать меня ка- 
к1я-то с'Ьрыя, скверныя мысли! — Такъ неужто же, спро- 
сишь ты меня, я даже въ теченхе этихъ двухъ нед'Ьль не 
наткнулся на какое-нибудь отрадное явлеше, на какого- 



I 



нибудь хорошаго, живого, хоть и темнаго человека? — 
Какъ теб!» сказать? ВстрЬчалъ л н'Ьчто подобное... Одинъ 
даже очень хорош1й попался — славный, бойхай малый. — 
Да какъ я ни вертЬлся — не ну;кенъ л ему съ моими бро- 
шюрами — и все тутъ! У здЬшняго фабричнаго Павла — 
(онъ правая рука Васил1я, преумный и прехитрый, бу- 
дущая „голова"... я теб']Ь, кажется, о немъ писалъ) — у 
него есть пр1ятель изъ мужиковъ. Елизаромъ его зовутъ,,. 
тоже св'Ьтлый умъ — и душа свободная, безо всякихъ.путъ; 
но какъ только онъ со мною — точно стЬна между нами! — 
такъ и смотрить „нЬтомъ!" А то еще вотъ на какого л 
наскочилъ... впрочемъ, этотъ былъ изъ сердитыхъ. — „Ужъ 
ты", говоритъ, „барипъ, не размазывай — а прямо скажи: 
отдашь ли ты всю свою землю, какъ есть — аль п'Ьтъ?" — 
„Что ты", отвечаю я ему: — „какой я баринъ?" (И еще, 
помнится, прибавилъ: Христосъ съ тобою!) — „А коли ты 
изъ простыхъ", говоритъ: — „такъ какой въ теб!) толкъ? Ы 
оставь ты меня, сд'Ьлай милость!" 

„И вотъ еще что. — Я замЬтилъ: коли кто ужъ очень 
охотно тебя слушаетъ, книжки сейчасъ беретъ, — знай: 
этотъ изъ плохенькихъ, вЬтеркомъ подбитъ. — Или на ка- 
кого краснобая наткнешься — изъобразованныхъ, который 
только и знаетъ, что одно облюбленное слово твердить. — 
Одинъ, наприм'Ьръ, просто замучилъ меня: все у него 
„прызводство!" — Что ему ни говори, а онъ: „такое~-зна- 
читъ — прызводство!" — А! чоргъ тебя побери! — Еще одно 
зам'Ьчан1е... Помнишь, была когда-то — давно тому назадъ— 
р-Ьчь о „лишнихъ" людяхъ, о Гамлетахъ? — Представь: та- 
ше „лишн1е люди" попадаются теперь между крестьяна- 
ми! — Конечно, съ особымъ оттЬнкомъ... притомъ они, боль- 
шей частью, чахоточнаго сложен1я. — Интересные субъек- 
ты—и идутъ къ намъ охотно; но собственно для д'Ьла — 
непригодные; такъ же, какъ и прежн1е Гамлеты. Ну, что 
тутъ будешь д'Ьлать? — Типографию завести секретную? Да 
в'Ьдь книжекъ и безъ того уже довольно, и такихъ, что 
говорятъ: „перекрестись, да возьми топоръ", и такихъ, 
что говорятъ: „возьми топоръ просто". Повести изъ на- 
родпаго быта, съ начинкой, сочинять? Не напечатаютъ, 

15* 



— 228 — 
пожалуй. — Или ужъ точно взять топоръ?.. А на кого идти, 
съ к'Ьмъ, зач^мъ? — Чтобы казенный солдатъ тебя убубу- 
халъ изъ казеннаго ружья? Да в'Ьдь это какое-то слож- 
ное самоуб1йство! Ужъ лучше же я самъ съ собой по- 
кончу. По крайней мЬр-Ь, буду знать, когда и какъ, — и 
самъ выберу, въ какое м'Ьсто выпалить. 

„Право, мн'Ь кажется, что если бы гд^-нибудь теперь 
происходила народная война — я бы отправился туда, не 
для того, чтобы освобождать кого бы то ни было (осво- 
бождать другихъ, когда свои не свободны!!) — но чтобы 
покончить съ собою... 

„Нашъ пр1ятель Васил1й, тотъ, что зд^^сь насъ пр110- 
тилъ, счастливый челов'Ькъ: онъ изъ нашего лагеря — да 
спокойный какой-то. — Ему не къ сп'Ьху. Другого я бы 
выбранилъ... а его не могу. И оказывается, что вся суть 
не т> уб'Ьжден1яхъ— а въ характере. У Васпл1я харак- 
тёръ такой, что иголки не подп^^стишь. — Ну, вотъ, онъ 
и правъ. — Онъ много съ нами сидитъ, съ Марианной. — 
П вотъ, что удивительно. Л ее люблю, и она меня лю- 
битъ (я вижу, какъ ты улыбаешься при этой фраз'Ь — но 
ей-Богу же это — такъ!); — а говорить мнЬ съ нею почти 
не о чемъ. — А съ нимъ она и споритъ, и толкуетъ, и 
слушаетъ его. — Не ревную я ее къ нему; — онъ же соби- 
рается ее куда-то пом'Ьстить — по крайней мЬрЬ, она его 
объ этомъ проситъ;— только горько мн'Ь, глядя на нихъ. — 
И в'Ьдь представь: заикнись я словомъ о женитьб'Ь — она бы 
сейчасъ согласилась — и попъ Зосима выступилъ бы на 
сцену — „Иса1я, ликуй!" — и все какъ сл^Ьдуетъ. Только 
отъ этого МН'Ь бы не было легче — и ничего бы яв и^лт- 
пилось... Куда ни кинь — все клинъ! — Окургузила меня 
жизнь, мой Владим1ръ, какъ помнишь 1'оваривалъ нашъ 
знакомый, пьянчужка портной, жалуясь на свою жену. 

„Впрочемъ, я чувствую, что это долго не продлится. 
Чувствую я, что готовится что-то... 

;,Не самъ ли я требовалъ и доказывалъ, что надо „при- 
ступить?" — Ну, вотъ, мы и приступимъ. 

„Я не помню, писалъ ли я теб'Ь о другомъ моемъ зна- 
комомъ, черномазомъ — родственнике Сипягиныхъ? Тотъ 



— 229 — 
можетъ, пожалуй, заварить такую кашу, что и не рас- 
хлебаешь. 

„СовсЬмъ уже хот'Ьлъ кончить это письмо — да что! — 
В'Ьдь я все н'Ьтъ, н'Ьтъ — да настрочу стихи. Марханн'Ь л 
ихъ не читаю — она ихъ не очень жалуетъ — а ты... иногда 
и похвалишь; а главное никому не разболтаешь. Пораженъ 
я былъ однимъ всеобш,имъ лвлен1емъ на Руси... А впро- 
чемъ, вотъ они, эти стихи: 

С о ц ъ. 

Давненько пе бывалъ я въ стороне родноГг... 
Но Бе ыашелъ я вь пей зазг11Тпой перемЬиы. 
Все тотъ }ке мертвенный, безсмыслепный застой, 
Строения безъ крышъ, разрушенныя сг];пы, 
И та же грязь, и вонь, и бЬдность, и тоска! 
И тотъ же рабск1н взглядъ, то дерзк1й, то унылый... 
Народъ нангь вольнымъ сталъ; н вольная рука 
Виситъ, иоп])елшеыу, какой-то плеткой хилой. 
Все, все попрежнеыу... И только лишь въ одномь 
Европу, Лз11о, весь свЬтъ зш перегнали... 
НЬтъ! никогда еще чакпмъ ужаснымъ сноыъ 
Мои любезные соотчичи не спали! 

Все спитъ кругомъ: вездЬ, въ деревня хъ, въ городахъ, 
Въ тел'Ьгахъ, на санахъ, днеыъ, ночью, сидя, стоя... 
Купецъ, чиповникъ спитъ; спитъ сторожъ на часахъ, 
Подъ сн'Ьжнымъ хо.10Домъ— и на прииск-б зноя! 
II подсудимый спитъ — и дрыхнетъ суд1я; 
Мертво спятъ мужики: жнутъ, иашутъ— спятъ; молотятъ — 
Сиятъ тоже: спитъ отецъ, спитъ мать, спитъ вся семья... 
Вс1; спятъ! Спитъ тотъ, кто бьетъ, и тотъ, кого колотятъ! 
Одипъ царевъ кабакъ— тотъ не смыкаетъ глазъ; 
И и1Тофъ съ очип1,еннон всей пятерней сжимая, 
Лбомъ въ иолюсъ упершись, а пятками въ Кавказъ, 
Спитъ иепробуднымъ сномъ отчизна, Русь святая! 

„Пожалуйста, извини меня; я не хот'Ьлъ послать тебЬ 
такое грустное письмо, не насм'Ьшивъ тебя хоть подъ ко- 
нецъ (ты нав'Ьрное заметишь несколько натянутыхъ риемъ: 
„молотятъ — колотятъ..." да мало ли чего!) — Когда л на- 
пишу теб'Ь сл'Ьдующее письмо? И напишу ли? Что бы со 
мною ни было, я ув'Ьренъ, ты не забудешь — 

„Твоего вЪрнаго друга — 
А. Н. 



— 230 ~ 

„Р. 8. — Да. пашъ народъ спитъ... Но, мп-Ь сдается, если 
что его разбудитъ — это будетъ не то, что мы думаемъ..." 

Дописавъ посл'Ьднюю строку, Неждановъ бросилъ перо — 
и, сказавъ самому себ-Ь: „Ну — теперь постарайся заснуть 
и забыть всю эту чушь, стихотворъ!" — легъ на постель... 
но сонъ долго б'Ьжалъ его глазъ. 

На другое утро Марханна разбудила его, проходя че- 
резъ его комнату къ Татьян'Ь; но онъ только-что усп'Ьлъ 
од'Ьться, какъ она уже вернулась снова. Ея лицо выражало 
радость и тревогу: она казалась взволнованной. 

— Знаешь что, Алёша: говорятъ, въ Т...мъ уЬзд'Ь — 
близко отсюда — уже началось! 

— Какъ? Что началось? Кто это говоритъ? 

— Павелъ. — Говорятъ, крестьяне поднимаются — не хо- 
тятъ платить податей, собираются толпами. 

— Ты сама это слышала? 

— МнЬ Татьяна сказывала. — Да вотъ и самъ Павелъ. 
Спроси у него. 

Цавелъ вошелъ и подтвердилъ сказанное Мар1анной. 

— Въ Т...мъ у'Ьзд'Ь безпокойно — это в'Ьрно! — промолвилъ 
онъ, потряхивая бородкой и приш,уривая свои блестящхе 
черные глаза. — СергЬя Михайловича, должно полагать, 
работа. Вотъ уже пятый день, какъ ихъ нЬту дома. 

Неждановъ взялся за шапку. 

— Куда ты? — спросила Марханна. 

— Да... туда, — отвЬчалъ онъ, не поднимая глазъ и 
сдвинувъ брови. — Въ Т...Ш у'Ьздъ. 

— Такъ и л съ тобой. В'Ьдь ты меня возьмешь? Дай 
мн^Ь только большой платокъ над-^ть. 

— Это не женское д'11ло, — сумрачно промолвилъ Нежда- 
новъ, попрежнему глядя внизъ, точно озлобленный. 

— Н'Ьтъ... н'Ьтъ!.. Ты хорошо д'Ьлаепгь, что идешь: — а 
то Маркеловъ счелъ бы тебя за труса... И я иду съ тобой. 

— Я не трусъ, — такъ же сумрачно промолвилъ Не- 
ждановъ. 

— Л хот'Ь.та сказать, что онъ насъ обоихъ за трусовъ 
бы принялъ. Л иду съ тобой. 

Мар1анна отправилась за пдаткомъ въ свою комнату — 



— 231 — 
а Павелъ произнесъ исподтишка и какъ оы втягивая въ 
себя воздухъ: „Эге-ге!" и немедленно исчезъ.— Онъ побЬ- 
жалъ предупредить Соломина. 

Мар1"анна еще не появилась, какъ уже Соломинъ во- 
и1елъ въ комнату Не;.кданова. — Онъ стоялъ лицомъ къ 
окну, опершись лбомъ о руку, а рукой о стекло. Соло- 
минъ тронулъ его за плечо. Онъ быстро обернулся. — 
Взъерошенный, немытый, Неждановъ им'Ьлъ видъ дикгй 
и странный. Впрочемъ, и Соломинъ изменился- въ посл^зд- 
пее время. Онъ ножелт'Ьлъ, лицо его вытянулось, верхн1е 
зубы обнажились слегка... Онъ тоже казался встревожен- 
нымъ, насколько могла тревожиться его „уравнов']Ьшен- 
пая" душа. 

— Маркеловъ-таки не выдержалъ, — началъ онъ. — Это 
можетъ кончиться худо; для него— во-первыхъ... ну, и 
для другихъ. 

— Л хочу пойтп посмотр'Ьть, , что тамъ такое... — про- 
молвилъ Неждановъ. 

— И я, — прибавила Мар1авна, показавшись на порог!; 
двери. 

Соломинъ медленно обратился къ ней. 

— Я бы вамъ не сов-Ьтовадъ, Марханна. — Вы можете 
выдать себя — и насъ; невольно и безо всякой нужды. — 
Пускай Неждановъ идетъ да понюхаетъ немножко воздухъ, 
коли онъ хочетъ... и то немножко! — а вы-то зачЬмъ? 

— Я не хочу .отстать отъ него. 

— Вы его свяжете. 

Мар1анна глянула на Нежданова. Онъ стоялъ непо- 
движно, съ неподвижнымъ, угрюмымъ лицомъ. 

— Но если будетъ опасность? — спросила она. 
Соломинъ з'лыбнулся. 

— Не бойтесь... когда будетъ опасность — я васъ пущу. 
Мар1анна молча сняла платокъ съ головы — и сЬла. 
Тогда Соломинъ обратился къ Нежданову, 

— А ты, брать, въ самомъ д-Ьл^Ь, посмотри-ка немноя^ко. 
Можетъ-быть, все это преувеличено. — Только, пожалуйста, 
осторожн'Ье. — Впрочемъ, тебя подвезутъ. И вернись поско- 
р-Ье. Ты об'Ьщаешь? Неждановъ? об'Ьщаешь? 



— 232 — 

-- Да. 

— Да, — нав-Ьриое? 

— Коли теб'Ь зд'Ьсь всЬ покоряются, начиная съ Ма- 
р1анны. 

Неждановъ сышелъ въ коридоръ — не простившись. Па- 
велъ вынырнулъ изъ темноты и поб'Ьжалъ впередъ по л-Ьст- 
нид^, стуча коваными подковами сапоговъ. — Онъ долженъ 
былъ подвезти Нежданова. 

Соломинъ подсЬлъ къ Мар1анн'Ь. 

■ — Вы слышали послйдтя слова Нежданова? 

— Да; онъ досадуетъ, что я слушаюсь васъ больше, 
ч-Ьмъ его. И в'Ьдь это правда. — Я люблю ею, а слушаюсь 
васъ. Онъ мн'Ь дороже... а вы мн'Ь ближе. 

Соломипъ осторожно поласкалъ своей рукой ея руку. 

— Эта истор1я... очень непр1ятная, — промолвилъ онъ 
наконецъ. — Если Маркеловъ въ ней зам'Ьшанъ — онъ погибъ. 

Марханна вздрогнула. 

— Погибъ? 

— Да. — Онъ ничего не д4лаетъ вполовину — и не пря- 
чется за другихъ. 

— Погибъ! — шепнула Мар1анна снова — и слезы поб'Ь- 
жали по ея лицу. — Ахъ, Василий Оедотычъ! мн-Ь очень 
жаль его. Но почему же онъ не можетъ восторжествовать? 
Почему онъ долженъ непрем'Ьнно погибнуть? 

— Пото:чу, Мар1анна, что въ подобныхъ предпр1ят1яхъ 
первые всегда погибаютъ, даже если они удаются... А въ 
этомъ д'Ьл-Ь, что онъ зат'Ьялъ, не только первые и вторые 
погибнутъ — но и десятые... и двадцатые... 

— '■ Такъ мы и не дождемся? 

— Того, что вы думаете? — Никогда. Глазами мы этого 
не увидимъ; вотъ этими, живыми глазами. — Ну — духов- 
ными... это другое д1'>ло. Любуйся хоть теперь, сейчасъ. — 
Тутъ контроля н'Ьтъ. 

— Такъ зач'Ьмъ же вы, Соломинъ... 

— Что? 

— Зач'Ьмъ вы идете по этой дороге? 

— Потому, что н'Ьтъ другой. — То-есть, собственно цЬль 
у насъ съ Маркеловымъ одна; — дорога другая. 



— 233 — 

— БЬдный Сергей Михайловичъ! — уныло промолвила 
Мар1апна. Соломинъ опять осторожно поласкялъ ее. 

— Ну — полноте; еще н'Ьтъ ничего в^рнаго. Посмотримъ, 
как1я изв'Ьст1я привезетъ Павелъ. — Въ пашемъ... зван1и 
надо быть твердымъ. Англичане говорятъ: ,,Хеуег зау 
йхе". — Хорошая поговорка. Лучше русской: „Пришла б^да, 
растворяй ворота!" — Заран'Ье горевать нечего. 

Соломинъ поднялся со стула. 

— А м'Ьсто, которое вы хот-Ьли мн-Ь достать? — спросила 
вдругъ Мар1анна. — Слезы блестели еще у ней на щекахъ — 
но въ глазахъ уже не было печали. 

Соломинъ С'Ьлъ опять. 

— Разв'Ь вамъ такъ хочется поскорМ уЬхать отсюда? 

— О, н4тъ! но я желала бы быть полезной. 

— Мар1аина, вы очень полезны и зд'Ьсь. Не покидайте 
насъ, подол1дите. — Чего вамъ? — спросилъ Соломинъ во- 
шедшую Татьяну. — (Онъ говори.тъ: „ты" одному Павлу — 
и то потому, что тотъ былъ бы слишкомъ несчастливъ, 
если-бъ Соломинъ вздумалъ говорить ему „вы"). 

— Да тутъ какой-то женск1й полъ спрашиваетъ Алексея 
Дмитрича, — отв'Ьчала Татьяна, посм']Ьиваясь и разводя 
руками: — я-было сказала, что его н'Ьтъ у насъ, совсЬмъ 
н'Ьту. — Мы, молъ, и не знаемъ, что за челов-Ькъ такой? — 
Но тутъ онъ... 

— Да кто — онъ? 

— Да самый этотъ женск1й полъ. — Взялъ да написалъ 
свое имя на этой вотъ бумаге — и говоритъ, чтобы я пока- 
зала — и что его пустятъ; и что если точно АлексЬя Дмитрича 
дома Н'Ьтъ, такъ онъ и подождать можетъ. 

На бумаге стояло крупными буквами: М а ш у р и н а. 

— Впустите, — сказалъ Соломинъ. — Васъ, Мар1анна, не 
ст'Ьснитъ, если она сюда войдетъ? — Она тоже — изъ нашихъ. 

— Нисколько, помилуйте. 

Черезъ несколько мгновеп1Й на пороге показалась Ма- 
шурина — въ томъ же самомъ плать'Ь, въ какомъ мы ее 
вид'Ьли въ начале первой главы. 



— 234 — 

XXXI. 

— Нелгданова нЬтъ .дома? — спросила она; потоыъ, ■ упи- 
д'Ьвъ Соломина, подошла къ нему и подала ему руку. — 
Здравствуйте, Соломипъ! — На Мар1анпу она только кинула 
косвенный взглядъ; 

— Онъ скоро вернется, — отв'Ьчалъ Соломинъ. — Но поз- 
вольте спросить, отъ кого вы узнали... 

— Отъ Маркелова. — Внрочемъ, оно и въ город'Ь... 
двумъ-тремъ лицаыъ уже изв'Ьстно. 

— Въ самомъ д'Ьл'Ь? 

— Да. Кто-нибудь проболталъ. — Да и Нежданова, гО' 
ворятъ, самого узнали. 

— Вотъ-те п переод'Ьван1я! •— проворчалъ Соломинъ. — 
11озво;1ьте васъ познакомить, — прибавилъ опъ громко. — 
Г-жа Синецкая, г-жа Машурина!— Присядьте. 

Машурина слегка кивнула головою и сЬла. 

— У меня къ Нежданову есть письмо; а къ вамъ, Со- 
ломинъ, словесный запросъ. . 

— Какой? И отъ кого? 

— Отъ изв'Ьстнаго вамъ лица.,. Что, у васъ... все готово? 

— Ничего у меня не готово. 

Машурина раскрыла, насколько могла, свои крохотные 
г.тазки. 

— Ничего? 

— Ничего. 

— Такъ-таки решительно ничего? 

— Решительно ничего. 

— Такъ и сказать? 

— Такъ и скажите. 

Машурина подумала и вынула папироску изъ кармана, 
. :— Огня — можно? 

— Вотъ вамъ спичка. 

Машурина закурила свою папироску. 

— „Они" другого ждали, — начала она. — Да и кру- 
гомъ — не такъ, какъ у васъ. Впрочемъ, это ваше д^ло. А 
я къ вамъ не надолго. Только вотъ съ Неждановымъ по- 
видаться, да письмо передать. 



^7-235 — 

— Куда же вы 'Ьдете? 

— А далеко отсюда. (Она отправлялась собственно въ 
Женеву, по не хот^Ьла сказать это Соломину. Она его 
находила несовсЬмъ надежнымъ, да и „чужая" сид'Ьла 
тутъ. Машурину, которая едва знала по-пЬмецки, посы- 
лали въ Женеву для того, чтобы вручить тамъ неизв'Ьст- 
ному ей лицу половину куска картона съ нарисованной 
виноградной в'Ьткой и 279 руб. сер.). 

— А Остродумовъ гд^? Съ вами? . 

— Н'Ьтъ. Онъ тутъ близко... застрялъ. Да этотъ отзо- 
вется. Пименъ — не пропадетъ. Безпокоиться нечего. 

— Бы какъ сюда пр1'1>хали? ■ 

■ — На тел'Ьг'Ь... А то какъ? Дайте-ка еще спичку... 
Соломинъ подалъ ей зажженную спичку... 

— Василш ведотычъ! — прошепталъ вдругъ чей-то го- 
лосъ изъ-за двери. — Пожалуйте! 

— Кто тамъ? Чего нулшо? 

— 11о;калуйте, — повторилъ голосъ внушительно и на- 
стойчиво. — Тутъ пришли чуж1е работники, что-й-то тол- 
куютъ, а Павла Егоры ча н-^лу. 

Соломинъ извинился, всталъ й вышелъ. 
Машурина принялась гляд'Ьть на Мар1анну и глядела 
доАго, такъ что той неловко стало. 

— Простите меня, — промолвила она вдругъ своимъ 
грубымъ, отрывистымъ го.юсомъ: — я простая, не умЬю... 
этакъ. — Не сердитесь; коли хотите — не отвечайте. Вы 
та дГ>вида, что ушла отъ Сипягнныхъ? 

Мар1анпа п'Ьсколько изумилась, однако промо.гвила: 
-- Л. 

— Съ Неждановымъ? 

— Ну, да. 

— Позвольте... дайте ын'Ь руку. Простите меня пожа- 
луйста. Вы, стало-быть, хорошая, коли онъ полюбилъ васъ. 

Мар1анна пожала руку Машуриной. 

— А вы коротко знаете Нежданова? 

— Я его знаю. Л въ Петербург'Ь его видала. Оттого-то 
я и говорю. Серг'Ьй Михайлычъ толсе мн^Ь сказывалъ... 

— Ахъ, Маркеловъ? Бы его недавно вид-Ьли? 



« — 236 -^ 

— Недавно. Теперь оиъ ушелъ. 

— Куда? 

— Куда приказало. 
Мар1анна вздохнула. 

— Ахъ, г-я;а Машурипа, я боюсь за него. 

— Во-первыхъ, что я за госпо;ка? Эти манеры бросить 
надо. А во-вторыхъ... вы говорите: „я боюсь". И это тоже 
не годится. За себя не будешь бояться — и за другихъ 
перестанешь. Ни думать о себ^, ни бояться за себя — не 
надо вовсе. Вотъ что разв'Ь... вотъ что мн'Ь приходить 
въ голову: мн'Ь, 9екл'1> Машуриной, легко этакъ говорить, 
Я дурна собою. А вЬдь вы... вы красавица. Стало-быть, 
это вамъ все трудн'Ье. (Мар1анна потупилась и отверну- 
лась.) Мн'Ь СергЬй Михайлычъ говорилъ... Опъ зналъ, что 
у меня есть письмо къ Нежданову... „Не ходи ты на 
фабрику, — говорилъ онъ мн'Ь, — не носи письма: оно тамъ 
все взбудоражить. Оставь! Они тамъ оба счастливы... Такъ 
пусть ихъ! Не мЬшай!" Я бы рада не м'Ьшать... да какъ 
быть съ письмомъ! 

— Надо отдать его непрем'Ьнно, — подхватила Мар1ан- 
на. — Но только, какой же онъ добрый, Сергей Михайло- 
вичъ! Неужели опъ погибнетъ, Машурина... или въ Си- 
бирь пойдетъ? 

— Что жъ? Изъ Сибири-то разв'Ь не уходятъ? А жиздг. 
потерять?! Кому она сладка, кому горька.— Его-то жизнь — 
тоже не рафинадъ. 

Машурина снова взглянула на Мар1анну пристально и 
пытливо. 

— А точно, красавица вы, — воскликнула она нако- 
нецъ: — настоящая птичка! Я ужъ думаю: АлексЬй пе 
идетъ.. Не отдать ли вамъ письмо? Чего ждать? 

— Я ему передамъ, будьте ув'Ьрены. 

Машурина подперла щеку одной рукой и долго-долго 
молчала. 

— Скажите, — начала она... — извините меня... вы очень 
его любите? 

— Да. 

Машурипя встряхнула своей тяже.1ой головой. 



— 237 — 

— Ну, а о томъ, и спрашивать нечего — любить ли онъ 
васъ? Я, однако, уЬду, а то запоздаю понгалуй. Вы ему 
скажите, что я была зл;Ьсь... кланялась ему. Скажите: была 
Машурина. Вы моего имени не забудете? Н'Ьтъ? Машу- 
рина. А письмо... Постой, куда же это я его сунула?.. 

Машурина встала, отвернулась, дЬлая видъ, что ша- 
рить у себя въ карманахъ, а между т-Ьмъ быстро поднесла 
ко рту маленькую свернутую бумажку и проглотила ее. — 
Ай, батюшки! Вотъ глупость-то! Неужто жъ я его обро- 
нила? Обронила и есть. Ай, б-Ьда! Не нашелъ бы кто... 
ГГЬту; нигд'Ь н'Ьту. Вотъ и вышло такъ, какъ желалъ 
Серг'Ьй Михайлычъ! 

— иоиш,ите еще, — шепнула Мар1анна. 
Машурина махнула рукой. 

— Н'Ьтъ! Что искать! Потеряла! 
Мар1анна пододвинулась къ пей. 

— Ну, такъ поц'Ьлуйте меня! 

Машурина вдругъ обняла Мар1анну и съ неженской 
силой прижала ее къ своей груди. 

— Ни для кого бы я этого не сд'Ьлала, — проговорила 
она глухо: — противъ совести... въ первый разъ! Скажите 
ему, чтобы онъ былъ осторожнее... И вы тоже. Смотрите! 
Зд'Ьсь скоро вс'Ьмъ худо будетъ, очень худо. Уходите-ка 
оба, пока... — Прощайте! — прибавила она громко и р^зко. — 
Да вотъ еще что... скажите ему... Н'Ьтъ, ничего не надо. 
Ничего. 

Машурина ушла, стукнувъ дверью, а Мар1анна оста- 
лась въ раздумь'Ь посреди комнаты. 

— Что это такое? — промолвила она наконедъ: — в'Ьдь 
эта жепш,ипа больше его любитъ, ч^мъ я его люблю! И 
что значатъ ея намёки? П отчего Соломинъ вдругъ ушелъ 
и не возвраш,ается? 

Она начала ходить взадъ и впередъ. — Странное чув- 
ство — см'Ьсь испуга и досады, и изумлен1я — овладело ею. — 
Зач'Ьмъ она не пошла съ Неждановымъ? — Соломинъ ее 
отговорилъ... но гдЬ ;ке онъ самъ? И что такое происхо- 
дить кругомъ?— ^Машурина, конечно, изь участ1я къ Не- 
жданову, не передала ей того опаснаго письма... Но какъ 



— 238 — 
могла : она р'Ьшиться • на такое непослушан1е? — ХотЪ ла 
показать сво(^. великодуппе? Съ какого права? И почему 
она, Мар1анна, была такъ тронута этимъ поступкомъ? Да 
и была ли она т^юнута? — Некрасивая ;кенщина интере- 
суется молодымъ челов^комъ... Въ сущности — что же въ 
этоыъ необыкновеннаго? И почему Машурина предпола- 
гаетъ, что лривязанность Марханны къ Нежданову силь- 
н'Ье чувства долга? Можетъ-быть, Марханна вовсе не тре- 
бовала этой жертвы? Ц что могло заключаться въ томъ 
письм'1;? — Цризывъ къ, немедленной д'Ьятельиости? Такъ 
что жъ!! 

А Маркеловъ? — Онъ въ опасности... а мы-то что д'Ь- 
лаемъ? — Маркеловъ щадитъ насъ обоихъ, даетъ намъ 
возможность быть счастливыми, не разлучаетъ насъ... что 
это? Толсе великодуппе... или презр']Ьн1е? 

И разв^ мы для этого б'Ьжали изъ того ненавистнаго 
дома, чтобы оставаться вм'Ьст'1> и ворковать голубками? 

Такъ размышляла Мар1анна... II все сильн'Ье и силь- 
Н'Ье разыгрывалась въ ней та взволнованная досада. Къ 
тому же ея самолюб1е было зад'Ьто; Почему всЬ ее оста- 
вили — всп? — Эта „толстая" женщина назвала ее птичкой, 
красоткой... почбму не прямо куколкой? И отчего это 
Неждановъ отправился не одинъ, а съ Павломъ? Точно 
ему.нуженъ опеку нъ! Да и как1е собственно уб'Ьжденгя 
Соломина? Онъ вовсе не революцхонеръ! И неужели лее 
кто-нибудь_ мол;етъ думать, что она относится ко всему 
этому не серьёзно? 

Ботъ как1я мысли кружились, перегоняя одна другую 
1Г путаясь, въ разгоряченной голов'Ь Мар1анпы. Стиснувъ 
гу.бы и скрестнвъ, по-мул{ски руки, — сЬла она, наконецъ, 
возл'Ь окна и осталась опять неподвилшой, не присло- 
няясь къ спинк'1^ ст\ма, — вся настороженная, напряжен- 
ная, готовая тотчасъ вскочить. Къ Татьян-Ь идти, рабо- 
тать—она пе хот'Кла; она хотЬла одного: ждать! — Ы она 
Лъдала, упорно, почти ■ з-юбно. — Огъ времени до времени 
ей самой казалось странпымъ и пепонятнымъ ея соб- 
ственное настроеи1е... Но все равно! Разъ ей дал;е пришло 
въ голову: ужъ не отъ ревности ли это все въ пей? Но 



— 23У — 
вспомнивъ фигуру бЬдной Машуриной, она только пожала 
плечомъ и мах пула рукой... не въ д'Ьйствптельности, — а 
соотв'Ьтственнымъ этому жесту внутреннимъ движен1ем'ь. 

Мар^анн'Ь долго пришлось ждать; наконецъ, она услы- 
шала стукъ отъ двухъ людей, взбиравшихся по лЬстниц'!;. 
Она устремила глаза па дверь... шаги приближались.— 
Дверь отворилась — и Ненгдановъ, поддерживаемый подъ 
руку Павломъ, появился на порог'Ь. Онъ былъ смертельно 
бл'Ьденъ, безъ картуза; растрепанные волосы иадали мокрыми 
клочьями на лобъ; глаза глядели прямо, ничего не видя. — 
Павелъ перевелъ его черезъ комнату (ноги Нежданова 
двигались певЬрно и слабо) и посадилъ его на диванъ. 

Марханна вскочила съ м'Ьстп. 

— Что это значитъ? Что съ нимъ? Онъ боленъ? 

Но усалсивавш1й Нелгданова Цавелъ отвЬчалъ ей съ 
улыбкой, въ полуоборотъ черезъ плечо: 

— Не извольте безпокоиться: это сейчасъ пройдетъ... 
Это только съ непривычки. 

— Да что такое? — настойчиво переспросила Мархапна, 

— О.хмел'Ьли маленько. — Выпили натощакъ; ну, оно 
и того! 

Мархапна нагнулась къ Нежданову. Онъ полулежалъ 
поперекъ дивана; голова его спустилась на грудь, г.таза 
застилались... Отъ него пахло водкой: онъ былъ пьяпъ. 

— Алекс'Ьй! — сорвалось у пей съ языка. 

Онъ съ усил1емъ приподнялъ отяшел'Ьвш1Я вЬки п по- 
пытался усмехнуться. 

— А! Мар1анна! — пролепеталъ онъ; — ты все говорила: 
0... опрос... опроет'Ьлые; — вотъ, теперь я настоящ1Й опро- 
ст4лый. — Потому весь пародъ пашъ всегда пьянъ... значитъ... 

Онъ умолкъ; — потомъ пробурчалъ что-то невнятное, за- 
крылъ ]'лаза — и заснулъ. — Павелъ заботливо уложилъ его 
на диванъ. 

— Вы пе безнокойтесь, Мар1анна Впкентьевна, — по- 
вторилъ онъ: — часика два соснетъ — и встанетъ, какъ 
встрепанный. 

Мар1анна намеревалась - было спросить, какъ это слу- 
чилось, но ея разспросы удержали бы Павла; а ей хот'^- 



— 240 — 
лось быть одпой... то-есть, ей не хот'Ьлось, чтобы Павелъ 
дольше видЬлъ его въ такомъ безобраз1и передъ нею. Она 
отошла къ окну — а Павелъ, который тотчасъ все постигъ, 
бережно закрылъ ноги Нежданова полами его кафтана, 
нодложилъ ему подъ голову подушечку, еще разъ про- 
молвилъ: ничего! — и вышелъ на цыпочкахъ. 

Мар1анна оглянулась. — Голова Нежданова тяжело ушла 
въ подушку; на бл'Ьдкомъ лицЬ замечалось недвижимое 
наиряжен1е, какъ у трудно больного. 

„Какъ же это случилось?" — думала она. 

хххп. 

А случилось это дЬло вотъ какъ. 

Садясь въ тел'Ьгу къ Павлу, Неждановъ вдругъ пришелъ 
въ весьма возбужденное состоян1е; а какъ только они вы- 
•Ьхали съ фабричнаго двора и покатили по дорогЬ въ на- 
иравлен1и къ Т.... у уЬзду, — онъ началъ окликать, оста- 
навливать проходпвшихъ мужиковъ, держать имъ кратк1я, 
но несообразныя р^чи. — „Что, молъ, вы спите? Поднимай- 
тесь! Пора! — Долой налоги! Долой землевлад'Ьльцевъ!" — 
Иные мужики г.тяд'Ьли на него съ изумлен1емъ; друг1е 
шли дальше, мимо, не обращая вниман1я на его возгла- 
сы; — они принимали его за пьянаго; одинъ — такъ даже, 
придя домой, разсказывалъ, что ему навстречу французъ 
попался, который кричалъ — „непонятно таково, картаво". — 
У Нежданова было довольно ума, чтобы понять, какъ 
несказанно-глупо и даже безсмысленно было то, что онъ 
д'Ьлалъ; по онъ постепенно до того „взвинтилъ" себя, 
что уже пересталъ понимать, что умно и что глупо. Па- 
велъ старался успокоить его, говорилъ, что этакъ, поми- 
луйте, нельзя; что вотъ скоро будетъ большое село, пер- 
вое на границ'!'» Т.. .го уЬзда — „Бабьи-Ключи"; что тамъ 
можно будетъ поразвЬдать... Но Неждановъ не унимался... 
и въ то н;е время лицо у него было какъ-то печальное, 
почти отчаянное. — • Лошадка у нихъ была пребойкая, 
кругленькая, съ остриженной гривой на зарЬзистой ше^; 
она очень хлопотливо перебирала своими крепкими нож- 
ками — и все просила поводьевъ, точно на д^ло сп'Ьшила 



— 241 ~- 
II нужныхъ людей везла. — Не доезжая „Бабьихъ-Ключей", 
Неждановъ зам'Ьтилъ — въ сторон'Ь отъ дороги, передъ 
раскрытымъ хл'Ьбнимъ амбаромъ — челов4къ восемь мужи- 
ковъ; онъ тотчасъ соскочилъ съ телЬги, подбЬжалъ къ 
нимъ и мипутъ съ пять говорплъ посп'Ьшно, съ внезап- 
ными криками, на-отмашь, двигая руками. — Слова: „За 
свободу! Ваередъ! Двинемся грудью!" вырывались хрипло 
и звонко изъ множества другихъ, мен'Ье понятныхъ словъ. 
Мужики, которые собрались передъ амбаромъ, чтобы по- 
толковать о томъ, какъ бы его опять насыпать — хоть для 
примЬра — (опъ былъ м1рской, следовательно пустой) — 
уставились на Нежданова и, казалось, съ большимъ вни- 
ман1емъ слушали его рЬчь; — но едва ли что-нибудь въ 
толкъ взяли — потому что когда онъ, наконецъ, бросился 
отъ нихъ прочь, крикпувъ посл'Ьдн1Й разъ: „Свобода!" — 
одинъ изъ пихъ, самый прозорливый, глубокомысленно 
покачавъ головою, промолвилъ: „Какой строг1Й!" — а дру- 
гой зам-Ьтилъ: „ГЗнать, начальникъ какой!" — на что про- 
зорлнвецъ возрази лъ: „Изв11с.тное дЬло — даромъ глотку 
драть не станетъ". — „Заплачутъ теперича наши денеж- 
ки!"— Самъ Неждановъ, взлезая на тел-Ьгу и садясь возл-Ь 
Павла, подумалъ про себя: „Господи! какая чепуха! — Но 
в'Ьдь никто изъ насъ но знаетъ, какъ именно слЬдуетъ 
бунтовать народъ — можетъ-быть, оно и такъ? — Разбирать 
тутъ некогда! Валяй! На душ-Ь скребеть? Пускай!" 

Въ'Ьхали опп на улицу. По самрй середин'Ь ея, передъ 
кабакомъ, толпилось довольно много народу. Павелъ хо- 
тЬлъ-было удержать Нежданова; но ужъ онъ кувыркомъ 
слетЬлъ съ телЬги — да съ воплемъ: „братцы!" въ толпу... — 
Она разступилась немного; и Неждановъ пустился опять 
пропов'Ьдывать, не глядя ни па кого — и какъ бы сердясь 
и плача. — По результатъ тутъ вышелъ другой, ч'Ьмъ пе- 
редъ амбаромъ. — Какой-то громадный парень, съ безбо- 
родымъ, но свирЬпымъ лицомъ, въ корогкомъ, засален- 
номъ полушубк'Ь, высокихъ сапогахъ и бараньей шапк'!), 
подошелъ къ Нежданову — и, съ размаху треснувъ его по 
плечу: — „.)1адно! Молодца!" — гаркнулъ онъ зычнымъ го- 
лосомъ: — „только стой! аль не знаешь, сухая ложка ротъ 

Сочинения Н. С. Тургенева. Т. IV. Х6 



— 242 — 
деретъ? Подь сюда! Тутъ разговаривать зшого ловтЬй".-- 
Онъ потащи лъ Нежданова въ кабакъ: — остальная толпа 
повалила за ними гурьбой. — „Михеичъ, — крикнз'лъ па- 
рень: — ну-тка — десятикопеечную! Мою любимую стопку! 
1Тр1ятеля угощаю! Кто онъ такой, чьего роду и племени — 
бйсъ его в^даеть — да бояръ честитъ лихо." — „Пей" — 
обратился онъ къ Нежданову, подавая ему тяжелый, пол- 
ный, мокрый снаружи, словно потный, стаканъ; — „пей, — 
коли ты точно о нашемъ брагЬ печалуешься!" — „Пей!"-- 
зашумели голоса, Неждановъ схвати.1ъ стопку (онъ былъ 
какъ въ чаду) — закричалъ: „за васъ, ребята!" и выпилъ 
ее разомъ. — Ухъ! — Онъ выпилъ ее съ той же отчаянной 
отвагой, съ какой онъ бросился бы на штурмъ батареи 
или па строй штыкоБъ... Но что съ нимъ сд'Ьлалоеь! — 
Что-то 5'дарило вдоль спины да по ногамъ, обожгло ему 
горло, грудь, желудокъ, выдавило слезы на глаза... Су- 
дорога отвращен1я проб^^жала по всему его тЪлу, — и онъ 
едва сладилъ съ нею... Онъ закричалъ во всю голову, 
чтобы только ч'Ьмъ-нибудь утишить ее. — Въ темной ком- 
нат'Ь кабака стало вдругъ жарко, и липко, и душно; что 
народу набралось! — Неждановъ началъ говорить, говорить 
долго, кричать съ ожесточеньемъ, съ яростью, хлопать по 
какимъ-то пшрокимъ деревянпымъ ладонямъ, ц'Ьловать 
как1я-то осклпзлыя бороды... Громадный парень въ полу- 
шубк'Ь тоже ц'Ьловался съ нимъ — чуть ребра ему не иро- 
да вилъ. — Но этотъ оказался какимъ-то нзвергомъ. — „Пе- 
рерву глотку!" — рычалъ опъ: — „перерву глотку всякому, 
кто нашего брата забижаетъ! — А не то — мякну его по 
макушк"!}... Онъ у меня запнщитъ! ВЬдь мн'Ь что: я мяс- 
никомъ былъ; — д'Ьла-то эти знаю хорошо!" — И при томъ 
онъ показывалъ свой громадный, покрытый веснушками 
кулакъ... И вотъ — Господи! — опять кто - то зарев^Ьлъ: 
„Пей!" — и Неждаповъ опять выпилъ этотъ гадк1Й ядъ. — 
Но этотъ второй разъ Оылъ ужасенъ! Его точно рвануло 
по внутренностямъ тупыми крючьями. — Голова поплыла — 
пошли зеленые круги. — Гамъ поднялся, звопъ... О, ужасъ!.. 
Третья стопка... Неужто онъ и ее проглотилъ? Багровые 
носы пол'Ьзли къ нему, пыльные волосы, загор'Ьлыя шеи, 



— 243 — 
затылки, изсЬченные сЬтками морщинъ. — Жёсткгя руки 
хватали его. — „Усердствуй!" орали неистовые голоса. — 
„БесЬдуй! Позавчера такой же чужакъ расписывалъ вал{- 
но. — Валяй, такой-сякой!"... Земля заколыхалась подъ йо- 
гами Нежданова. — Собственный голосъ казался ему чу- 
жимъ, какъ бы извп'Ь приходящймъ... Смерть это, что ли? 

И ьдругъ... впечатл'Ьи1е св'Ьжаго воздуха на лицЬ — и 
нЬтъ ул{е ни толкотни, ни красныхъ ро;къ, ни смрада 
отъ вина, отъ овчинъ, отъ дегтя, отъ кожи... И онъ опять 
уже сидитъ на тел'ЬгЬ съ 11авлоз1Ъ, сперва порывается и 
кричитъ: „Куда? Стой! Я еще ничего не уси']^лъ сказать 
имъ — надо растолковать"... а потомъ прибав.тяетъ: „Да 
ты самъ, чортъ, лукавый челов-Ькъ, как1я твои мн'Ьн1я? — 
А Бавелъ ему отв'Ьчаетъ: „Хорошо бы, кабы не было 
господъ и земли всЬ бы.та бы наши — чего бы лучше? — 
да приказа такого еш,е не вы1пло"; — а самъ тихонько за- 
-ворачиваетъ лошадь назадъ — да вдругъ бьетъ ее вожжами 
но спин'Ь — да прочь во всю прыть отъ того гвалта и 
гула... да на фабрику... 

Дремлетъ Неждановъ — и покачивается онъ — а вЬтеръ 
ему пр1ятно дуетъ въ лицо — и не даетъ возникать дур- 
нымъ мыс.иямъ... 

Только досадно ему, что какъ. же это ему не дали вы- 
сказаться... И опять в-Ьтеръ ласкаетъ его воспа.1енное лицо. 

А тамъ — мгновенное явлеше Мар1анны — мгновенное, 
жгучее чувство позора — и сонъ, глубок1Й, мертвый сонъ... 

Все это разсказывалъ Павелъ потомъ Соломину. Не 
скрылъ онъ также и того, что самъ не пом'Ьша.1ъ Нежда- 
нову выпить... а то такъ-таки не вывелъ бы его изъ кру- 
жала. — Друг1е бы его не пустили. 

— „Ну, а какъ заслаб'ктъ - то онъ очень, я и попро- 
си лъ съ поклонами: „Господа, молъ, честные, отпустите 
паренька; видите, младъ бо.1Ьно"... Ну, и отпустили; только 
полтинникъ ма1'арыча, говорятъ, подавай! — Я такъ и далъ". 

— И хорошо сд'Ьлалъ, — похвалилъ его Соломинъ. 
Неждановъ спалъ; а Мар1анна сидела подъ окномъ и 

гляд1иа въ палисадникъ. — Щ странное д'Ьло! — Нехоро- 
ш1я, почти злыя 'хувства и мысли, волновавш1я ее до 

16* 



— 244 — 
прибыт1я Нежданова съ Павло.мъ, — покинули ее разомъ; 
самъ Неждановъ нисколько не былъ ни противонъ ей, ни 
гадокъ: она жал'Ьла его. — Она знала очень хорошо, что 
онъ не развратникъ и не пьяница — и уже думала о томъ, 
что сказать ему, когда онъ проснется: что-нибудь друже- 
любное, чтобы онъ не слишкомъ сов'Ьстился и огорчался. 
„Надо такъ сдЬлать, надо — чтобы онъ самъ разсказалъ, 
какъ эта б'Ьда стряслась падъ нимъ". 

Она не волновалась; но ей было грустно... безотрадно- 
грустно. На нее, какъ будто, повеяло настоящимъ запа- 
хомъ того ы1ра, куда она стремилась,., и содрогнулась 
она отъ этой грубости и темноты. — Какому Молоху со- 
биралась она принести себя въ жертву? 

Однако — н'Ьтъ! Быть не можетъ! — Это — такъ; это слу- 
чайно, и сейчасъ пройдетъ. — Мгновенное впечатл'Ьн1е, 
которое потому только ее поразило, что было слишкомъ 
неожиданно. — Она встала, подошла къ дивану, на кото- 
ромъ лежалъ Неждановъ, утерла платкомъ его блЬдный, 
даже во снЬ мучительно стянутый лобъ, откинула назадъ 
его волосы... 

Ей снова стало жалко его; такъ мать жал'Ьетъ своего 
больного ребенка. — Но гляд'Ьть на него ей было немного 
жутко — и она тихонько ушла въ свою комнату, оставивъ 
дверь незапертого. 

Никакой работы не взяла она въ руки; — и сЬла опять — 
н опять нашли на нее думы. — Она чувствовала, какъ 
время таяло, какъ минута исчезала за минутой, и ей было 
даже пр1ятно это чувствовать — и сердце у ней билось — 
и она опять принялась ждать чего-то. 

Куда это Соломинъ д'Ьлся? 

Дверь тихонько скрипнула— и Татьяна вошла въ комнату. 

— Чт5 вамъ?— спросила Мар1анна почти съ досадой. 

• — Мар1анна Викентьевна, — начала Татьяна вполголо- 
са. — Вотъ что. Вы не огорчайтесь! потому, дЬло житей- 
ское;- — и еще слава Богу... 

— Л нисколько не огорчаюсь, Татьяна Осиповна, — пе- 
ребила ее Мар1анна. — АлексЬй Дмитричъ не совс^мъ здо- 
ровъ, важность не велика!.. 



— 245 — 

— Ну, и чудесно! — А то, я думаю: пе идетъ моя Ма- 
р1анна Викентьевна, думаю: что съ ней? — Но я все-таки 
не пошла бы къ вамъ, потому въ этомъ разЬ первое пра- 
вило: не трожь, не ворошь!— Только тутъ явился къ намъ 
на фабрику какой-то — кто его зиаетъ? Малеиьк1й такой 
да хроменьк1й: вынь да положь ему АлексЬя Дмитрича! — 
И что за чудеса: сегодня утромъ эта женка его спраши- 
вала... а теперь вотъ этотъ хромой. — А кЬли, говорить, 
Алексея Дмитрича н'Ьтъ, — подавай ему Ваеилья ведоты- 
ча!^Не пойду безъ того, говорить; потому, говорить, д'Ьло 
оченно важное. Мы его гнать, какъ ту женку. — Васил1я- 
то Ведотыча, точно н'Ьть... отлучился; — а тотъ-то-хро- 
мой: — не пойду, говорить, буду ждать хотя до ночи... 
Такъ по двору и ходить. — Воть, подите сюда, въ кори- 
дорчикь; увид'Ьть его изъ окошка можете... не узнаете ли, 
что за кавалеръ такой? 

Марханна посл'Ьдовала за Татьяной — ей пришлось прой- 
ти мимо Нежданова — и она опять зам-Ьти-та болезненно- 
нахмуренный лобъ, и опять провела по немъ платкомъ. — 
Сквозь пыльное стекло окошка она увидала посЬтите- 
ля, о которомь говорила Татьяна. Онъ быль ей незна- 
комъ. — Но въ ту же минуту изъ-за^уг.та дома показался 
Соломинь. 

Маленьк1й хромой человЬчекъ быстро подошелъ кь не- 
му, протянулъ ему руку. — Соломинь взялъ ее. Онъ, оче- 
видно, зналъ этого человека. Оба скрылись... 

Но воть, уже слышатся ихь шаги по лЬстниц-Ь... Они 
идутъ сюда... 

Мар1анна проворно вернулась въ свою комнату — и оста- 
новилась по середин'Ь, сь трудомь переводя дыхан1е. — 
Ей было страшно... чего? Она сама не знала. 

Голова Соломина показалась въ дверяхъ. 

— Мар1анна Викентьевна, позвольте войти кь вамъ. 
Л привелъ человека, котораго вамъ непрем'Ьнно нужно 
вид'Ьть. 

Мар1анна только кивнула головой въ ответь, и всл^дъ 
;а Соломинымъ явился — Паклинъ. 



— 246 — 

XXXIII. 

— Я другъ вашего супруга, — промолвилъ онъ, низко 
склоняясь передъ Мар1анной и какъ бы стараясь скрыть 
отъ нея свое перетревоженное, перепуганное лицо; — я так- 
л;е другъ Васил1я ведотыча. АлексЬй Дмитричъ спить; — 
онъ, я слышу, нездоровъ; а я, къ сожал'Ьныо, привезъ 
дурныя в'Ьсти, которыя л у:ке усп'Ьлъ частью сооип1,ить 
Васил1ю ведотычу — и вслЬдстше которыхъ нулшо принять 
нГ.которыя р-Ьшительныл м1фы. 

Голосъ Паклина безпрестанно обрывался, какъ у чело- 
в'Ька, котораго сушитъ и мучитъ :кажда. — В'Ьсти, кото- 
рыя онъ привезъ, были действительно очень дурны! — 
Маркелова схватили крестьяне и препроводили въ городъ. 
Дурковатый приказчикъ выдалъ Голушкина: его аресто- 
вали. — Онъ, въ свою очередь, все и вс'1)хъ выдаетъ, же- 
лаетъ перейти въ православ1е, жертвуетъ въ гимназш пор- 
третъ митрополита Филарета и препроводилъ уже пять 
тысячъ рублей для раздачи „увЬчнымъ воинамъ". — Н'Ьтъ 
никакого сомн'Ьн1я, что онъ выдалъ Нежданова; полиц1Я 
можетъ ежеминутно нагрянуть на фабрику. Васил1ю ве- 
дотычу тоже грозитъ опасность. — Что касается до меня, — 
прибавилъ Ваклинъ: — то я удивляюсь, какъ я еще рас- 
хаживаю на свободе; хотя, в-Ьдь, собственно политикой 
я никогда не занимался и ни въ какихъ планахъ не участво- 
валъ! — Я воспользовался забывчивостью или оплошностью 
П0ЛИЦ1И, чтобы предув'Ьдомить васъ и сообразить, кашя 
можно употребить средства... къ удален1Ю всякихъ не- 
пр1ятностей. 

Мар1анна выслушала Паклина до конца. — Она не испу- 
галась — она даже оста.1ась спокойною... Но в^дь точно: 
надобно же было что-нибудь предпринять! — Нервымъ ея 
движен1емъ было обратить глаза на Соломина. 

Онъ тоже казался свокойнымъ; только вокругъ губъ 
чуть-чуть шевелились мускулы — и это была не его обыч- 
ная улыбка. 

Соломинъ понялъ значеше Мар1анпина взгляда: она 
ждала, что онъ скажетъ, чтобы такъ поступить. 



— 247 — 

— Д'Ьло, действительно, довольно щекотливое, — началъ 
онъ: — Нежданову, а полагаю, не худо на время скрыть- 
ся. — ^Кстати, какимъ манеромъ узнали вы, что онъ зд^сь, 
г. Пакли нъ? 

Паклинъ махнулъ рукою. 

— Одинъ пндивидуй сказалъ, Вид'Ьлъ его, когда онъ 
расхаживалъ по окрестностямъ и проповЬдывалъ. — Ну, и 
высл'Ьдилъ его, хоть п не съ дурной Ц'Ьлью. — Онъ изъ 
сочувствующихъ. — Извините, — прибавилъ онъ, обратив- 
шись къ Марханп!;: — но, право же, другъ пашъ Ие^а^щ- 
новъ былъ очень... очень неостороженъ. 

— Упрекать его теперь не къ чему, — заговорилъ оилть 
Соломинъ. — Жаль, что съ пимъ посовьтоваться нельзя; но 
до завтра болЬзнь его пройдетъ, — а полиция не такъ бы- 
стра, какъ вы предполагаете. В^дь н вамъ, Мар1анна Ви- 
кентьевыа, придется съ нимъ удалиться. 

— Непрем'Ьнно, — глухо, но твердо отв']1чала Мар1анна. 

— Да! — сказалъ Соломинъ. — Надо будетъ подумать; — 
надо будетъ поискать: гд'Ь и какъ? 

— Позвольте изложить вамъ одну мысль, — началъ Пак- 
линъ: — мысль эта пришла мн4 въ голову, когда я 
сюда 'Ьхалъ. Сп'][1шу заметить, что извозчика изъ города 
я отпустилъ за версту отсюда. 

— Какая эта мысль? — спросилъ Соломинъ. 

— Вотъ что. — Дайте мнЬ сейчасъ лошадей... и л по- 
скачу къ Сипягинымъ. 

— Къ Сипягинымъ! — повторила Мар1анна. — Зач'Ьмъ? 

— А вотъ увидите. 

— Да разв'Ь вы ихъ знаете? 

— Ни мал'Ьйше! Но послушайте. — Обсудите мою мысль 
хорошенько. Она мп1> кажется просто генхальпой. — В'Ьдь 
Маркеловъ — зять Сипягина, братъ его жены. Не такъ ли? 
Неужели же этотъ баринъ ничего не сд'Ьлаетъ, чтобы спа- 
сти его? Ы къ тому же — самъ Неждановъ! — Иоложимъ, 
что г. Сииягинъ сердитъ па пего... Но в'Ьдь, все лге, Не- 
ждановъ сталъ его родстненникомъ, женившись па васъ. Ы 
опасность, которая виситъ надъ головою нашего друга... 

— Я не замужемъ, — заметила Мар1анна. 



— 248 — 
Паклпнъ даже вздрогнулъ. 

— Еакъ?! Не усп'Ьли въ теченхе всего этого времени! — 
Ну, ничего, — ирибавилъ онъ: — соврать молено. Все равно: 
вы теперь вступите же въ бракъ. — Право, другого ничего 
не придумаешь! — Обратите вниман1е на то, что до сихъ 
поръ Сипягинъ не решился васъ пресл'Ьдовать. Сл11дова- 
тельно, въ немъ есть нЬкоторое... великодуц11е. — Я вижу, 
вамъ это выражен1е не правится — скажемъ: н'Ькоторая 
чванливость. Отчего л:е памъ ею не воспользоваться и въ 
даАтомъ случа'Ь? Посудите! 

Марханна подняла голову и провела рукой по волосамъ. 

— Вы можете пользоваться чЬмъ вамъ угодно для Мар~ 
келова, г. Паклинъ... или для васъ самихъ: но мы съ 
Алекс'Ьемъ не желаемъ пи заступничества, ни покрови- 
тельства г-на Синягина. Мы покинули его домъ не для 
того, чтобы стучаться въ его дверь просителями. Ни до 
великодуш1я, ни до чванливости г-на Синягина или его 
жены намъ н-Ьтъ никакого д-Ьла! 

— Это — чувства весьма похвальныя, — отв'Ьчалъ Паклинъ 
(а самъ подумалъ: „вишь ты! какъ водой меня окатила!") — 
хотя съ другой стороны, если сообразить... Впрочемъ. я 
готовъ повиноваться. Буду хлопотать о Маркелов^, объ 
одномъ иашемъ добромъ Маркелов'Ы— Зам'11чу только, что 
онъ ему родственникъ не по крови — а по жен'Ь — между 
т'Ьмъ какъ вы... 

— Г-нъ Паклииг, прошу васъ! 

-- Слушаю... слушаю! — Только не могу не выразить 
своего сожал'Ьн1я, потому что Сипягинъ человЬкъ очень 
сильный. 

— А за себя вы не боитесь? — спросилъ Соломинъ. 
Паклинъ выставплъ грудь. 

— Въ подобныя минуты о себ'Ь не сл'Ьдуетъ думать! — 
промолвилъ онъ гордо. — А между т-Ьмъ, онъ именно ду-- 
малъ о себ'Ь. — Онъ хот11лъ (б1-.днсньк1й, слабеньк1й!) за- 
б'Ьжать, какъ 1'оворится, зайцемъ. Въ силу оказанной 
услуги, Сипягинъ могъ, если бы предстала въ томъ нужда, 
замолвить о немъ слово. — В'Ьдь и онъ, — какъ тамъ ни тол- 
куй! — былъ зам'Ьшанъ, — слышалъ... и даже самъ болталъ! 



— 249 — 

— Я нахожу, что ваша мысль — недурна, — промолвилъ 
наконецъ Соломинъ: — хоть собственно на усп'Ьхъ надеюсь 
мало. Во всякомъ случа'Ь, попытаться можно. Испортить — 
вы ничего пе испортите. 

— Конечно, ничего. — Ну, — положимъ самое худшее: 
прогонять меня въ зашей... Что за бЬда! 

— Б'Ьды въ томъ, точно, н'Ьтъ никакой... („Мегс1", по- 
думалъ Паклинъ — а Соломинъ продолжалъ:) — Который-то 
часъ? — Пятый. Времеци терять нечего. Лошади вамъ сей- 
часъ будутъ. Ыавелъ! 

Но на м'Ьсто Павла, на порогЬ комнаты показался Не- 
ждановъ. — Онъ пошатывался на ногахъ, придерживаясь 
одной рукой за притолку — и, безсильно раскрывъ губы, 
гляд'Ьлъ помутившимся взоромъ. Онъ ничего не понималъ. 

Паклинъ первый подошелъ къ нему. 

— Алеша! — воскликнулъ онъ: — вЬдь ты меня при- 
знаешь? Неждановъ посмотр'Ьлъ на него, медленно мигая: 

— Паклинъ? — проговорилъ онъ, наконецъ. 

— Да, да: это я. Ты нездоровъ? 

— Да... Я нездоровъ. Но... зач4мъ ты зд'Ьсь? 

— Зач'Ьмъ я... — Но въ эту минуту Марханна тихонько 
тронула Паклина за локоть. Онъ оглян}'лся — и увид-Ьлъ, 
что она ему д'Ьлаетъ знаки... — Ахъ, да! — пробормоталъ 
онъ громко: — я пр1'Ьхалъ сюда по одному важному д1>лу — 
и сейчасъ отправляюсь дальше... Теб'Ь Соломинъ все раз- 
скажетъ — а также Мар1анна... Мар1анна Викентьевна. — 
Они оба вполн-Ь одобряютъ мое нам'Ьрен1е. — Д'Ьло идетъ 
обо вс'Ьхъ насъ: — то-есть н'Ьтъ, п-Ьтъ, — подхватилъ онъ въ 
отв^[>тъ на взглядъ и движете Мар1аины... — Д-Ьло идетъ 
о Маркелов'Ь; о иашемъ общемъ ирхЕтел-Ь Маркелов'Ь; — о 
немъ одномъ. Но теперь прощай! Минута каждая дорога, — 
прощай другъ... Мы еще увидимся. — Василш ведотычъ, 
угодно вамъ пойти со мною распорядиться насчетъ лошадей? 

— Извольте. — Мар1анна, я хотЬлъ-было ска.зать вамъ: 
будьте тверды! Да это не нужно. — Вы — настоящая!] 

— О, да! О, да, — поддакнулъ Паклинъ. — Вы римлянка 
временъ Катона. Утическаго Катона! Однако, пойдемте, 
Васил1й Оедотычъ, — пойдемте! 



— 2о0 — 

— Усп'1>ете, — съ лЬнивой усмЬшкой промолвилъ Соло- 
минъ. Неждановъ поеторопился немного, чтобы пропустить 
ихъ обоихъ... Но въ глазахъ его было все то же непопи- 
маи1е. Потомъ онъ шагпулъ раза два — и тихо сЬлъ на 
стулъ, лицомъ к'ь Мар1апп'Ь. 

— Ллекс'Ьй, — сказала она ему: — все открылось; Мар- 
келова схватили крестьяне, которыхъ онъ пытался иоД' 
нять; онъ сидитъ арестованпымъ въ город!'., такъ же, какъ 
и тотъ купецъ, съ которымъ ты об'Ьдалъ; вероятно, и за 
нами скоро пр1Ьдетъ полиц1я. — А Паклинъ отправился къ 
Сииягипу. 

.. — Зач'Ьмъ? — ировшпталъ едва слышно Неждановъ. Но 
глаза его нросвЬтл'Ьли ■ — лицо приняло обычное вырал;е- 
Н1е. Хмель мгновенно соскочилъ съ него. 

— А зат'Ьмъ, чтобы попытаться, не заступится ли онъ, 
Неждановъ выпрямился... — За насъ? 

— Н■1^тъ; за Маркелова. Опъ хот'Ьлъ-было просить и .за 
насъ... да я не позволила. — Хорошо я сд-^лала, АлексЬй? 

— Хорошо ли?— промолвилъ Неждановъ, и, не подни- 
маясь со стула, нротяну.(1ъ къ ней руки. — Хорошо ли? — 
повторилъ онъ — и, приблизивъ ее къ себЪ и прижавшись 
лицомъ къ ея стану, внезапно залился слезами. 

— Что съ тобой? Что съ тобой? — воскликнула Мар1ан- 
па. — Какъ тотъ разъ, когда онъ палъ передъ ней на ко- 
лени, замирая и задыхаясь отъ внезапно нахлынувшей 
страсти, она и теперь пололгила об!! свои руки на его 
трепетавшую 1Юлову. — Но что она теперь чувствовала— 
было уже совс'Ьмъ не то, что тогда. — Тогда она отдава- 
лась ему — она п-окорялг^с^ — и только ждала, что онъ ей 
скажетъ. — Теперь она жа.тЬла его — и только думала о 
томъ, какъ бы его успокоить. 

— Что съ тобой? — повторила она. — Зач'Ьмъ ты пла- 
чешь? Неужели оттого, что пришелъ домой въ немного... 
странномъ вид^1? Быть не молсетъ! — Или теб1> лгаль Мар- 
келова — и страшно за меня, за себя? Или нашихъ на- 
делгдъ теб!> Лгаль? Не олшдалъ Лхе ты, что все пойдетъ 
какъ по шаслу. 

Неждановъ вдругъ приподнялъ голову. 



— 251 — 

— Н'Ьтъ, Мар1сянна, — проговорилъ онъ, какъ бы обо- 
рвапъ свои рыдашя: — не страшно -мн'Ь ни за тебя, ни за 
себя... А точно... мнЬ жаль... 

-^ Кого? 

— Тебя, Мар1аина! Мн'Ь жаль, что- ты соединила свою 
судьбу съ челов'Ькомъ, который этого не стоить. 

— Почему такъ? 

— А хоть бы потому, что этотъ чеЛов'Ькъ, въ такую 
минуту, можетъ плакать! 

— Это не ты плачешь; плачуТъ твои нервы! 

— Мои нервы и я — все едино! — Ну, послушай, Мар1- 
анна, посмотри мнЬ въ глаза: неужели ты можешь мн'Ь 
теперь сказать, что не раскаиваешься... 

— Въ чемъ? 

— Въ томъ, что ты уп1ла со мною? 

— Н'Ьтъ! 

— И ты пойдешь со мною дальше?' Всюду? 

— Да! 

— Да? Мар1анна... Да? 

— Да. Л дала теб'Ь руку, и пока ты будешь т'Ьмъ, кого 
я полюбила — я ея не отниму. 

Неждановъ продолжалъ сид'Ьть на стул'Ь; Мар1анна 
стояла передъ нимъ. Его руки лежали вокругъ ея стана; 
ея руки опирались объ его п.1ечи. — „Да", „н'Ьтъ",' — ду- 
малъ Нелсдановъ... „а между т'бмъ, бывало, прежде — когда 
МН'Ь случалось дерл^ать ее въсвоихъ объят1яхъ — вотъ такъ, 
какъ теперь — ея тЬло оставалось по крайней м'Ьр'Ь непо- 
движнымъ, а теперь, я чувствую: оно тихо, и — быть -мо- 
жетъ, противъ ея воли — б'Ьжитъ отъ меня прочь!" 

Онъ разжалъ свои руки... И точно, Мар1анна чуть за- 
м'Ьтно отодвинулась назадъ. 

— Вотъ что! — промолвилъ онъ громко. — В'Ьдь если 
мы должны б'Ьжать... прежде ч'Ьмъ полиция пасъ накры- 
ла... я думаю, не худо бы намъ сперва обв'Ьнчаться. Въ 
другомъ м'Ьс'гЬ, пожалуй, такого податливаго попа Зо- 
симу не найдешь! 

— Я готова, — промолвила Мар1анна. 
Неждановъ внимательно посмотр'Ьлъ на нее. 



— 252 ~ 

— Римлянка! — проговорилъ онъ съ нехорошей полу- 
улыбкой. — Чувство долга! 

Мар1анна пожала плечомъ. 

— Надо будетъ сказать Соломину. 

— Да... Соломину...— протяну лъ Неждановъ. — Но в'Ьдь 
и ему, чай, угрожаетъ опасность. 1Толиц1я и его возь- 
метъ. — Ми'Ь кажется, опъ участеовалъ и зналъ еще 
больше моего. 

— Это мп'Ь неизв'Ьстно, — отв'Ьчала Мар1анна. — Онъ ни- 
когда не говорить о самомъ себ'Ь. 

— „Не то, что я!" подумалъ Неждановъ. — „Вотъ что 
она хот'Ьла сказать". — Соломинъ... Со.томинъ! — прибавилъ 
онъ, посл^^ дол1'аго молчан1я. — Вотъ, Мар1анпа, я бы не 
}калЬлъ тебя, если бъ человЬкъ, съ которымъ ты связала 
навсегда свою жизнь, — былъ такой же, какъ Соломинъ... 
или былъ самъ Соломинъ. 

Мар1анна, въ свою очередь, внимательно посмотр'Ьла на 
Нежданова. 

— Ты не им'Ьлъ права это сказать, — промолвила она, 
наконецъ. 

— Не им'Ьлъ права! — Въ какомъ смыслЬ МИ'Ь понять 
эти слова? Въ томъ ли, что ты меня любишь — или въ томъ, 
что я не долженъ былъ вообще касаться этого вопроса? 

— Ты не им'Ьлъ права, — повторила Мар1анна. 
Неждановъ понурилъ голову. 

— Мар1апна! — произнесъ онъ несколько изменившимся 
голосомъ. 

— Что? 

— Если бъ я теперь... если бъ я сд^лалъ тебЬ тотъ 
вопросъ, ты знаешь?.. Н'Ьтъ, я ничего у тебя не спро- 
шу... прощай. 

Онъ всталъ и вышелъ; Мар1анна его не удерлсивала. 
Неждановъ сЬлъ на диванъ и закрылъ лицо руками. Онъ 
пугался своихъ собственныхъ мыслей и старался не раз- 
мышлять. — Онъ чувствовалъ одно: какая-то темная, под- 
земная рука ухватилась за самый корень его существова- 
шя— и уже не выпустить его. Онъ зналъ, что то хорошее, 
дорогое х^ущество, которое осталось въ сосЬдней комнат'Ь, 



— 253 — 
къ нему не выйдетъ; — а войти къ нему онъ не посм'Ьетъ. 
Да къ чему? Что сказать? 

Быстрые, твердые шаги заставили его раскрыть глаза. — 
Соломинъ переходилъ черезъ его комнату и, постучавшись 
въ дверь Мар1анны, вошелъ къ ней. 

— Честь и м'Ьсто! — шепнулъ горькимъ шопотомъ Не- 
ждановъ. 

ХХХ1Г. 

Было уже десять часовъ вечера, и въ гостиной села 
Аржаного — Сииягинъ, его жена и Каллом'Ьйцевъ играли въ 
карты, когда вошедшш лакей доложилъ о пргЬзд'Ь какого- 
то незнакомца, г. Паклина, который желалъ вид^Ьть Бориса 
Андреича по самонужнейшему и важнМшему д^лу. 

• — Такъ поздно! — удивилась Валентина Михайловна. 

— Какъ? — спросилъ Борисъ Андреичъ — и наморщилъ 
свой красивый носъ. — Какъ ты сказалъ фамил1Ю этого 
господина? 

— Они сказали: Иаклинъ-съ. 

— Паклинъ! — воскликнулъ КалломМцевъ. Прямо де- 
ревенское имя. — Паклинъ... Соломинъ... Ве уга18 потз 
гигаих, Ьехп? 

— и ты говоришь, — продолжалъ Борисъ Андреичъ, 
обращаясь къ лакею все съ т'Ьмъ же наморщеннымъ но- 
сомъ: — что д'Ьло его важное, нужное? 

— Они говорятъ-съ. 

— Гмъ... Какой-нибудь нипцй или интриганъ. — („Или 
то и другое вм^стЬ", ввернулъ КалломМцевъ.) — Очень 
можетъ быть. Попроси его въ кабинетъ. — Борисъ Андреичъ 
всталъ. — Раг(1оп, та Ьоппе. — Сыграйте, пока, въ экарте. — 
Или подождите меня... л скоро вернусь. 

— N0118 саизегопй... аИег! — промолвилъ Каллом-Ьйцевъ. 
Когда Сипягинъ вошелъ къ себЬ въ кабинетъ и уви- 

далъ мизерную, тщедушную фигурку Паклина, смиренно 
прижавшуюся въ прост4нокъ между каминомъ и дверью — 
имъ овладело то истинно-министерское чувство высоко- 
мерной жа.юсти и гадлидаго снисхожден1я, которое столь 
свойственно петербургскому сановному люду. — „Господи! 



— 254 — 
Какая несчастная пнголица!" иодумалъ онъ; „да еще, ка- 
жется, хромаетъ!" 

— Садитесь, — промолвилъ онъ громко, пуская въ ходъ 
свои благосклонн'Ьйппя баритонныя ноты, пр1ятно подер- 
гивая назадъ закинутой головкой — и садясь прежде го- 
стя. — Вы, я полагаю, устали съ дороги; садитесь и объ- 
яснитесь: какое такое важное д'Ьло привело васъ ко мнЬ 
столь поздно? 

— Л, ваше превосходительство, — началъ Паклинъ, 
осторожно опускаясь на кресло: — позволилъ себ'Ь явиться 
къ вамъ... 

— Погодите, погодите, — перебилъ его Сипягинъ. — Я 
васъ вижу не въ первый разъ. Л никогда не забываю ни 
одного лица, съ которымъ мн'1> случилось встр'Ьтиться; я 
помню все. — Л... а... а... собственно... гд'Ь я васъ 
встр'Ьтилъ? 

— Вы, ваше превосходительство, не ошибаетесь. — Я 
им'Ьлъ честь встр'Ьтиться съ вами въ Петербурге, у од- 
ного челов'Ька, который... который съ тЬхъ поръ... къ со- 
жал'Ьшю... возбудилъ ваше негодованхе... 

Сипягинъ быстро поднялся съ кресла, 
г- У г-на Нежданова! Я вспоминаю теперь. — Ужъ не 
отъ него ли вы пргЬхали? 

— Никакъ н'Ьтъ, ваше превосходительство; напро- 
тивъ... я... 

Сипягинъ снова сЬлъ. 

— И хороню сделали. Потому что я, въ такомъ слу- 
ча'Ь, попросилъ бы ■ васъ немедленно удалиться. — Ника- 
кого посредника между мною и г-мъ Неждановымъ я до- 
пустить не могу. Г-нъ Неждановъ нанесъ мн'Ь одно изъ 
т'Ьхъ оскорблешй,' которыя не забываются... Я вы_ше ме- 
ети;^-но ни о пемъ' я не хочу ничего знать, ни о той д'Ь- 
виц'1; — впрочемъ, бол^е развращенной умомъ, нежели серд- 
цемъ (эту фразу Сипягинъ повторялъ чуть не въ тридца- 
тый разъ после бегства Мар1анны)— которая решилась 
покинуть кровъ дома, ее пр1ютивп1аго, чтобы сделаться 
любовницей безроднаго проходимца! — Довольно съ нихъ 
того, что я ихъ забываю! 



— 255 -- 
При этомъ посл'Ьднемъ слов'Ь Сипягинъ двинулъ кистью 
руки прочь отъ себя, снизу вверхъ. 
— Я забываю ихъ, милостивый государь! 

— Ваше превосходительство, л уже доложилъ вамъ, что 
я явился сюда не отъ пхъ имени; — хотя, все-таки, могу, 
между прочимъ, сообщить вашему превосходительству, что 
опи уже сочетались узами законнаго брака... („А, все 
равно!" подумал'ь^ Иаклинъ; „я сказалъ, что совру... вотъ 
и совралъ. Куда ни шло!") 

Сипягинъ поёрзалъ затылкомъ по спинкЬ кресла, вправо 
и вл4во. 

— Это меня нисколько не интересуетъ, милостивый го- 
сударь.-— Однимъ глупымъ бракомъ на св^^тЪ больше — вотъ 
м все. — Но какое :ке то самонулшМпгее д'Ьло, которо-му 
я обязаиъ удовольствхемъ вашего пос'Ьп;ен1я? 

„А! проклятый директоръ департамента!" снова подумалъ 
Паклипъ. — „Будетъ теб'Ь ломаться, англ1йская морда!" 

— Братъ пашей супруги, — нромолвилъ онъ громко: — 
г-нъ Маркеловъ, — схваченъ мужиками, которыхъ вздумалъ 
возмуп1,ать— и сидитъ взаперти въ 1'уберпаторскомъ домЬ. 

Сипягипъ вскочилъ во второй разъ. 

— Что... что вы сказали? — залепетадъ онъ- ужъ вовсе 
не министерскимъ баритономъ, -~а ..такъ, какою-то гор- 
танной дрянью. 

— Я сказалъ, что вашъ зять схваченъ и сидитъ на 
п,Ьпи. — Я, какъ только узналъ объ этомъ, взялъ лошаДей 
и пргЬхалъ васъ предув'Ьдомить. Я полагалъ, что могу ока- 
зать этимъ п11Которую услугу и гамъ^ и тому песчастному, 
котораго вы можете спасти! 

— Очень вамъ благодарепъ, — проговорилъ все тЬмъ лее 
слабымъ голосомъ Сипягинъ — и съ размаху ударивъ ла- 
донью по колоколБчику въ внд'Ь гриба, иаполнилъ весь 
домъ металлическимъ звономъ стального тембра. — Очень 
вамъ благодарепъ, — повторилъ онъ уже бол'Ье р'Ьзко: — 
но знайте: челов'Ькъ, рЬшивппйся попрать всЬ законы, 
божеск1е и челов'11ческ1е, будь онъ сто разъ мн'Ь род- 
ственникъ — въ моихъ глазахъ не есть несчастный; онъ — 
преступникъ! 



— 256 ~ 
Лакей вскочилъ въ кабинетъ. 

— Изволите приказать? 

— Карету! Схю минуту карету четверней! — Я "Ьду въ 
городъ. — Филиппъ и Степапъ со мною! — Лакей выскочилъ. — ■ 
Да, сударь, мой зять — есть преступникъ; и въ городъ 4ду 
л на зат'Ьмъ, чтобы его спасать! — О, нЬтъ! 

— Но, ваше превосходительство... 

— Таковы мои правила, милостивый государь, — и прошу 
меня возражен1ями не утруждать! 

Сипягинъ принялся ходить взадъ и впередъ по каби- 
нету, — а Паклинъ даже глаза вытаращилъ. — „Фу ты, чортъ!" 
думалъ онъ: — „да в'Ьдь про тебя говорили, что ты либе- 
ралъ?! — А ты левъ рыкающш!" 

Дверь распахнулась — и проворными шагами вошли: 
сперва Валентина Михайловна, — а за нею КалломМцевъ. 

— Что это значитъ, Борисъ? ты вел'Ьлъ карету зало- 
лшть? ты 'Ьдешь въ городъ? что случилось? 

Сипягинъ приблизился къ жен'Ь — и взялъ ее за правую 
руку, между локтемъ и кистью. — II 1'аи1 уоиз агтег (1е 
соига^е, ша сЬёге. — Вашего брата арестовали. 

— Моего брата? Сережу? за что? 

— Онъ пропов-Ьдывалъ мужикамъ соц1алистическ1я тео- 
р1и— (К.аллом11Йцевъ слабо взвизгнулъ). Да! Онъ пропов-Ь- 
дывалъ имъ революц1ю, онъ пропагандировалъ! Они его 
схватили — и выдали. — Теперь онъ сидитъ... въ город']^. 

— Безумецъ! Но кто это сказалъ?.. 

— Вотъ господинъ... господинъ... какъ бишь его?.. Го- 
сподинъ Конопатинъ -привезъ эту в-Ьсть. 

Валентина Михайловна взглянула на Пак липа. Тотъ 
уныло поклонился. — („А баба какая знатная!" — подумалось 
ему. — Даже въ подобныя трудныя минуты... ахъ, какъ 
былъ доступенъ Пагглинъ вл1ян1ю женской красоты!) 

— И ты хочешь 'Ьхать въ городъ — такъ поздно? 

— Л еще застану губернатора на ногахъ. 

— Я всегда предсказывалъ, что это такъ должно было 
кончиться, — вмешался Каллом^йцевъ. — Это не могло быть 
иначе! — Но каше славные русск1е наши мужички! — Чудо! — 
Рагс1оп, та(1ате, с'ез! \о1;ге й'ёге! Ма18 1а \ёгИё ауап!; 1:ои1:1 



— 257 — 

— Неужели ты въ самомъ д'Ьл-Ь хочешь 'Ьхать, Боря? — 
спросила Валентина Михайловна. 

— Я уб^жденъ также,— продолжалъ КалломЬйцевъ: — 
что и тотъ, тотъ учитель, г-нъ Неждановъ, тутъ же за- 
мЬшанъ. — Я'еп теига1й та та1п аи &и. — Это все одна 
шайка! Его не схватили? Вы не знаете? 

Сипягинъ опять двинулъ кистью руки. 

— Не знаю — и не желаю знать! Кстати, — прибавилъ 
онъ, обращаясь къ жен^^: — 11 рагаК; ди'Из 80п1; таг1б8. 

— Кто это сказалъ? Тотъ же господинъ? — Валентина 
Михайловна опять посмотр^Ьла на Паклина, но прищури- 
лась на этотъ разъ. 

— Да, тотъ же. 

— Въ такомъ случае, — подхватилъ Каллом'Ьйдевъ: — 
онъ непремЬнно знаетъ, гд'Ь они. — Вы знаете, гд'Ь они? 
Знаете, гд'Ь они? А? А? А? Знаете? — Каллом'Ьйцевъ па- 
чалъ шмыгать передъ Паклинымъ, какъ бы желая прегра- 
дить ему дорогу, хотя тотъ и не изъявлялъ никакого по- 
ползновзн1я бежать. — Да говорите же! Отвечайте! А? А? 
Знаете? Знаете? 

— Хоть бы зналъ-съ, — промолвилъ съ досадой Пак- 
линъ, — въ немъ жёлчь, наконецъ, шевельнулась, и глазки 
его заблистали: — хоть бы зналъ-съ, вамъ бы не сказалъ-съ. 

— О... о... о.... — пробормоталъ Каллом'Ьйдевъ. — Слы- 
шите... Слышите! — Да этотъ тоже — этотъ тоже, должно- 
быть, изъ ихъ банды! 

— Карета готова! — гаркнулъ вошедшш лакей. 
Сипягинъ схватилъ свою шляпу красивымъ, бойкимъ 

жестомъ; — но Валентина Михайловна такъ настойчиво 
стала его упрашивать остаться до завтрашняго утра, она 
представила ему так1е убедительные доводы: п ночь-то 
па двор'Ь, и въ город'Ь всЬ будутъ спать, и онъ только 
разстроитъ свои нервы и простудиться можетъ, — что Си- 
пягинъ, наконецъ, согласился съ нею, воскликнулъ: 

— Повинуюсь! — и такимъ же красивымъ, но у^ке не 
бойкимъ жестомъ поставилъ шляпу на столъ. 

— Карету отложить! — скомандовалъ онъ лакею: — но 
завтра, ровно въ шесть часовъ утра, чтобы она была го- 

Соч1Шуц1я и. С. Тургенева. Т. IV. 27 



— 258 — 
Т01за! Слышишь? — Ступай! — Стой! Экипажъ господина... 
господина гостя отослать. Извозчику заплатить! — А? Вы, 
кажется, что-то говорите, г-нъ Конопатинъ? — Л возьму 
васъ завтра съ собою, г-нъ Конопатинъ! — Что вы гово- 
рите? Л не слышу... Вы вЬдь пьете водку? — Подай водки 
Г-ну Конопатину! — Н'1^тъ? Не пьете? — Въ такомъ случа'Ь... 
ведоръ! Отведи ихъ въ зеленую комнату! — Спокойной 
ночи, г-нъ Коно... 

Паклинъ вышелъ, наконецъ, изъ терп'Ьн1я. 

— Паклинъ! — завопилъ онъ. — Моя фамил1я: Паклинъ! 

— Да... да; ну, да это все равно. — Похоже, знаете. Ка- 
кой у васъ, однако, громк1Й голосъ, при вашей сухоща- 
вой комплекц1и! — До завтра, г-нъ Паклинъ... Такь я те- 
перь сказалъ? 81тёоп, уоиз \[еп(1ге'1 ауес поиз? 

— ^е сго18 Ыеп! 

И Паклина отвели въ зеленую комнату. И даже за- 
перли его. Ложась спать, онъ слышалъ, какъ ш,елкнулъ 
ключъ въ звонкомъ англ1йскомъ замк'Ь. — Сильно онъ себя 
выбранилъ за свою „гешальную" мысль — и спалъ очень 
дурно. 

На другое утро рано, въ половине шестого, его пришли 
разбудить. Подали ему кофе; пока онъ пилъ — лакей, съ 
пестрымъ аксельбантомъ на плечЬ, ждалъ, держа подносъ 
на рукахъ и переминаясь ногами: „Посп'Ьшай-молъ — го- 
спода дожидаются". Потомъ его повели внизъ. Карета улге 
стояла передъ домомъ. — Тутъ же стояла и коляска Кал- 
лом'Ьйцева. Сипягинъ появился па крыльц'Ь, въ камлото- 
вой шинели съ круглымъ воротникомъ. Такихъ шинелей 
никто уже давно не носилъ, за исключен1емъ одного, 
очень сановнаго лица, которому Сипягинъ старался при- 
. служивать и подражать. Въ важныхъ офицхальныхъ слу- 
чаяхъ онъ потому и над'Ьвалъ подобную шинель. 

Сипягинъ довольнб приветливо раскланялся съ Пакли- 
нымъ — и энергическимъ движеп1емъ руки указавъ ему на 
карету, попросилъ его с4сть въ нее. — Г-нъ Паклинъ, вы 
'Ьдете со мною, г-нъ Паклинъ! Положите на козла сакъ- 
вояжъ г-на Паклина! Л везу г-на Паклина, — говорилъ 
онъ, напирая на слово: Паклинъ! и на букву: а! „Ты, 



— 259 — 
зюлъ, им'Ьешь такое прозвище, да еще обижаешься, когда 
тебЬ его иначатъ? — Такъ вотъ же тебЬ! Кушай! Пода- 
вись!" — Г-нъ Паклинъ! Паклинъ!! Звучно раздавалось зло- 
счастное имя въ св'Ьжемъ утреннемъ воздух'Ь. Онъ былъ 
такъ св'Ьжъ, что заставилъ вышедшаго за Сипягинымъ 
Каллом'Ьйцева н^^сколько разъ произнести по-французски: 
Вггг! Ьпт! Ьпт! — и плотн-Ье завернуться въ шинель, са- 
дясь въ свою щегольскую коляску съ откинутымъ вёр- 
хомъ. — (Б'Ьдный его другъ, князь Михаилъ Сербск1й Обре- 
новичъ, увид'Ьвъ ее, купилъ себЬ точно такую же у Бен- 
дера... „Уоиз 5ауе2, В1пс1ег, 1е дгапс! сагго881ег йез СЬатрз 
Е1у8ёе8?") Изь-за полураскрытыхъ ставенъ окна въ спаль- 
н'1> выглядывала, „въ чепцЬ, въ ночномъ платочк'Ь",: Ва- 
лентина Михайловна. 

Сипягинъ с'Ьлъ, сдЬлалъ ей ручкой. 

— Вамъ ловко, г-нъ Паклинъ! — Трогай! 

— ^е уоиз гесоттап(1е топ Ггёге, ёраг§пе2-1е, — послы- 
шался голосъ Валентины Михайловны. 

— 8оуе2 1;гапди111е! — воскликнулъ Каллоы'Ьйцевъ, бойко 
взглянувъ на нее изъ-подъ околыша какой-то, имъ са- 
мимъ сочиненной, дорожной фуражки съ кокардой.. .^С'езЬ 
8иг1,011(; Гаи1;ге, ^и'^^ ^аи1; р1псег! 

— Тро1'ай! — повторилъ Сипягинъ. — Г-нъ Паклинъ, вамъ 
не холодно? — Трогай! 

Экипажи покатились. 

Первыя десять ыинутъ и Сипягинъ, и Паклинъ без- 
молвствовали.— ^Злополучный Силушка, въ своез1ъ некази- 
стомъ пальтишк'Ь и помятой фуражкЬ, казг^лся еще мизер- 
н-Ье на темно-синемъ фон-Ь богатой шелковой матер1и, ко- 
торою была обита внутренность кареты. Онъ молча огля- 
дывалъ и тонк1я голубыя шторы, быстро взвнвавш1яся 
отъ одного прикоснов€Н1я пальца къ прулиш'Ь, и полость 
изъ н'Ьжн'Ьйшей- б'Ьлой бараньей шерсти въ ногахъ — и 
вд'Ьланный спереди ящикъ краснаго дерева съ выдвиж- 
ной дощечкой для письма и далее полочкой для книгъ — 
(Борисъ Андреичъ, не то, что любилъ, — а желалъ, чтобы 
друг1е думали, что онъ любитъ — работать въ карет'Ь, по- 
добно Тьеру, во время путешеств1я). Паклинъ чувствовалъ 

17* 



— 260 — 
робость. Сипягинъ раза два взглянулъ на него черезъ вы- 
бритую до лоска щеку — и съ медлительной важностью 
Быиувъ изъ бокового кармана серебряную сигарочницу съ 
кудрявымъ вензелемъ славянской вязью — предложилъ... 
д'Ьйствительно предложилъ ему сигару, едва держа ее 
между вторымъ и третьимъ пальдемъ руки, облеченной 
въ желтую англшскую перчатку изъ собачьей кожи. 

— Я не курю, — пробормоталъ Паклинъ. 

— А! — отв'Ьчалъ Сипягинъ, и самъ закурилъ сигару, 
которая оказалась превосходн-Ьйшей регал1ей. 

— Я долженъ вамъ сказать... любезный господинъ Пак- 
линъ, — началъ онъ, вежливо попыхивая и испуская тон- 
шя, круглыя ст1)уйки благовоннаго дыма... — что я... въ 
сущности... очень вамъ... благодаренъ... Я могъ показать- 
ся... вамъ вчера... н'Ьсколько р'Ьзкимъ... что не въ моемъ... 
характере (Сипягинъ съ нам'Ьрен1емъ неправильно разсЬ- 
калъ свою р'Ьчь). — См'Ью васъ въ этомъ ув'Ьрить. — Но, 
г-нъ Паклинъ! войдите же и вы въ мое... положеше — 
(Сипягинъ перекатилъ сигару изъ одного угла рта въ 
другой). — М'Ьсто, которое я занимаю, ставитъ меня... такъ- 
сказать... на виду; и вдругъ... братъ моей жены... компро- 
метируетъ и себя... и меня такимъ нев'Ьроятнымъ образомъ! 
Л? Г-нъ Паклинъ! — Вы, можетъ-быть, думаете: это — ничего? 

— Я этого не думаю, ваше превосходительство. 

— Вы не знаете, за что собственно... и гд'Ь именно его 
арестовали? 

— Слышалъ я, что въ Т....мъ уЬзд'Ь. 

— Отъ кого вы слышали? 

— Отъ... отъ одного челов'Ька. 

— Конечно, не отъ птицы. — Но отъ какого человека? 

— Отъ... отъ одного помощника правителя д'Ьлъ кан- 
целярш губернатора... 

— Какъ его зовутъ? 

— Правителя? 

— Н'Ьтъ, помощника? 

— Его... его зовутъ Ульяшевичемъ. Онъ очень хоро- 
ш1й чиновникъ, ваше превосходительство. — Узнаиъ объ 
этомъ происшествш, я тотчасъ посп'Ьшилъ къ вамъ. 



— 261 — 

— Ну, да, ну, да! — И я повторяю, что весьма вамъ 
благодаренъ. — Но какое безум1е! — В'Ьдь это безум1е? а? 
Г-нъ Паклинъ? а? 

— Совершенное безуапе! — восклнкнулъ Паклинъ— а у 
самого по спин-Ь теплой зм'Ьйкой заструился потъ. — Это 
значитъ, — продолжалъ онъ: — ие понимать вовсе русскаго 
мулшка. — У г-на Маркелова, сколько я его знаю, сердце 
очень доброе и благородное; — но русскаго мужика онъ 
никогда не понималъ (Паклинъ глянулъ на Сипягина, 
который, слегка повернувшись къ нему, обдавалъ его хо- 
лоднымъ, но не враждебнымъ взоромъ). — Русскаго мужика 
даже въ буптъ можно вовлечь не иначе, какъ пользуясь 
его преданностью высшей власти, царскому роду. Должно 
выдумать какую-нибудь легенду — вспомните лже-Дими- 
тр1я; — показать как1е-нибудь царскте знаки на груди, 
выжженные раскаленными пятаками. 

— Да, да, какъ Пугачевъ, — перебилъ Сипягинъ такимъ 
тономъ, какъ будто хот1^лъ сказать: „Мы истор1Ю еш;е не 
забыли... не расписывай!" — и прибавивъ: — Это безум1е! это 
безумхе! — погрузился въ созерцан1е быстрой струйки дыма, 
поднимавшейся съ конца сигары. 

— Ваше превосходительство! — зам'Ьтилъ осм'Ьливш1йся 
Паклинъ: — я сейчасъ сказалъ вамъ, что я не курю... но 
это неправда — я курю; к сигара ваша такъ восхитительно 
пахнетъ... 

— А? что? что такое? — проговорилъ Сипягинъ, какъ бы 
просыпаясь;— и, не давши Паклипу повторить сказанное, 
ч'Ьмъ самымъ несомн'Ьнно доказалъ, что очень хорошо 
слышалъ его слова, но сд'Ьлалъ учаш,енпые вопросы един- 
ственно для важности, — подалъ ему раскрытую сига- 
рочницу. 

. Паклинъ осторожно и благодарно закурилъ. 

„Вотъ, кажется, удобная минута", подумалъ онъ; по 
Сипягинъ его предупредилъ. 

— Вы, помнится, говорили мн1'. также, — произнесъ онъ 
небрежнымъ голосомъ, прерывая самого себя, разсматри- 
вая свою сигару, передвигая шляпу съ затылка на лобъ: — 
вы говорили... а? вы говорили о томъ... о томъ вашемъ 



— 262 — 
нр1Лтел'Ь, который женился на моей... родственниц'Ь. — Вы 
ихъ видаете? — Они недалеко поселились отсюда? 
(„Эге!" — подумалъ Паклинъ: — „Сила, берегись!") 

— Я ихъ вид'Ьлъ всего разъ, ваше превосходительство! 
Они живутъ, д'Ьйствительно... не въ слкшкомъ далекомъ 
разстоян1и отсюда. 

— Вы, конечно, понимаете, — продолжалъ т^мъ же ма- 
зеромъ Сипягинъ: — что я не могу болЬе серьезно интере- 
соваться, какъ я уже объяснилъ вамъ, — ни той легко- 
мысленной д'Ьвицей, ни вашимъ пр1ятелем'ь. — Боже мой! 
предразсудковъ у меня нЬтъ, по в11дь согласитесь: это 
уже изъ 1)укъ вонъ. — Глупо, знаете. Впрочемъ, я полагаю, 
ихъ соединила бол'1)е политика... (политика!! — повторилъ 
онъ, и пожалъ плечами) — чЬмъ какое-либо иное чувство. 

— И я такъ полагаю, ваше превосходительство! 

— Да, г-пъ Нелгдановъ былъ совсЬмъ красный. — Отдаю 
ему справедливость: онъ своихъ мн'Ьн1й не скрывалъ. 

— Неждановъ, — рпскнулъ Паклинъ: — быть-можетъ, 
увлекался; но сердце въ немъ... 

— Доброе, — подхватилъ Сипягинъ: — конечно... конечно, 
какъ у Маркелова. — У всЬхъ у нихъ сердца добрыя. — 
Вероятно, и онъ участвовалъ, — и будетъ тоже завлеченъ... 
Придется еще заступаться за него! 

Паклинъ сложилъ руки передъ грудью. — Ахъ, да, да, 
ваше превосходительство! — Окажите ему ваше покрови- 
тельство! Право... онъ стонтъ... стоитъ вашего участ1я. 

Сипягинъ хмыкнулъ. 

— Вы полагаете? 

— Наконецъ, если не для пего... то для вашей пле- 
мянницы; для его супруги! — (Бо/ке мой! Боже мой! — ду- 
малъ Паклинъ: — что это я вру!) 

Сипягинъ приш,урился. 

— Вы, я вижу, очень преданный другъ. Это хорошо; 
это похвально, молодой челов'Ькъ. — Птакъ, вы говорите, 
они живутъ здЬсь близко! 

— Да, ваше превосходительство; въ одномъ большомъ 
заведен1и... — Тутъ Паклинъ прикусилъ себЬ языкъ. 

— Те, те, те, те... у Соломина! вотъ гдЫ — Впрочемъ, 



— 263 — 

я это зпалъ; мпЬ это сказывали, мн'Ь говорили... Да. — 
(Г-нъ Сипягинъ нисколько этого не зналъ и никто объ 
этомъ ему не говорилъ; но, всиомнивъ пос'Ьщен1е Соло- 
мина, ночныя ихъ свидан]я, онъ запустилъ эту ^'■дочку... 
И Цаклинъ разомъ пошелъ на нее.) 

— Коли вы это знаете, — началъ онъ, и вторично при- 
кусилъ язьткъ... — Но уже было поздно... По одному взгляду, 
брошенному на него Сипягинымъ, онъ понялъ, что тотъ 
все время игралъ съ нимъ, какъ кошка съ мышью. 

— Впрочемъ, ваше превосходительство,— залепеталъ-было 
несчастный: — я долженъ сказать, что собственно ничего 
не знаю... 

- — Да я васъ не разспрашиваю, помилуйте! Что вы?! — 
За кого вы меня и себя принимаете? — надменно промол- 
вилъ Сипягинъ — и немедленно ушелъ въ свою министер- 
скую высь. 

А Паклинъ снова почувствовалъ себя мизернымъ, ма- 
ленькимъ, пойманнымъ... До того мгновешя опъ, куря, 
клалъ свою сигару въ уголъ рта, не обращенный къ Си- 
пягину, и пускалъ дымъ тихонько, въ сторону; тутъ онъ 
совс'Ьмъ ее вынулъ изо рта и совсЬмъ пересталъ курить. 

— „Боже мой!" — внутренно простоналъ онъ — а горячш 
потъ обильнее прежняго заструился по его членамъ. — „Что 
это я сд'Ьлалъ! — Я выдалъ все и всЬхъ... Меня одурачили, 
меня подкупили хорошей сигарой!!.. Я доносчикъ... и какъ 
теперь помочь бЬд'Ь? Господи!" 

Помочь б'Ьд'Ь было невозможно. — Сипягинъ началъ засы- 
пать достойно, важно, тоже какъ министръ, завернувшись 
въ свою „степенную" шинель... Къ тому же и четверти 
часа не прошло, какъ оба экипажа остановились передъ 
губернаторскимъ домомъ. 

XXXV. 

Губернаторъ города С... принадлежалъ къ числу добро- 
душныхъ, беззаботныхъ, свЬтскихъ генераловъ, генераловъ, 
одаренныхъ удивительно вымытымъ бЬлымъ тЬломъ и 
почти такой же чистой душой, генераловъ породистыхъ, 
хорошо воспитанныхъ, и, такъ-сказать, крупичатыхъ, ко- 



— 264 — 
торые, никогда не готовившись быть „пастырями наро- 
довъ", выказываютъ, однако, весьма изрядныя админи- 
страторск1я способности — и, мало работая, постоянно взды- 
хая о Петербурге и волочась за хорошенькими провин- 
ц1альными дамами, приносятъ песомн^ниую пользу губер- 
Н1И и оставляютъ о себе хорошую память. — Онъ только- 
что поднялся съ постели — и, сидя въ шелковомъ шлаф- 
рок'Ь и ночной рубашк-Ь на распашку передъ туалетнымъ 
зеркаломъ, вытиралъ себ-Ь одеколономъ съ водою лицо и 
шею, съ которой предварительно снялъ ц-Ьлую коллекц1Ю 
образковъ и ладонокъ, — когда ему доложили о прйзд^; 
Сипягина и Каллом^йцева, по важному и спешному д^- 
лу. — Съ Сипягинымъ онъ былъ очень коротокъ, на „ты", — 
зналъ его съ молодыхъ л'Ьтъ, безпрестанно встр-Ьчался съ 
нимъ въ петербургскихъ гостиныхъ — и въ посл'Ьднее время 
началъ мысленно прибавлять къ его имени — всяк1й разъ, 
когда оно приходило ему въ голову — почтительное: „А!" — 
какъ къ имени будущаго сановника. Каллом'Ьйцева онъ 
зналъ н'Ъсколько меньше и уважалъ гораздо меньше, такъ 
какъ на него стали съ н'Ькоторыхъ поръ поступать „не- 
хорошхя" жалобы; однако, считалъ его за челов-Ька — дш 
1Рега сЬет111 — такъ или иначе. 

Онъ вел-Ьлъ попросить посетителей пожаловать къ нему 
въ кабинетъ — и немедленно вышелъ къ нимъ въ томъ же 
шелковомъ шлафроке, не извиняясь даже, что принимаетъ 
ихъ въ такомъ неофиц1альномъ убранстве — и дружелюбно 
потрясая имъ руки,— Впрочемъ, въ кабинетъ губернатора 
вошли только Сипягинъ и КалломМцевъ; Паклинъ оста.тся 
въ гостиной. Вылезая изъ кареты, онъ хот'Ьлъ-было 
ускользнуть, пробормотавъ, что у него дома д^ла; но Си- 
пягинъ съ в'Ьжливой твердостью удержалъ его — (Кал.ю- 
мейцевъ подскочилъ и шепнулъ Сипягину на ухо: Nе 1е 
ШсЪег раз! Топпегге Ае 1оппеггез!) й повелъ его съ собою. 
Въ кабинетъ, однако, онъ его не ввелъ — и попросилъ — 
все съ тою же вежливою твердостью — подождать въ го- 
стиной, пока его позовутъ. — Паклинъ и тутъ над-Ьялся 
улизнуть... но въ дверяхъ появился дюж1й жандармъ, 
предупрежденный Еалломейцевымъ... Паклинъ остался. 



— 265 — 

— Ты, нав'Ьрное, догадываешься, что меня привело къ 
теб'Ь, УоМегааг? — началъ Сипягинъ. 

— Штъ, душа, не догадываюсь, — отв-Ьчадъ милый эпи- 
куреецъ,' — между тЬмъ какъ прив'Ьтливая улыбка округляла 
его розовыя щеки и выставляла его блестяш,1е зубы, полу- 
закрытые шелковистыми усами. 

— Какъ?.. Но в'Ьдь Маркеловъ? 

— ■ Что такое: Маркеловъ? — повторилъ съ тЬмъ же ви- 
домъ губернаторъ. — Онъ, во-первыхъ, не совсЬмъ ясно 
помнилъ, что вчерашняго арестованнаго звали Маркело- 
вымъ; — а во-вторыхъ, онъ совершенно позабылъ, что у 
жены Сипягина былъ братъ, носившей эту фамилтю. — ^Да 
что ты стоишь, Борисъ? — сядь; не хочешь ли чаю? 

Но Сипягину было не до чаю. 

Когда онъ растолковалъ, наконецъ, въ чемъ было д'Ьло 
и по какой причин'Ь они явились оба съ Каллом'Ьйцевымъ, 
губернаторъ издалъ огорченное восклицан1е, ударилъ себя 
по лбу, и лицо его приняло выражен1е печальное. 

— Да... да... да! — повторилъ онъ: — какое несчастье! И 
онъ у меня тутъ сидитъ — сегодня — пока; ты знаешь мы 
такихъ никогда больше одной ночи у себя не держимъ; 
да жандармскаго начальника н'Ьтъ въ город'!'»: твой зять 
и застрялъ... Но завтра его пренроводятъ. Боже мой, какъ 
это неир1ятно! — Какъ твоя жена должна быть огорчена!! 
Чего же ты хочешь? 

— Л бы хот'Ьлъ свид-Ьться съ нимъ у тебя, зд-Ьсь, — если 
это не противно закону. 

— Помилуй, душа моя! — Для такихъ людей, какъ ты, 
законъ не писанъ. — Я такъ теб'Ь сочувствую... С'ез!; аЯгеих, 
Ш 8а18! 

Онъ позвони лъ особенны мъ маиеромъ. Явился адъютантъ. 

— Любезный баронъ, пожалуйста — тамъ — распоряди- 
тесь. — Онъ сказалъ ему, какъ и что сд-Ьлать. Баронъ 
исчезъ. — Представь, шоп сЬег аш1: в-Ьдь его чуть не 
убили мужики. Руки назадъ, въ тел-Ьгу — и маршъ! — И онъ — 
представь! — нисколько на нихъ не сердится — и не него- 
дуетъ, ей-ей! И вообще такой спокойный... Я удивился! 
да вотъ, ты увидишь самъ. — Сев!; ип ^'апаИдие 1;^ап^и^11е. 



- 266 — 

— Се 8оп(; 1о8 р1гез, — сентенцюзно произпесъ Калло- 
м'Ьйцевъ. 

Губернаторъ посмотр'Ьлъ на него исподлобья. 

— Кстати, мн'Ь нужно переговорить съ вами, Семенъ 
Петровичъ. 

— А что? 

— Да такъ; не хорошо. 

— А именно? 

— Да знаете, вашъ должникъ-то, мужикъ этотъ, что 
ко МН'Ь жаловаться приходилъ... 

-Ну? 

— В'Ьдь онъ повЬсился. 
^— 'Когда? 

— Это все равно, когда;— а только не хорошо. 
Каллом^.йцевъ пожалъ плечами и отошелъ, щегольски 

покачиваясь, къ окну. Въ это мгновен1е адъютантъ ввелъ 
Маркелова. 

Губернаторъ сказалъ о немъ правду: онъ былъ — неесте- 
ственно спокоенъ. — Даже обычная угрюмость сошла съ его 
лица — и зам'Ьнилась выражен1емъ какой-то равнодушной 
усталости. Оно осталось т-Ьмъ же, когда онъ увид'Ьлъ 
своего зятя; и только во взгляд'Ь, брошенномъ имъ на 
приведшаго его н-Ьица-адъютанта — ыелькнулъ мгновенный 
остатокъ его старинной ненависти къ этому сорту людей. — 
Пальто на немъ было разорвано въ двухъ м-Ьстахъ и на- 
скоро зашито толстыми нитками; на лбу, надъ бровью и 
на переносиц'Ь видн'Ьлись небольш1я ссадины съ засохшей 
кровью. — Онъ не умылся, но волосы причесалъ. Глубоко 
засунувъ об'1^ кисти рукъ въ рукава, онъ остановился не- 
далеко отъ двери. — Дышалъ онъ ровно. 

— Сергей Михайловичъ! — началъ взволнованнымъ го- 
лосомъ Сипягинъ, подойдя къ нему шага на два — и про- 
тянувъ настолько правую руку, чтобы она могла тронуть — 
или остановить его, если-бъ онъ сд'Ьлалъ движен1е впе- 
редъ; — Сергей Михайловичъ! я прнбылъ сюда не для того 
только, чтобы выразить тебЬ наше изумлеше, наше глу- 
бокое огорчен1е; — въ немъ ты не можешь сомневаться! — 
Ты самъ хотоьлъ погубить себя! И погубилъ!! — Но я же- 



— 267 — 
лалъ тебя пид-бть, чтобы сказать тебЬ... э... 8... чтобы 
дать... чтобы постапить тебя въ возможность ус.тышать 
голосъ благоразумия, чести и дружбы! Ты можешь еще 
облегчить свою участь; и, пов'Ьрь, я, со своей стороны, 
сд'Ьлаю все, что будетъ отъ меня зависЬть! — вотъ и по- 
чтенный начальиикъ здЬшней губерн1и тебЬ это под- 
твердить. — Тутъ Сипягинъ возвысилъ голосъ. — Чистосер- 
дечное раскаян1е въ твоихъ заблужден1яхъ, полное при- 
знание, безо всякой утайки, которое будетъ заявлено, гд-Ь 
сл'Ьдуетъ... 

— Ваше превосходительство, — заговорилъ вдругъ Мар- 
келовъ, обращаясь къ губернатору — и самый звукъ его 
голоса былъ спокоепъ, хоть и немного хриплъ: — я пола- 
галъ, что вамъ угодно было меня вид'1^ть — и снова допро- 
сить меня; что ли... Но если вы призвали меня только 
по лселан1ю г-на Сипягина, то велите, пожалуйста, меня 
отвести: мы другъ друга понять не можемъ. — Все, что онъ 
говорить — для меня та же латынь. 

— Позвольте... латынь! — вмЬшался КалломЬйцевъ за- 
носчиво и пискливо: — а это латынь: бунтовать крестьянъ? — 
Это — латынь? А? Латынь это? 

— Что это у васъ, ваше превосходительство, чиновникъ 
по тайной полнщи, что ли? Такой усердный? — спросилъ 
Маркеловъ — и слабая улыбка удовольств1я тронула его 
бл'Ьдныя губы. 

Каллом'Ьйцевь зашипЬлъ, затопалъ ногами... Но губер- 
наторъ остановилъ его. 

— Вы сами виноваты, Семенъ Петровичъ. ЗачЬмь ме- 
шаетесь не въ ваше д'Ьло? 

— Не въ мое дЬло... не въ мое д'Ьло... Кажется, это 
д'Ьло общее... всЬхъ насъ, дворянъ... 

Маркеловъ окипулъ Каллом'Ьйцева холоднымъ, медлен- 
пымъ, — какъ бы посл'Ьднимъ взоромъ — и повернулся не- 
много къ Сипягину. — А коли вы, зятекъ, хотите, чтобы 
я вамъ объяснилъ мои мысли — такъ вотъ вамъ: я при- 
знаю, что крестьяне им^ли право меня арестовать и вы- 
дать, коли имъ не нравилось то, что я имъ говорилъ. — 
На то была ихъ воля.— ^й" къ пимъ пришелъ; не они ко 



— 268 — 
мн'Ь. — И правительство, — если оно меня сошлетъ въ Си- 
бирь... я роптать не буду — хоть и виноватымъ себя не 
почту. Оно свое д'Ьло д'Ьлаетъ, потому — защищается. — 
Довольно съ васъ этого? 

Сипягинъ возд'Ьлъ руки гор'Ь. 

— Довольно!! Что за слово! — Не въ томъ вопросъ — и 
не намъ судить, какъ поступить правительство; — а я же- 
лаю знать, чувствуете ли вы — чувствуешь ли ты — СергЬй 
(Сипягинъ р'Ьшился затронуть сердечныя струны) — без- 
разсудство, безум1е своего предпр1ят1я, готовъ ли ты до- 
казать свое раскаяиге на дЪл'Ь — и могу ли я поручиться — 
до нЬкоторой степени поручиться — за тебя, Сергей? 

Маркеловъ сдвинулъ свои густыя брови. 

— Л сказалъ... и повторять сказанное не хочу. 

— Но раскаян1е? раскаян1е гд^!? 
Маркелова вдругъ передернуло. 

— Ахъ, отстаньте съ вапгимъ „раскаян1емъ"! Вы хо- 
тите мн'Ь 15ъ душу зал'Ьзть? Предоставьте это — хоть мн'Ь 
самому. 

Сипягинъ пожалъ плечами. 

— Вотъ, ты всегда такъ; не хочешь внять голосу раз- 
судка! Теб'Ь предстоитъ возможность разд'Ьлаться тихо, 
благородно... 

— Тихо, благородно... — повторялъ угрюмо Маркеловъ. — 
Знаемъ мы эти слова! Ихъ всегда говорятъ тому, кому 
предлагаютъ сд-Ь-тать подлость. Вотъ что они значатъ, 
эти слова! 

— Мы о васъ сожал'Ьемъ, — продолжалъ усов'Ьщиватг 
Марке.това Сипягинъ: — а вы насъ ненавидите. 

— Хорошо солгал'Ьн1е! Въ Сибирь насъ, — на каторгу, — 
вотъ какъ вы сожал^Ьете о насъ! Ахъ, оставьте... оставьте 
меня, ради Бога! 

И Маркеловъ попурилъ голову. 

На душ-Ь у него было очень смутно, какъ ни тихъ былъ 
его наружный видъ. Больше всего его грызло и мучило 
то, что выдалъ его — кто же? Голоплёцк1Й Ерем'Ьй! Тотъ 
ЕремМ, въ котораго онъ такъ сл'1и10 в'Ьри.:1ъ! — Что Мен- 
делМ Дутикъ не пошелъ за нимъ, это его въ сущности 



— 269 -^ 
не удивляло... Менделей былъ пьяпъ и потому струснлъ. 
Но Ерем'Ьй!! Для Маркелова ЕремЬй былъ какъ бы оли- 
цетворен1емъ русскаго народа... И онъ ему измЬнилъ! — 
Стало-быть — все, о чемъ хлопоталъ Маркеловъ, все было 
не то, не такъ? — И Кисляковъ вралъ, — и Васил1Й Нико- 
лаевичъ приказывалъ пустяки, и вс1'> эти статьи, книги, 
сочинеп1я сощалистовъ, мыслителей, каждая буква кото- 
рыхъ являлась ему чЬмъ-то несомн4ннымъ и несокруши- 
мымъ, все это — пуфъ? Неужели?? — И это прекрасное срав- 
нен1е назр'Ьвпхаго вереда, ожидавшаго удара ланцета — 
тоже фраза? Н'Ьтъ! п'Ьтъ! — шепталъ онъ про себя, и на 
его бронзовыя щеки набЬгала слабая краска кирпнчнаго 
дв'Ьта:— н'Ьтъ; то все правда; все... а это я виноватъ, я 
не сум'Ьлъ, не то я сказалъ, не такъ принялся! — Надо 
было просто скомандовать, а если бы кто препятствовать 
сталъ или упираться — пулю ему въ лобъ! тутъ разбирать 
нечего. Кто не съ нами, тотъ права жить не имЬетъ... 
убиваютъ лее п1П10новъ, какъ собакъ, хуже чЬмъ собакъ! 

И представились Маркелову подробности, какъ его схва- 
тили... Сперва молчан1е, перемигивания, крики въ заднихъ 
рядахъ... Вотъ, одинъ приближается бокомъ, какъ бы кла- 
няется. Потомъ эта внезапная возня! И какъ его о-земь... 
„Ребята... ребята... что вы?" А они: „Еушакъ давай! 
Вяжи!.." Кости трещатъ... и безсильная ярость... и во- 
нючая пыль во рту, въ ноздряхъ... „Вали, вали его... на 
тел'Ьгу". Кто-то густо хохочетъ... фай! 

— Не такъ... не такъ я взялся... 

Вотъ что, собственно, его грызло и мучило; а что онъ 
самъ попалъ подъ колесо, это была его личная бЬда: 
она не касалась общаго д'Ьла, — ее бы можно было пере- 
нести... но Ерем'Ьй! Ерем'Ьй! 

Между т'Ьмъ какъ Маркеловъ стоялъ съ головой, опу- 
щенной на грудь, Сипягинъ отвелъ губернатора въ сто- 
рону и началъ говорить ему вполголоса, разводя немного 
руками, выд-Ьдывая двум^ пальцами небольшую трель на 
своемъ лбу, какъ бы желая показать, что тутъ-дескать у 
этого несчастнаго неладно, и вообще стараясь возбудить 
если не сочувствхе, то снисхожденхе къ безумцу. — А гу- 



— 270 — 
бернаторъ пожималъ плечами, то поднималъ, то закры- 
валъ глаза, сожалЬлъ о собственномъ безсил1и, — и однако 
что-то об'Ьщалъ... „Тоив 1е8 ёёагйз... се11а1петеп(;, 1.ои8 
1е8 ё§аг(18..." — слышались Бр1ятно-картавыя слова, мягко 
проходивш1я сквозь раздушенные усы... „Но ты знаешь: 
законъ!'' — Конечно: законъ! — подхватилъ Сипягинъ съ 
какой-то строгой покорностью. 

Пока они такъ разговаривали въ уголку, КалломЬйцевъ 
просто не могъ утерпЬть па м'ЬстЬ: двигался взадъ и 
впередъ, слегка чмокалъ, кряхтЬлъ, являлъ вс1> признаки 
нетерп'Ьв1я. Наконедъ онъ подошелъ къ Сипягину и но- 
спЬшно промолвилъ: 
— Уоиз оиЪИех Гаи^ге! 

— А, да! — промолвилъ Сипягинъ громко. — Мегс! (1е те 
Гауо1г гарре1ё. — Я долженъ довести сл'Ьдуюш,1й фактъ до 
св'Ьд'Ьн1я вашего превосходительства, — обратился онъ къ 
губернатору... (Онъ величалъ такъ друга своего УоМегааг'а 
собственно для того, чтобы не скомпрометировать пре- 
стижа власти передъ бунтовш,икомъ). Л им'Ью основа- 
тельныя причины предполагать, что сумасбродное пред- 
пр1ят1е моего Ьеаи-й'ёге'а им-Ьетъ н'Ькоторыя рамификац1и; 
и что одна изъ этихъ ветвей, т. -е. одно изъ заподозр^н- 
ныхъ лицъ — находится въ педальнемъ разстоян]и отъ сего 
города.-— Вели ввести, — прибавилъ онъ вполголоса: — тамъ, 
у тебя въ гостиной, есть одинъ... Л его привезъ. 

Губернаторъ взглянулъ на Сипягина, подумалъ съ ува- 
жешемъ: „каковъ!"— и отдалъ приказъ. — Минуту спустя, 
рабъ Бодай Сила Паклинъ — иредсталъ предъ его очи. 

Сила Паклинъ началъ съ того, что низко поклонился 
губернатору: но, увид'Ъвъ Маркелова, не докончилъ по- 
клона, и такъ и остался, нга-половину согнутый, переми- 
ная шапку въ рукахъ. Маркеловъ бросилъ па него раз- 
с^янный взглядъ, но едва ли узналъ его; ибо снова по- 
грузился въ думу. 

— Это — в'Ьтвь? — спросилъ губернаторъ, указывая па 
Паклина болыпимъ б'Ьлымъ пальцемъ, украшеннымъ би- 
рюзою. 

— О, н'1)Тъ! — съ полусм'Ьхомъ отв'Ьчялъ Сипягинъ.^ — 



— 271 — 
А впрочеыъ? — прибавилъ онъ, подуыавъ немного. — Вотъ, 
ваше превосходительство, — заговорилъ онъ снова громко: — 
передъ вами п'Ькто г-нъ Пакли нъ. Онъ, сколько мнй 
известно, петербургск1й житель и близк1й пр1ятель н'Ько- 
тораго лица, которое состояло у меня въ качестве учи- 
теля и покинуло мой домъ, увлекши за собою, — прибавлю, 
красная, — одну молодую д'Ьвицу, мою родственницу. 

— хИ!! 0111, ои!, — пробормоталъ губернаторъ, и пока- 
чавъ сверху внизъ головою:— я что-то слышалъ... Гра- 
финя сказывала... 

Сипягинъ возвысилъ голосъ. 

— Это лицо есть н'Ькто г-нъ Неждановъ, сильно мною 
заподозренный въ превратныхъ понят1яхъ и теор1ЯХЪ... 

— Пп гоиде а (;ои8 сг1п8 — вмЬшался Каллом'Ьйцевъ... 

— ...Въ превратныхъ понят1яхъ и теор1яхъ, — повто- 
рилъ еще отчетливее Сипягинъ: — и ужъ, конечно, не 
чуждый всей этой пропаганде; онъ находится... скры- 
вается, какъ мнЬ сказывалъ г-нъ Паклинъ, на фабрикЬ 
купца Фал'Ьева... 

При словахъ: „какъ мн'Ь сказывалъ", Маркеловъ вто- 
рично бросилъ взглядъ на Паклина, и только усмехнулся, 
медленно и равнодуишо. 

— Позвольте, позвольте, ваше превосходительство, — 
закричалъ Паклинъ: — и вы, г-нъ Сипягинъ: я никогда... 
никогда... 

— Ты говоришь: купца Фалеева? — обратился губерна- 
торъ къ Сипягину, поигравъ только пальцами въ напра- 
влен1и Паклина: — „потише, дескать, братецъ, потише". — 
Что съ ними делается, съ нашими почтенными борода- 
чами? Вчера тоже одного схватили, по тому же делу. Ты, 
можетъ, слышалъ его имя: Голушкинъ, богачъ. Ну, этотъ 
революцш .не сделаетъ. Такъ на коленкахъ и ползаетъ. 

— Купецъ Фалеевъ тутъ ни при чемъ, — отчеканилъ 
Сипягинъ: — я его мнен1Й не знаю; я говорю только о 
его фабрике, на которой, по словамъ г-на Паклина, на- 
ходится въ настоящую минуту г-нъ Неждановъ. 

— Этого я не говорилъ! — возопилъ опять Паклинъ. — 
Это вы говорили! 



— 272 — 

— Позвольте, г-нъ Паклинъ, — псе съ тою же неумоли- 
мой отчетливостью произнесъ Сипягинъ. — Я уважаю то 
чувство дружбы, которое внушаетъ вамъ вашу „денега- 
щю". (Экш... Гизо! подумалъ тутъ про себя губерна- 
торъ.) Но возьму смелость поставить вамъ себя въ при- 
згЬръ. Полагаете ли вы, что во мнЬ чувство родственное 
не столь же сильно, какъ ваше дружеское? — Но есть 
другое чувство, милостивый государь, которое еще сильн-Ье 
и которое должно руководить всЬми нашими д'Ьйств1ями 
и поступками: чувство долга! 

— Ъе зепишеп!; с1и (1еУо1г, — пояснилъ Каллом'Ьйцевъ. 
Маркеловъ окину лъ взоромъ обоихъ говори вшихъ. 

— Г-нъ губернаторъ, — промолвилъ онъ: — повторяю 
мою просьбу: велите, пожалуйста, увести меня прочь отъ 
этихъ болтуновъ. 

Но тутъ губернаторъ потерялъ немножко териЬнхе. 

— Г-нъ Маркеловъ! — воскликнулъ онъ: —я сов-Ьтовалъ 
бы вамъ, въ вашемъ положен1и, бол'Ье сдержанности въ 
лзык'Ь и бол'Ье уважен1я къ старшимъ... особенно, когда 
они выражаютъ патр1отическ1я чувства, подобныя т'Ьмъ, 
которыя вы сейчасъ слышали въ устахъ вашего Ъеаи- 
й'ёге'а! — Я счастливымъ себя почту, любезный Борисъ, — 
прибавилъ губернаторъ, обратясь къ Сииягину: — довести 
твои благородные поступки до св'Ьд'Ьнхя министра. — Но 
у кого же собственно находится этотъ г-пъ Неждановъ — 
на этой фабрик"!? 

Сипягинъ нахмурился. 

— У н'Ькоего г-на Соломина, тамошняго главнаго ме- 
ханика, какъ мн'Ь сказывалъ тотъ же г-нъ Паклинъ. 

Казалось, Сипягину доставляло особенное удовольствхе 
терзать бЬднаго Силушку: онъ вымещалъ въ немъ теперь 
и данную ему въ каретЬ сигару, и фамил1арную в'Ьжли- 
вость своего обращен1я съ нимъ, и н'Ькоторое даже за- 
игрываше. 

— И этотъ Соломинъ, — подхватилъ Каллом'Ьйцевъ: — 
есть несомненный радикалъ и республиканецъ» — и вашему 
превосходительству не худо было бы обратить ваше вни- 
ыан1е также и на него. 



— 273 — 

— Бы :зпаете этнхъ... госиодъ... Соломина... и, какъ 
бишь? и... НежданоБа? — пеыпого по - начальнически, въ 
носъ, спросилъ губзрнаторъ Маркелова. 

Маркеловъ злорадно раздулъ ноздри. 

— А вы, ваше превосходительство, знаете Конфуцш и 
Тита-Лив1я? 

Губернаторъ отвернулся. 

— II и'у а ра8 шоуеп йе саи^ег ауес се1; Ьошше, — 
нромолвилъ онъ, пожимая плечами. — Г-нъ баронъ, пожа- 
луйте сюда. 

Адъютантъ подскочилъ 1гь пему; — а Паклинъ, улучнвъ 
время, приблизился, ковыляя и спотыкаясь, къ Сипягину. 

— Что же это вы д'Ьлаете, — прошепталъ онъ: — зач'Ьмъ 
же вы губите вашу племянницу? В'Ьдь она съ нимъ, съ 
Иеждановымъ!.. 

— Я никого не гублю, милостивый государь, — отв'Ь- 
чалъ Сипягипъ громко: — я д'Ьлаю то, что мн'Лз повел'Ь- 
ваетъ совесть и... 

— П ваша супруга, моя сестра, у которой вы нодъ 
башмакомъ, — ввернулъ столь лее громко Маркеловъ. 

Сипягинъ, какъ говорится, даже не чукнулъ... Такъ 
это было ниже его! 

— Послушайте, — продолжалъ шептать Паклинъ: — все 
его т'Ьло трепетало отъ волнен1я и, быть-можетъ, отъ 
робости, — а глаза сверкали злобой и въ горл'Ь клокотали 
слезы — слезы сожал'Ьн1я о птхъ и досады на себя; — по- 
слушайте: я сказалъ вамъ, что она замужемъ — это не- 
правда — я вамъ солгалъ! — но бракъ этотъ долженъ со- 
вершиться — и если вы этому пом'Ьшаете, если туда явится 
полиц1я — па вашей совести будетъ лежать пятно, которое 
вы нич'Ьмъ не смоете — и вы... 

— Изв'1>ст1о, сообш,енное вами, — перебилъ еще громче 
Сипягинъ: — если оно только справедливо, въ чемъ я им'Ью 
право сомневаться, — это изв'Ьстхо можетъ только ускорить 
тЬ м'Ьры, которыя я почелъ бы нужпымъ предпринять; 
а о чистот'Ь моей сов'Ьсти л ужъ буду просить васъ, ми- 
лостивый государь, пе заботиться. 

— Вылош,ена она, братъ, — ввернулъ опять Маркеловъ: — ■ 

Соч'1кеи1я П. С. Тургенева. Т. П'. |2 



— 274 — 
11етербургск1Й лакъ на нее наведенъ; пикакая жидкость 
ея не беретъ! х\ ты, г-нъ Паклинъ, шепчи, шепчи, сколько 
хочешь; не отшепчешься, шалишь! 

Губерпаторъ почелъ за нужное прекратить всЬ эти пре- 
рекан1Я. 

— Л полагаю, — началъ онъ: — что вы, господа, уже до- 
статочно высказались — а потому, любезный баронъ, уве- 
дите г-на Маркелова. N'081; се раз, Воп'е, ты не нуждаешь- 
ся бол'Ье... 

Сипягинъ развелъ руками. 

— Я сказалъ все, что могъ!.. 

— И прекрасно!.. — Любезный баронъ!.. 

Ад/ьютантъ приблизился къ Маркелову, п];елкну«1ъ шпо- 
рами, сд'Ьлалъ горизонтальное движеп1е ручкою... „Пожа- 
луйте -мо.зъ1" Маркеловъ повернулся и пошелъ вонъ. — 
Паклинъ, правда, мысленно, но съ д'орькимъ сочувств1емъ 
и жалостью пожалъ ему руку. 

— А на фабрику мы иошлемъ нашихъ- молодцовъ, — • 
иродолжалъ губернаторъ. — Только вотъ что, Борисъ: мпЬ 
сдается — этотъ баринъ — (онъ указалъ подбородкомъ на 
Паклина) — те^'Ь что-то сообщилъ насчетъ твоей родствен- 
ницы... Будто она тамъ, на той фабрике... Такъ какъ же... 

— Ее арестовать во всякомъ случае нельзя, — замЬтилъ 
глубокомысленно Сипягинъ: — можетъ-быть, она одумается 
и вернется. Если позволишь, я напишу ей записочку. 

— Сд'Ьлай одолжен1е. II вообще, ты можешь быть увЬ- 
ренъ... Коиз сой'гегопй 1е ^и^(1ат... та!» поизвотшез §а- 
1ап{:8 ауес 1е8 Дашез... еЬ ауес се11е-1а йопс! 

— Но вы не принимаете никакихъ распор'яженш на- 
счетъ этого Соломина, — жалобно воскликнулъ Каллом'Ьй- 
цевъ, который все время приникалъ ухомъ и старался 
вслушаться въ маленькое а раг1:е губернатора съ Сипя- 
гинымъ. — Ув'Ьряю васъ: это главный зачинщикъ! У меня 
на это нюхъ... такой нюхъ! 

— Раз и-ор (1е 2ё1е, любезн'Ьйш1й Семенъ Петровичъ, — 
замЬтилъ, осклабясь, губернаторъ. — Вспомните Таллейрана! 
Коли что, тотъ отъ пасъ тол^е не уйдетъ. Бы лучше по- 
думайте о вашемъ... ккк....къ! — II губернаторъ сд'Ьлалъ 



— 275 — 
знакъ удушенгя на своей ше'Ь... Да, кстати, — обратился 
онъ снова Еъ Сиыягнну: — еЬ се даШагсМа — (онъ опять 
указалъ подбородкомъ на Паклина). — ^и'еп 1"егоп8 поиз? 
На видъ онъ не страшенъ. 

— Отпусти его, — сказалъ тихо Сипягинъ п прибавилъ 
по-н-Ьмецки: — Ьавз'йеп Ьитреп 1аи1"еп! 

Онъ почему-то подумалъ, что дЬлаетъ и,итату пзъ Гёте, 
пзъ „Гёда фонъ-Берлихингена". 

— Вы можете идти, милостивый государь! — промолвил1 
громко губернаторъ. — Мы болЬе въ васъ не нуждаемся, — 
До зобачепья! 

Паклинъ отдалъ обпцй поклонь и вы1пелъ на улицу, 
весь уничтоженный и разбитый. Более! Боже! это презрЬ- 
н1е его доконало. 

„.Что же это такое?" — думалъ оиъ съ невыразимымъ 
отчаян1емъ: — „и трусъ, и доносчикъ? Да н'Ьтъ... нЬтъ; л 
честный челов'1'.къ, господа, — и я не совсЬмъ уже лишеиъ 
всякаго мужества!" 

Но что за знакомая фигура торчитъ на крыльцЬ гу- 
бернаторскаго дома и смотритъ на него унылымъ, испол- 
неннымъ упрека взоромъ? Да это — старый слуга Марке- 
лова. Онъ, видно, пришелъ за своимъ барнномъ въ го- 
родъ и не отходитъ прочь отъ его тюрьмы... Только за- 
ч'Ьмъ же онъ смотритъ такъ на Паклина? Б'Ьдь не онъ 
же Марке лова выдалъ! 

„И зач'Ьмъ я совался туда, куда мнЬ — ни къ кож'Ь, 
ни къ рож'Ь?" — думалъ онъ опять свою отчаянную думу. — 
„Не могъ сид'Ьть смирно на своей лавочк'Ь? — А теперь 
они говорятъ, и пожалуй, напишутъ: нЬкто г-нъ Паклинъ 
все разсказалъ, выдалъ ихъ... своихъ друзей — выдалъ 
врагамъ!" — Вспомнился ему тутъ взглядъ, брошенный на 
него Маркеловымъ, вспомнились эти посл'Ьдн1я с.юва: „не 
отшепчешься, шалишь!" — а тутъ эти старческ1е, унылые, 
убитые глаза! — И, какъ сказано въ писан1и, — онъ „пла- 
кася горько" — и побрелъ себ'Ь въ оазисъ, къ Эомуп1к1л 
и вимушк'Ь, къ Снандул1и... 



18* 



276 — 



XXXVI. 



Когда Мар1анна, въ то самое утро, вышла изъ своей 
комнаты — она увид'Ьла Нежданова од'Ьтымъ и сидящимъ 
на диван'Ь. Одной рукой онъ поддерживалъ голову, дру- 
гая безсильно и недвижимо лежала на кол'Ьнлхъ. — Она 
подошла къ нему. 

— Здравствуй, Алекс'Ьй... Ты не разд'Ьвался? не сиалъ? 
Какой ты блЬдный! 

Отяжел'Ьвш1я вЬки его глазъ приподнялись медленно. 

— )1 не раздавался, л не спалъ. 

— Ты нездоровъ? или это еще слЬдъ вчерашняго? 
Неждаиовъ покачалъ головою. 

— Л не спалъ съ т^5хъ поръ, какъ Соломинъ вошелъ 
въ твою комнату. 

— Когда? 

— Вчера вечеромъ. 

— АлексЪй, ты ревнуешь? Вотъ новость! И нашелъ 
время, когда ревновать! Онъ остался у меня всего четверть 
часа... И мы говорили объ его двоюродномъ брагЬ, свя- 
щеннике, — и о томъ, какъ устроить нашъ бракъ. 

— Я знаю, что онъ остался всего четверть часа: — я 
вид-^лъ, когда онъ вышелъ. И я не ревную, о нЬтъ! Но, 
все-таки, л не могъ заснуть съ т'Ьхъ поръ. 

— Отчего же? 
Неждановъ помолчалъ. 

— Я все думалъ... думалъ... думалъ! 

— О чемъ? 

— О тебъ... о немъ... и о самомъ себ'Ь. 

— И до чего же ты додумался? 

— Сказать теб^, Мар1анна? 

— Скажи. 

— Я думалъ, чтоя м'Ьшаю — теб^Ь... ему... и самому себ'Ь. 

— Мн'Ь? ему? Я воображаю, что ты этимъ хочешь сказать, 
хотя ты и ув'Ьряешь, что не ревнуешь. — Но: самому себ'Ь? 

— Марханна, во мн'Ь сидятъ два человека — и одинъ 
не даетъ ;кить другому. Такъ я ужъ полагаю, что лучше 
перестать обоимъ жить. 



— 277 — 

— Ну, полно, АлексЬй, поягалуйста. — Что за охота себя 
мучить— и меня? — Намъ слйдуетъ теперь сообразить, ка- 
К1Я надо принять м-^фы... В-Ьдь насъ въ поко-Ь не оставятъ. 

Неждановъ ласково взялъ ее за руку. 

— Сядь возл4 меня, Мар1анна, и поболтаемъ немного, 
по-дружески. — Пока есть время. — Дай мн-Ь руку. — Мн'Ь 
кажется, что намъ не худо объясниться, — хотя, говорятъ, 
ВСЯК1Я объяснешя ведутъ обыкновенно только къ большей 
путаниц'Ь. Но ты умна и добра; ты все поймешь — и чего 
я не доскажу — ты додумаешь. Сядь. 

Голосъ Нежданова былъ очень тихъ — и какая-то осо- 
бенная, дружеская нЬжность и просьба высказывались въ 
его глазахъ, пристально устремленныхъ на Мар1анну. 

Она тотчасъ охотно сЬла возл'Г. него и взяла его руку 

— Ну, спасибо, моя милая, — и слушай. — Я тебя долго 
не задержу. — Я уже ночью въ голове все приготовилъ — ■ 
что я долженъ тебЬ сказать. — Ну — слушай. — Не думай, 
чтобы вчерашнее происшеств1е меня слишкомъ смутило: 
я былъ, вероятно, очень см'Ьшонъ и немножко даясе га- 
докъ; но ты, конечно, не подумала обо мн1^ ничего дур- 
ного или низкаго... ты меня знаешь. — Я сказалъ, что это 
происшествхе меня не смутило; это — неправда, это вздоръ... 
оно смутило меня, но не потому, что меня привезли до- 
мой пьянаго; — а потому, что оно окончательно доказало 
мн^ мою несостоятельность! — И не только въ томъ, что 
я не могу пить, какъ пьютъ русск1е люди — а вообш.е! 
вообще! — Ма^ланна, я обязанъ сказать теб'Ь, что я — не 
в'Ьрю больше въ то д'Ьло, которое насъ соединило, въ 
силу котораго мы вм^ст'Ь ушли изъ того дома и къ ко- 
торому я, ]'оворл правду, у:ке охлад'Ьвалъ — когда твой 
огонь согр-Ьлъ и зажёгъ меня: — не в'Ьрю! не в-Ьрю! 

Онъ пололтлъ свою свободную руку себ'Ь на глаза и 
умолкъ на мгновенье... — Мар1анна тоже ни слова не про- 
молвила и потупилась... Она почувствовала, что онъ ей 
не сказалъ ничего новаго. 

— • Я думалъ прежде, — продолжалъ Неждановъ, отнявъ 
руку отъ глазъ, но уже не глядя больше на Мар1анну: — 
что я въ самое-то д'Ьло в'Ьрю — а только сомневаюсь въ 



— 278 — 
самомъ себ'Ь, въ стек сил'Ь, въ сноемъ умЬнь'Ь; зюи спо- 
собности, думалъ я, не соотвЬтствуютъ моимъ уб^жде- 
}пямъ... Но, видно, этихъ двухъ вещей отд^^лить нельзя — 
да и къ чему обманываться? НЬтъ — л въ ссшог (Ъьло не 
в'Ьрю. — Л ты в'Ьри1иь, Мар1аннаУ 

Мар1анна выпрямилась и подняла голову. 

— Да, Алексей, в'Ьрю. ВЬрю всЬми силами души — и 
посвящу этому Д'Ьлу всю свою жизнь! До посл'Ьдняго дыхашя! 

Неждановъ повернулся къ ней и измЬрилъ ее всю уми- 
лепньвгь и завидующимъ взглядомъ. 

— Такъ, такъ; я ждалъ такого отв'Ьта. — Вотъ, ты и 
видишь, что наыъ вм^стЬ дЬлать нечего: ты сама однимъ 
ударомъ перерубила нашу связь. 

Мар1анна молчала. 

— Вотъ, и Соломинъ, — началъ снова Неждановъ: — хоть 
и онъ не вЬритъ... 

— Какъ? 

— Н'Ьтъ! Онъ не вЬритъ... да это ему и не нужно; онъ 
подвигается спокойно впередъ. Челов'Ькъ, который идетъ 
по дорогЬ въ городъ, не спрашиваетъ себя: да суще- 
ствуетъ ли полно этотъ городъ? Онъ идетъ себ'Ь да идетъ. 
Такъ и Соломинъ. И больше ничего не нужно. А я... 
впередъ не могу; назадъ не хочу; оставаться на м-ЬсгЬ — 
томно. Кому же дерзну я предложить быть моимъ това- 
рищемъ? Знаешь поговорку: одинъ подъ одинъ конецъ, 
другой подъ другой — и пошло дЪло на ладъ? А коли 
одинъ не сможетъ нести — какъ быть другому? 

— Алексей, — промолвила нерешительно Мар1анна: — 
ты, мн'Ь кажется, преувеличиваешь. — Мы вЬдь любимъ 
другъ друга? 

Неждановъ глубоко вздохнулъ. 

— Мар1анна... Л преклоняюсь передъ тобою... а ты 
жал'Ьешь меня — и каждый изъ насъ ув^ренъ- въ честно- 
сти другого: вотъ настоящая правда! А любви между 
нами н^тъ. 

— Но постой, Алексей, что ты говоришь! ВЬдь се- 
годня же, сейчасъ за нами явится погоня... ВЬдь намъ 
надобно уходить вмЬстЬ, а не разставаться... 



— 279 — 

— Да; и ^хать къ попу ЗосимЬ, чтобы онъ насъ обв^п- 
чалЪ; по предло}кен1ю Соломипа. Я хорошо знаю, что въ 
твоихъ глазахъ этотъ бракъ не что иное, какъ паспортъ, 
какъ средство избегнуть полицейскихъ затрудненш... но, 
все-таки, опъ нЬкоторымъ образомъ обязываетъ... къ жи- 
Т1Ю вм-ЬстЬ, рядомъ... или, если не обязываетъ, то, по край- 
ней мЬр'Ь, предиолагаетъ желан1е л:ить вм'ЬстЬ. 

— Что жъ это, Алексей? Ты зд-Ьсь останешься? 

У Нежданова чуть-было не сорвалось съ языка: Да — 
по онъ одумался и промолвилъ: 

— Н...н...н'Ьтъ. 

— Въ такомъ случаЬ, ты удалишься отсюда не туда, 
1,-уда я? 

Неждаповъ крЬпко полгалъ ея руку, которая все еще 
лежала на. его рук'Ь. 

— Оставить тебя безъ покровителя, безъ защитника, 
было бы преступно — и я этого не сд-Ьлаю, какъ я ни 
плохъ. У тебя будетъ защитникъ... Не сомн'Ьвайся въ тонъ! 

Марханна нагнулась къ Нежданову — и, заботливо при- 
бйизивъ свое лицо къ его лицу, старалась заглянуть ему 
въ глаза, въ душу — въ самую душу. 

— Что съ тобой, Ллекс'Ьй? Что у тебя на-сердцЬ? Скален!.. 
Ты меня безпокоишь. Твои слова такъ загадочны, такъ стран- 
ны... И лицо твое! Я никогда не видала у тебя такого лица! 

Неждановъ тихонько отклонилъ ее и тихонько поцЬ- 
ловалъ у ней рук5\ На этотъ разъ она не противилась — 
и не засм'Ьялась — и все продолжала заботливо и тревожно 
гляд'Ьть на него. 

— , Не безнокойся, полеалуйста! Тутъ ничего страннаго 
н'Ьтъ. — Вся бЪда моя вотъ въ чемъ. Маркелова, говорятъ, 
мужики побили; онъ. отвЬдалъ* ихъ кулаковъ, они помяли 
ему бока... — Меня мужики не били, они даже пили со 
зшою, пили мое здоровье... но душу они мою помяли, ху- 
же ч'Ьмъ бока у Маркелова. Я былъ рожденъ вывихну- 
тымъ... хот-Ьлъ себя вправить, да еще хуже себя вывих- 
пулъ. Вотъ именно то, что ты замечаешь на моемъ лицЬ. 

— Ллекс'Ьй, — медленно промолвила Мар1анна: — теб^ 
было бы гр'Ьшно не быть откровеннымъ со мною. 



— 280 — 
Онъ стисиулъ СБОИ руки. 

— Мар1аииа, все мое существо передъ тобою, какъ на 
ладони; и что бы я пи сд'Ьлалъ, говорю теб'Ь напередъ: 
въ сущности, ничему, ничему ты не удивишься! 

Марханна хотела попросить объяснен1Я этихъ словъ, 
однако не попросила... притомъ, въ это мгновенье въ ком- 
пату вошелъ Соломинъ. 

Движен1я его были быстр!;!! и рЪзче обыкповеннаго. 
Глаза прищурились, широктя губы сикались, все лицо какъ 
будто заострилось и приняло выражвН1е сухое, твердое и 
Б'Ьсколько грубое. 

— Друзья мои, — началъ онъ: — я пришелъ вамъ сказать, 
что м'Ьшкать нечего. Собирайтесь... 'Ъхать вамъ пора. Че- 
резъ часъ надо вамъ быть готовыми. Надо вамъ 'Ьхать 
вЬнчаться. Отъ Паклина нЬтъ никакого нзв'Ьст1я; лоша- 
дей его сперва задержали въ Аржаномъ, а потомъ при- 
слали назадъ... Онъ остался тамъ. В'1;роятно, его увезли 
въ городъ. Онъ, конечно, не донесетъ, но, Богъ его знаетъ, 
разболтаетъ, пожалуй. Да и по лошадямъ могли узнать. 
Мой двоюродный нредупрежденъ. Павелъ съ вами по'Ьдетъ. 
Онъ и свид'Ьтелемъ будетъ. 

— А вы... а ты? — спросилъ Неждановъ. — Разв!; ты не 
по'Ьдешь? Я вижу, ты од'1)Тъ по-дорожпому, — прибавилъ 
онъ, указавъ на высоте болотные сапоги, въ которыхъ 
пришелъ Соломинъ, 

— Это я... такъ... на двор!^ грязно. 

— Но отв'Ьчать ты за насъ в'Ьдь не будешь? 

— Не полагаю... во всякомъ случа'Ь — это ужъ мое дЪло. 
И такъ, черезъ часъ. — Мар1анна, Татьяна желаетъ васъ 
видеть. Она что-то тамъ приготовила. 

— А! Да! Я и сама хот'Ьла къ ней пдтн... 
Мар1анна направилась къ двери... 

На лиц'Ь Нежданова изобразилось н'Ьчто странное, н^- 
что въ род'Ь испуга, тоски... 

■ — Марханна, ты уходишь? — нромолвилъ онъ внезапно 
7ПавП1ИМЪ голосомъ. 

Она остановилась. 

— Я черезъ полчаса вернусь. Мн'Ь улолгиться недолго. 



— 281 — 

— Да; но подойди ко мн'1>... 

— Изволь; — зач'Ьмъ? 

— Мн'1; еще разъ хочется взглянуть на тебя. — Онъ 
посмотр'Ьлъ на нее долгимъ взоромъ. — Прощай, прощай, 
Мар1анна! — Она изумилась. — То бишь... Что это я? — 
Это я такъ... сболтнулъ. — Ты в'Ьдь черезъ полчаса вер- 
нешься? Да? 

— Еопечно... 

— Ну, да... да... Извини. У меня г.ъ головъ путаница 
отъ безсонницы. — Я тоже сейчасъ... уложусь. 

Мар1анна вышла изъ комнаты. Соломинъ хогЬлъ-было 
пойти за ней. 

Неждановъ остановилъ его. 

— Соломинъ! 

— Что? 

— Дай мн'Ь руку. Надо жъ ып'Ь поблагодарить тебя 
за твое гостепр1имство. 

Соломинъ усм'Ьхнулся. 

— Вотъ что вздумалъ! — Однако, подалъ ему руку. 

— И вотъ еще что, — продолйсалъ Неждановъ: — если со 
мной что случится, могу я над'Ьяться на тебя, что ты не 
оставишь Мар1анну? 

— Твою будущую жену? 

— Ну, да, — Марханну! ♦" 

— Во-первыхъ, я ув'Ьренъ, что съ тобой ничего не слу- 
чится; а, во-пторыхъ, ты можешь быть спокоенъ: — Ма- 
р1анна мн'Ь такъ же дорога, какъ и тебЬ. 

— О! Я это знаю... знаю... знаю! Ну, и прекрасно. И 
спасибо. — Такъ черезъ часъ? 

— Черезъ часъ. 

— Я буду готовъ. Прощай! 

Соломинъ вышелъ и догналъ Мар1анну на л:Ьстниц^Ь. 
Онъ намеревался ей сказать что-то насчетъ Нежданова — 
да промолчалъ. И Мар1анна, съ своей стороны, поняла, 
что Соломинъ нам'11ревался ей что-то сказать — и именно 
насчетъ Нежданова — и что онъ промолчалъ.— И она про- 
молчала тоже. 



— 282 — 

ххх\и. 

Какъ только Соломинъ вышелъ, Неждановъ мгновенно 
Бскочилъ съ дивана, прошелся раза два нзъ одного угла 
въ другой, иотомъ постоллъ съ минуту въ каколъ-то камеи- 
номъ раздумьЬ посреди комнаты; внезанпо встрепенулся, 
торопливо сбросилъ съ себя свой „маскарадный" костюмъ, 
отпихнулъ его ногою въ уголъ, досталъ и пад'Ьлъ свое 
прежнее платье. — Потамъ.онъ гюдошелъ къ трехногому 
столику, вынулъ изъ ящика двЬ запечатанныя бумажки 
и еще какой-то небольшой предметъ, сунулъ его въ ка])- 
манъ, а бумажки оставилъ па столЬ. Иотомъ онъ при- 
с'Ьлъ на корточки пвредъ печкой, отворилъ заслонку... Въ 
печк1> оказалась ц1;лая груда пепла. Это было все, что 
оставалось отъ бумагъ Нежданова, отъ заветной тетрадки... 
Онъ сжегъ все это въ течен1е лочи. Но тутъ л;е, въ печк'Ь, 
сбоку, прислоненный къ одной изъ ст'Ьнокъ, находился 
портретъ Мар1анны, подаренный ему Маркеловымъ. Видно, 
у него не хватило духа сжечь и этотъ портретъ! Не;кдл- 
новъ бережно вынулъ его и полол^илъ па столъ рядомъ 
съ запечатанными бумажками. 

Потомъ онъ рЬшительнымъ двнл{ен1емъ ру1:и сгребъ 
свою фуражку и направился-было къ двери... но остано- 
вился, вернулся назадъ%и вошелъ въ комнату Марханны. 
Тамъ онъ постоялъ съ минуту, оглянулся кругомъ и, при- 
близившись къ ея узенькой кроваткЬ, нагнулся — и съ 
одиночнммъ н'Ьмымъ рыданьемъ приникъ губами не къ 
изголовью, а- къ ногамъ постели... Потомъ онъ разомъ вы- 
прямился — и, надвинувъ фуражку на лобъ, бросился вонъ. 

Ни съ кЬмъ не встретившись ни въ коридорЬ, пи на 
л'Ьстниц'Ь, ни внизу, Неждановъ проскользпулъ въ пали- 
садникъ. День былъ сЬрый, небо висЬло низко, сырой 
в'Ьтерокъ шевелилъ верхушки травъ и качалъ листья де- 
ревьевъ; фабрика стучала и шумела меньше, чъмъ о ту 
же пору въ друг1е дни; съ двора ея несло запахомъ уг.тя, 
дегтя, сала. — Зорко и подозрительно оглянулся Нежда- 
новъ и пошелъ прямо къ той старой яблонЬ, которая 
привлекла его вниман1е въ самый день его пр1'йзда, когда 



— 283 — 
опъ въ первый рсязъ выглянулъ нзъ окпп своей квартир- 
ки, СтБОлъ этой лблони обросъ сухимъ мохомъ; шерохо- 
ватые, обнаженные сучья, съ кое-гдЬ висЬвшими красно- 
вато-зелеными листьями, искривленно поднимались квер- 
ху, иа подоб1е старческихъ, умоляющихъ, въ локтяхъ 
согбенныхъ рукъ. Ыелсдаповъ сталъ твердой ногою на тем- 
ную землю, окружавшую корень яблони, и вынулъ изъ 
кармана тотъ небольшой предметъ, который находился 
въ ящик'Ь стола. — Потомъ онъ внимательно посмотрЬлъ 
на окна флигелька... „Если кто-нибудь меня увиднтъ въ 
эту минуту", подумалъ онъ, „тогда, быть-можетъ, л от.то- 
лсу"... Но нигд'Ь не показалось ни одного челов'Ьческаго 
лица... точно все вымерло, все отвернулось отъ него, уда- 
лилось навсегда, оставило его на произволъ судьбы.— Одна 
(фабрика глухо гуд'Ьла и воняла, да сверху стали сЬяться 
мелк1я, иглистыя капли холоднаго дождя. 

Тогда Неждановъ, взглянувъ сквозь кривые сучья дерева, 
подъ которымъ онъ стоялъ, па низкое, сЬрое, безучастно- 
сл'Ьпое и мокрое небо, зЬвнулъ, пожался, подумалъ: „в'Ьдь 
ничего другого не осталось, не назадъ же въ Петербургъ, 
въ тюрьму", сбросилъ фуражку долой и заранее ощутивъ 
во всемъ т'Ь.гЬ какую-то слащавую, сильную, томительную 
потяготу, приложилъ къ груди револьверъ, дернул ъ пру- 
жину курка... 

Что-то разомъ толкнуло его, даже не слишкомъ силь- 
но... но онъ уже лежалъ па спин'Ь и стара.тся понять, 
что съ нимъ и какъ онъ сейчасъ видЬлъ Татьяну?.. Онъ 
даже хот-Ьлъ позвать ее, сказать: „Ахъ, не надо!" — но 
вотъ уже, онъ весь он^-.мЬлъ и надъ лидомъ его въ гла- 
захъ, на лбу, въ мозгу завергЬлся мутно-зеленый вихрь— г- 
и что-то страшно-тяжелое п плоское придавило его на- 
всегда къ земл'Ь. 

Татьяна недаромъ померещилась Нежданову: въ ту са- 
мую минуту, какъ онъ спустилъ курокъ револьвера, она 
подошла къ одному изъ оконъ флигелька и увид'Ьла его 
подъ яблонью. Не успЬла она подумать: „что это онъ въ 
такую погоду торчитъ подъ яблонью, простоволосый?" — 
какъ онъ повалился навзничь, точно снопъ. Выст^з'Ьла она 



— 284 — 
не слыхала — звукъ его былъ очень слабъ, — но тотчасъ 
почуяла что-то недоброе и опрометью бросилась внизъ, въ 
палисадникъ... Она доб'Ьжала до Нежданова... „АлексМ 
Дмитричъ, что съ вами?" Но уже имъ овлад'Ьла темнота. 
Татьяна нагнулась къ нему, увидала кровь... 

— Папелъ! — закричала она не своимъ голосомъ, — 
Павелъ! 

Несколько мгновен1Й спустя, — Мар1анна, Соломинъ, Па- 
велъ и еще двое фабричныхъ уже были въ палисадник'Ь. 
Нежданова тотчасъ подняли, понесли во флигель и поло- 
жили на тотъ самый диванъ, на которомъ онъ провелъ 
свою посл'Ьднюю ночь. 

Опъ лезкалъ на спинЬ съ полузакрытыми недвижными 
глазами, съ посин'Ьлымъ лицомъ, — хрипЬлъ протяжно и 
туго, изр'Ьдка всхлипывая и какъ бы давясь. Жизнь еще 
не покинула его. — Мар1анна и Соломинъ стояли по об'Ьимъ 
сторонамъ дивана, оба почти такхе же бл-Ьдные, какъ и 
самъ Неждановъ. Поражены, потрясены, уничтожены были 
оба — особенно Мар1анна — но не изумлены. „Какъ мы этого 
не предвид'Ъли?" думалось имъ; и въ то же время имъ 
казалось, что они... да, они это предвид-Ьли. — Когда онъ 
сказалъ Марханн'Ь: „что бы я пи сд'Ьлалъ, говорю теб'Ь 
напередъ: ничему ты не удивишься" — и еще, когда онъ 
говорилъ о т'Ьхъ двухъ че.тов'Ькахъ, которые въ немъ 
ужиться не могутъ — разв'Ь не шевельнулось въ ней н4что 
въ род^ смутнаго предчувств1я? — Почему же она не оста- 
новилась тотчасъ и не вдумалась и въ эти слова, и въ 
это предчувств1е?-^-Отчего она теперь не смЬетъ взг.тянуть 
на Соломина, какъ будто онъ ея сообщникъ... какъ будто 
и онъ ощущаетъ угрызен1е совести? Отчего ей не только 
безконечно, до отчаянхя жаль Нежданова, по какъ-то 
страшно, и жутко— и сов'Ьстно? Можетъ-быть, отъ нея 
завис'Ьло его спасти? Отчего они оба не см^ютъ произне- 
сти с.юва? Почти не см'Ьютъ дышать — и ждутъ... чего? 
Боже мой! 

Соломинъ послалъ за докторомъ, хотя, конечно, надежды 
не было никакой. На маленькую, уже почерн'Ьвшую, бес- 
кровную рану Нежданова Татьяна полоагила большую губку 



— 285 -т- 
съ холодною водой, намочила его волосы тоже холодной 
водою съ уксусомъ. Вдругъ Неждановъ пересталъ хрипеть 
и пошевельнулся. 

— Приходитъ въ память, — прошепталъ Соломинъ. 
Мар1анна стала на кол'Ьни возлЬ дивана... Неждановъ 

взглянулъ па нее... до того времени его глаза были не- 
движны, какъ у всЬхъ умирающихъ. 

— А я еще... живъ, — проговорилъ онъ чуть слышно. — 
И тутъ не сум'Ьлъ... задерживаю васъ. 

— Алёша, — простонала Мар1анна. 

— Да вотъ... сейчасъ... Помнишь, Мар1анна, въ моемъ... 
стихотвореши... „Окружи меня цветами"... ГдЬ же цв'Ьты?.. 
Но за то ты тутъ... Тамъ, въ моемъ письме... 

Онъ вдругъ затрепеталъ весь. 

— Охъ, вотъ она... Дайте оба... другъ другу... руки — • 
при мн4... Носкор'Ье... дайте... 

Соломинъ схватилъ руку Марханны. Голова ея лежала 
на диван'Ь, лицомъ внизъ, воз.1'Ь самой раны. 

Самъ Соломинъ стоялъ прямо и строго, сумрачный 
какъ ночь. 

— Такъ... хорошо... такъ... 

Неждановъ опять началъ всхлипывать, но какъ-то ужъ 
очень необычно... Грудь выставилась, бока втянулись... 

Онъ явно пытался пололшть свою руку на ихъ соеди- 
ненныя руки, но его руки уже были мертвы. 

— Отходитъ, — шепнула Татьяна, стоявшая у двери, и 
стала креститься. 

Всхлипыванья стали р4же, короче... Онъ еще иска.1ъ 
взоромъ Мар1анну... но какая-то грозная белесоватость уже 
заволакивала изнутри его глаза... 

„Хорошо"... было его посл^днимъ с.тевомъ. 

Его не стало... а соединенныя руки Соломина и Мар1анны 
все еще лежали на его груди. 

Вотъ что писалъ онъ въ двухъ оставленныхъ имъ ко- 
роткихъ запискахъ. Одна бы.^а адресована Силину, и со- 
держала всего несколько строкъ: 

„Прощай, братъ, другъ, прощай! Когда ты получишь 
тот^ъ клочокъ — меня уже не будетъ. Не спрашивай, какъ, 



-г 286 — 
почему, — II не сожа.гЬй; знай, что мнЬ теперь лучше. 
Возьми ты нашего безсмертиаго Пушкина и прочти въ 
.,Евген1и Он'ЬгинЬ" описан1е смерти Ленскаго. Помнить: 
„Окна м^&ломъ заб'Ьлены; хозяйки нЬтъ" п т. д, Вотъ и 
все. Сказать мн'Ь теб'Ь нечего... оттого, что слишкомъ много 
пришлось бы говорить, а времени н'Ьтъ. Но я не хот'Ьлъ 
уйти, не ув'Ьдомивъ тебя; а то бы думалъ обо мн4, какъ 
о живомъ, и я согрЬитилъ бы передъ нашей дружбой. 
Прощай; л{И1иг. 

„Твой другъ А. Н." 

Другое письмо было нЬсколько длиннЬе. Оно было адре- 
совано на имя Соломина и Мар]анпы. — Вотъ что стояло 
въ немъ: 

„Д'Ьти мои! 

(Тотчасъ посл'Ь этихъ словъ былъ иерерывъ: что-то 
было зачеркнуто плп скорее замарано, какъ будто слезы 
брызнули тутъ.) 

„Вамъ,, быть-можетъ, странно, что я васъ такъ вели- 
чаю, я самъ почти ребенокъ — и ты, Соломинъ, конечно, 
старше меня. Но я умираю — и, стоя на конц'Ь жизни, 
гляжу на себя, какъ па старика. Л очень виноватъ предъ 
]тми обоими, особенно предъ тобой, Мар1анна — въ томъ, 
что причиняю вамъ такое горе — (я знаю, Мар1анна, ты 
будешь горевать) — и доставилъ вамъ столько безпокойства. 
Но что было д'Ьлать? Я другого выхода ые нашелъ. Я пе 
ум'Ьлъ &про.ститьея\ оставалось вычеркнуть себя совсЬмъ. — 
Мар1анна, я былъ бы бремепсмъ и для себя, и для тебя. 
Ты великодушная— ты бы обрадовалась этому бремени, какъ 
новой жертв'Ь... по я не имЬлъ права налагать шг тебя 
эту жертву: у тебя есть лучшее и большее д'Ь.ю. — Д'Ьти 
мои, позвольте мн'Ь соедин1ггь васъ какъ бы загробной 
рукою.— Вамъ будетъ хорошо вдвоемъ. Мар1анна, ты окон- 
чательно полюбишь Соломина — а онъ... онъ тебя полю- 
билъ, какъ только увид'Ьлъ тебя у Сипягиныхъ. Это не 
осталось для меня тайной, хотя мы несколько дней спустя 
б'Ьжали съ тобою.— Ахъ, то утро! Какое оно было славное, 
св'Ьжее, мо.10дое! Оно представляется мн'Ь теперь какъ 
знамен1е, какъ символъ вашей двойной жизни, — твоей и 



— 287 — 
его; — II я только случайно находился тогда на е1'0 М'Ьст'Ь. — 
Но иора кончить; я не жглаю тебя разжалобить... я 
желаю только оправдаться, — Завтра будутъ несколько 
очень тяжелыхъ минутъ... Но что же дЬлать? Другого 
выхода в'Ьдь н'Ьтъ? — Нрощай, Мар1ан»а, моя хороша)г, 
честная девушка! — Прощай, Соломннъ! — Поручаю теб^ 
ее. — Живите счастливо — живите съ пользой для другихъ; 
а ты, Мар1анна, вспоминай обо мнЬ только когда будешь 
счастлива. — Вспоминай обо мн'Ь, какъ о челов'Ьк'Ь тоже 
честномъ и хорошемъ, по которому было какъ-то прилич- 
нЬе умереть, нежели жить.— Любилъ ли я тебя любовью — 
не знаю, милый другъ, но знаю, что сильнее чувства я 
никогда не испыталъ, и что мн'Ь было бы еще страшнЬе 
умереть, еслп-бъ л но уносилъ такого чувства съ собой 
въ могилу. 

,,Мар1аниа! Если ты встретишь когда-нибудь д-Ьвушку, 
Машурину по имени, — Соломинъ ее знаетъ, впрочемъ и ты, 
кажется, се вид'Ьла — скажи ей, что я съ благодарностью 
вспомнилъ о ней незадолго иередъ кончиной... Она ужъ 
пойметъ. 

„Надо-жъ однако оторваться* — Я сейчасъ взглянулъ изъ 
окна: — •среди быстро мчавшихся тучь стояла одна пре- 
красная звЬзда. — Какъ быстро он'1; ни мчались— он'Ь не 
могли ея закрыть. Эта зв'Ьзда напомнила мн'Ь тебя, Мар1- 
анна. — Въ это мгновенье ты спишь въ сосЬдней комнате — 
и ничего не нодозр'Ьваешь.,. Л подошелъ къ твоей двери, 
ириложилъ ухо, и, казалось, уловилъ твое чистое,'- спо- 
койное дыхан1е... Нрощай! прощай! прощайте, мои д'Ьти, 
мой друзья! 

.,Вашъ А. 

„Ба, ба, ба! Какъ же это я въ предсмертномъ нисьмЬ 
ничего не сказалъ о нашемъ великомъ д'Ьл'Ь? — Знать, по- 
тому, что передъ смертью лгать уже не приходится... Ма- 
р1анна, прости мн'Ь эту приписку... Ложь была во мн'Ь — • 
а не въ томъ, чему ты в'Ьришь! 

„Да! вотъ еще что: ты, быть-можетъ, подумаешь, Марх- 
анна: опъ испугался тюрьмы, въ которую его непременно 
засадили бы — и нашелъ это средство ея избегнуть? — Н^тъ: 



— 288 — 
тюрьма еще не важность; но сид']зть ьъ тюръы'Ь за д'Ьло, 
въ которое не вЬришь — это ужъ никуда не годится. И л 
кончаю съ собою — не изъ страха тюрьмы. 

„Прощай, Мар1анна! Прощай, моя чистая, нетронутая!" 

Мар1анна и Соломинъ поочередно ирочли это иисьмо. — 
Потомъ она положила и портретъ свой, и об!", бумажки къ 
себ^^ въ карманъ — и осталась неподвижной. 

Тогда Соломинъ сказалъ ей: 

— Все готово, Марханна; по']Ьдемъ. Надо исполнить 
его волю. 

Мар1анна приблизилась къ Нежданову, прикоснулась 
устами къ его уже похолод'Ьвшему лбу — и, обернувшись 
къ Соломину, сказала: — По'Ьдемъ. 

Онъ взллъ ее за руку — и оба вышли изъ комнаты. 

Когда, кЬсколько часовъ спустя, полиц1я нагрянула на 
фабрику, она, конечно, нашла Нежданова — но уже тру- 
помъ. — Татьяна опрятно убрала его, положила ему подъ 
голову бЬлую подушку, скрестила его руки, поставила 
даже букетъ цв'Ьтовъ возл'Ь него на столикъ. — Павелъ, • 
иолучивш1й всЬ пужныя пнструкц1и, иринялъ полицей- 
скихъ чиновниковъ съ величайшимъ подобостраст1емъ и 
таковымъ же глуылен1емъ, — такъ что тЬ не знали, благо- 
дарить ли его или тоже арестовать? Онъ разсказалъ об- 
стоятельно, какъ происходило дЬло саыоуб1йства, накор- 
милъ ихъ швейцарскимъ сыромъ, напоилъ мадерой; — по 
насчетъ настоящаго м^стопребывашя Васил1я бедотыча и 
прйзжей барышни отозвался совершеннымъ невЬд'Ьнхемъ — 
и только ограничился увЬреньемъ, что Басил1й, молъ, 9е- 
дотычъ никогда долго въ отсутств1и не пребываетъ — по- 
тому д'Ьла;---что онъ не нынче — завтра вернется — и тогда 
тотчасъ, минуточки не теряя, дастъ о томъ знлть въ го- 
родъ. — ЧеловЬкъ онъ па это — аккуратный! 

Такъ господа чиновники и отъЬхали ни съ ч'Ьмъ, при- 
ставивъ сторожей къ т'Ьлу и обещавшись прислать судеб- 
' наго сл-Ьдователя. 

ХХХУП!. 

Черезъ два дня послЬ всЬхъ этихъ происшествий— -на 



— 289 — 
дворъ къ „складному" попу Зосим'Ь въ'Ьхала тележка, въ 
которой сид'Ьли мужчина и женщина, уже извЬстные 
намъ — и на другой же день посл'Ь ихъ пр1'Ьзда они соче- 
тались бракомъ. Вскоре потомъ они исчезли — и добрый 
Зосима нисколько не горевалъ о томъ, что онъ сд'Ьлалъ. 
На фабрике, оставленной Соломинымъ, оказалось письмо, 
адресованное на имя хозяина и доставленное ему Павломъ; 
въ немъ отдавался полный и точный отчетъ о положеши 
д'Ьлъ (оно было блестящее) — и выпрашивался трехмесяч- 
ный отпускъ. Письмо это было написано за два дня до 
смерти Нежданова, изъ чего можно было заключить, что 
Соломипъ уже тогда считалъ нужнымъ ^хать съ нимъ и 
съ Мар1анной и скрыться на время. Сл'Ьдствхе, произве- 
денное по поводу самоуб1Йства, ничего не открыло. — Трупъ 
похоронили; Сипягипъ прекратилъ всякое дальнейшее 
искан1е своей племянницы. 

А м^сяцевь девять спустя судили Маркелова. Онъ и 
на суд'Ь держалъ себя такъ же, какъ передъ губернато- 
ромъ: спокойно, не безъ достоинства и несколько уныло. — 
Его обычная р'Ьзкость смягчилась — но не отъ малодушхя: 
тутъ участвовало другое, болЬе благородное чувство. — Онъ 
ни въ чемъ не оправдывался, ни въ чемъ не раскаивался, 
никого не обвинялъ и никого не назвалъ: его исхудалое 
лицо съ потухшими глазами сохраняло одно выражен1е: 
покорности судьбе и твердости; а его коротше, но прямые 
и правдивые ответы возбуждали въ самихъ его судьяхъ 
чувство, похожее на сострадап1е. Даже крестьяне, кото- 
рые его схватили и свидетельствовали противъ него — 
даже они разделяли это чувство — и говорили о немъ, 
какъ о барине „простомъ" и добромъ. Но вина его была 
слишкомъ явна; избегнуть наказан1я онъ не могъ, — и, ка- 
залось, самъ принялъ это наказаше, какъ должное. — Изъ 
остальныхъ его, впрочемъ, немногочисленныхъ, соучаст- 
никовъ, — Машурина скрылась; Остродумовъ'' былъ убитъ 
однимъ мещаниномъ, котораго онъ подговаривалъ къ воз- 
стан1Ю и который „неловко" толкнулъ его; Голушкина, за 
его „чистосердечное раскаян1е" — (онъ чуть съ ума не со- 
шелъ отъ ужаса и тоски), — подвергли легкому наказан11о; 

сочинения И. С. Тургенева. Т. IV. ]_9 



— 290 — 
Кислякова продержали съ м'Ьсяцъ бодъ арестомъ, а потомъ 
выпустили и даже не препятствовали ему снова „скакать" 
по губерн1ямъ; Нежданова избавила смерть; Соломина, за 
недостаткомъ уликъ, — оставили въ н'Ькоторомъ подозр'Ь- 
нш — и въ иоко'Ь. (Онъ, впрочемъ, не уклонился отъ суда 
и явился въ срокъ.) О Мар1анн'Ь не было и р-Ьчи... Пак- 
линъ окончательно вывернулся; да на него и не обратили 
особеннаго внимашя. 

11]')ошло года полтора, настала зима 1870 года. Въ Петер- 
бурге, въ томъ самомъ Петербурге, гд^ тайный советникъ 
и камергеръ Сипягинъ готовился играть значительную роль, 
где его жена покровительствовала всЬмъ искусствамъ, дава- 
ла музыкальные вечера и устраивала дешевыя кухни, — ^а 
г. Каллом'Ьйцевъ считался однимъ изъ надежнейшихъ чи- 
новниковъ своего министерства, — по одной изъ лин1й Ва- 
сильевскаго острова шелъ, ковыляя и слегка переваливаясь, 
маленьк1Й челов^къ въ скромномъ пальто съ кошачьимъ во- 
ротникомъ. То былъ Паклинъ. рнъ порядкомъ изменился въ 
последнее время: въ концахъ висковъ, выдававшихся изъ- 
подъ краевъ меховой шапки, виднелось несколько серебря- 
ныхъ нитей. — Навстречу ему двигалась по тр-отуару дама 
довольно полная, высокаго роста, плотно закутанная въ 
темный суконный плащъ. — Паклинъ бросилъ на нееразсеян- 
ный взглядъ, прошелъ мимо... потомъ вдругъ остановился, 
задумался, разставилъ руки — и, съ живостью обернувшись 
и нагнавъ ее, взглянулъ ей подъ шляпку въ лицо. 

— Машурина? — промо.твилъ онъ вполго.юса. 

Дама величественно измерила его взоромъ — и, не ска- 
завъ слова, пошла дальше. 

— Милая Машурина, я васъ узналъ, — продолжалъ 
Паклинъ, ковыляя съ нею рядомъ: — только вы, пожа- 
луйста, не бойтесь. Ведь я васъ не выдамъ — л слишкомъ 
радъ, что встретилъ васъ! — Л, Паклинъ, Сила Паклинъ, 
знаете, пр1ятель Нежданова... Зайдите ко мне: — я живу 
въ двухъ шагахъ отсюда... Пожалуйста! 

— 1о соно контесса Рокка ди Санто-Ф1уме! — отвечала 
дама низкимъ голосомъ, но съ удивительно-чистымъ рус- 
скимъ акцентомъ. 



— 291 •— 

— Ну, что Еонтесса... какая тамъ контесса... Зайдите, 
поболтаемте,.. 

— Да гд'Ь вы живете? — спросила вдругъ по-русски 
итальянская графиня. — Мн'Ь некогда. 

— Я живу зд'Ьсь, въ этой лин1и, вотъ мой домъ, тотъ 
сЬрый, трехъ-этажный. — Какая вы добрая, что не хотите 
больше секретничать со мною! Дайте мн-Ь руку, пойдемте. — 
Давно ли вы зд-Ьсь? И почему вы графиня? вышли замужъ 
за какого-нибудь итальянскаго контэ? 

Машурина ни за какого контэ не выходила: ее снабдили 
паспортомъ, выданнымъ на имя н-Ькоей графини Рокка 
ди Санто-Ф1уме, недавно передъ тЬмъ умершей — и она 
съ нимъ преспокойно отправилась въ Росс1ю, хотя ни 
слова не понимала по-итальянски — и им'Ьла лицо самое 
русское. 

Паклинъ привелъ ее въ свою скромную квартиру. Гор- 
батая сестра, съ которой онъ жилъ, вышла навстречу 
гость'Ь изъ-за перегородки, отд'Ьлявшей крохотную кухню 
отъ такой же передней. 

— Вотъ, Снапочка, — промолвилъ онъ: — рекомендую: 
большая моя пр1ятельница; дай-ка намъ поскорее чаю. 

Машурина, которая не пошла бы къ Паклину, если бъ 
онъ не упомянулъ имени Нежданова, сняла ш.тяпу съ го- 
ловы, — и, поправивши своей мужественной рукой свои по- 
нрежнему коротко остриженные волосы, поклонилась и 
с'Ьла молча. Она такъ вовсе не изменилась; даже платье 
на ней было то же самое, какъ и два года